Всегда молчать

Утро началось с шума.  Звонкий, резкий сигнал будильника. Звук посуды, гремящей за тонкой стеной. Лай собаки в соседней квартире. Всё это сливалось в невыносимую какофонию, будто сам мир сговорился, чтобы лишить Артёма покоя. Он с трудом открыл глаза, глядя в потолок, словно надеясь, что шум – всего лишь остатки сна. Но реальность была настойчивой, и каждый новый звук словно вбивал гвозди в виски.  Он не спешил вставать. Тело казалось ватным, отяжелевшим, будто за ночь оно сдалось и больше не хотело подчиняться. Проклиная утро и всё, что с ним связано, Артём наконец скинул с себя одеяло, неохотно поднялся с кровати и, почти вслепую, побрёл на кухню. Его движения были механическими, отточенными до автоматизма. Он нажал кнопку на кофемашине, не дожидаясь, пока разум окончательно проснётся. Он не думал ни о кофе, ни о завтраке. Его мысли были заняты только одним человеком.  Шепс.  Он знал, что скоро увидит его. Совсем скоро: через каких-то пару часов, они снова окажутся рядом. Снова будут работать вместе, стоять бок о бок, делать вид, что между ними ничего нет. И ничего не было. Что всё случившееся было просто совпадением, что это просто эмоции, случайность, которая больше не повторится. Хотя оба знали, что это ложь.  В ванной он взглянул в зеркало. Отражение смотрело на него усталым, почти упрямым взглядом. Губа до сих пор саднила – маленькое напоминание о ситуации, которую он всё никак не мог забыть. Он провёл по ней языком, будто желая стереть воспоминание вместе с болью.  — Вдох… выдох, Краснов, — проговорил он вполголоса, пока чистил зубы, стараясь не задерживаться на собственном отражении. — Тебе не пятнадцать. Это всего лишь работа. — но, даже произнося это, он знал: он врёт. Себе в первую очередь.  Потому что сердце всё ещё билось сильнее от одной только мысли о нём. Потому что, несмотря на все попытки заглушить это чувство, оно всё равно жило внутри, как тихий, но упрямый огонёк.  И он понимал: предстоящий день будет долгим. Очень долгим.  Утро для Шепса тоже выдалось далеко не из приятных. Плотные занавески вчера так и не были задвинуты, и теперь первые солнечные лучи безжалостно светили ему прямо в лицо, будто намеренно стараясь разбудить. Он поморщился, лениво потянулся, пытаясь отвернуться, укрыться пледом, найти хоть немного тени. Но тело не слушалось, да и мысли, словно острые иглы, начали покалывать изнутри, не давая вновь погрузиться в сон. Реальность наступала быстро и безжалостно.  Со скрипом поднявшись с дивана, он тут же схватился за голову, которая пронзительно ныла. Виски пульсировали, как будто там кто-то методично бил молоточком. Спина и плечи отзывались тупой болью от неудобной ночи. Он провёл в гримёрке всю ночь, свернувшись на узком диване, под тонким пледом, оставленным кем-то из команды. Сейчас этот плед казался почти спасением, но его было слишком мало, чтобы согреть. Шепс встал, медленно распрямляя спину, и тяжело выдохнул, чувствуя, как недосып и перенапряжение слились в одно сплошное утомление.  — Краснов... Даже сейчас ты умудряешься выбесить меня, — пробормотал он себе под нос, устало потирая глаза и направляясь к выходу из гримёрки. Нужно было срочно вызвать такси и успеть добраться до дома, пока ещё есть немного времени привести себя в порядок. По сути, он даже радовался такому раннему пробуждению, хотя и не мог понять, почему первая мысль после сна оказалась о том самом человеке, которого он якобы не выносит. Наверное, бывает, что кто-то так застревает в голове, что выковырять его оттуда не под силу даже силой воли.  Ближе к полудню вся съёмочная группа и участники уже были на месте. Подготовка к новому испытанию подходила к концу, оставалось лишь немного подождать и окончательно собраться с силами. Артём стоял в стороне, немного отстранённо потирая пальцами виски, будто пытаясь разогнать навязчивое чувство тревоги. Воздух был прохладным и каким-то особенно влажным. Он чувствовал, как кожа покрывается мурашками, и впервые за утро пожалел, что не надел что-то потеплее. В кармане пачка сигарет, но он дал себе слово бросить. Ему хотелось закурить с неимоверной силой, но, сжав зубы, он сдержался.  Неожиданно позади раздался голос: низкий, глубокий, обволакивающий.  — Замёрз?  Вопрос прозвучал просто, без оттенков раздражения или сарказма. И это, пожалуй, удивило больше всего. Артём вздрогнул, не сразу поняв, от чего именно: от холода, от неожиданности или от самого голоса, который пробрал до самой глубины.  — Нет… — ответ прозвучал неуверенно, словно вопрос был не совсем о погоде. Ему пришлось приложить титанические усилия, чтобы не обернуться. Но после, он уже тише, почти шёпотом, спросил: — А ты?  Шепс молчал. Он сделал пару шагов вперёд, встал рядом. Их плечи едва заметно соприкоснулись, и Артём вдруг остро почувствовал тепло. Не физическое – иное, какое-то внутреннее. От близости. От присутствия, из-за чего он непроизвольно вздрогнул. И всё это, несмотря на его внутреннее напряжение, показалось почти успокаивающим.  — Я – нет. А вот ты, похоже, совсем продрог, — спокойно произнёс Александр. Он говорил так, будто между ними не было ни напряжённых взглядов, ни колкостей, ни эмоциональных качелей. Всё это вдруг оказалось неважным.  Не раздумывая, он снял с себя пальто и аккуратно накинул его на плечи Краснова. Тот не сопротивлялся. Просто замер, позволяя тёплой ткани укутать себя, словно в кокон. Тепло стремительно разлилось по телу, а вместе с ним пришло и странное чувство… чего-то правильного. Пальто пахло знакомыми духами: терпкими, мужественными, с еле уловимой ноткой дыма. Этот запах моментально всколыхнул в памяти десятки мимолётных образов.  Артём медленно повернул голову, чтобы посмотреть на Шепса. Его взгляд остановился на чётком профиле, на усталых, но спокойных чертах лица. Он не увидел ни капли раздражения или отвращения. Наоборот, выражение было умиротворённым. Даже немного задумчивым. Краснов нахмурился, не отводя взгляда. Что всё это значит? Зачем он это делает? Зачем он здесь – рядом, спокоен, как никогда? Александр почувствовал этот пристальный взгляд и, чуть повернув голову, посмотрел в глаза Артёма. Их взгляды пересеклись и задержались. Молчание повисло между ними, но в этом молчании было сказано больше, чем можно выразить словами. Ни один из них не отвёл глаз. Словно надеялись – нет, искали в этих глазах ответы на свои собственные, ещё не заданные вопросы.  Спустя, казалось, вечность, Шепс нарушил тишину:  — Нам пора, — его голос звучал хрипло, будто он сам не хотел говорить это вслух. Он чуть отдёрнул руку, что непроизвольно потянулась к плечу Краснова, и в ту же секунду издалека донёсся зов – их ждали.  Артём ещё пару секунд продолжал смотреть на него, потом коротко кивнул, молча, словно боялся разрушить этот хрупкий момент. Он пошёл следом, всё ещё в чужом пальто. В салоне машины было достаточно уютно: тёплый воздух, мягкий свет, спокойная музыка. Но несмотря на внешнее спокойствие, Артёма грызло странное беспокойство. Он никак не мог понять, почему Виктория Райдос время от времени так пристально смотрит в их сторону, будто что-то подозревает или вот-вот собирается что-то сказать.  Он инстинктивно поёжился и плотнее закутался в ворот пальто. И тут его осенило... пальто было не его. На нём всё ещё висела тяжёлая, тёплая ткань, принадлежащая Шепсу. А сам Александр сейчас сидел напротив в одной тонкой кофте, будто и не чувствовал холода. Щёки Артёма вспыхнули жаром, он резко отвёл взгляд в окно, надеясь, что никто не заметил, как он покраснел. Но Вика... казалось, её невозможно было обмануть. Она как будто видела всё: больше, чем говорили слова или выражения лиц.  — А давайте прямо сейчас начнём вашу дуэль, — её голос прозвучал неожиданно, с лукавой интонацией. Она перевела взгляд с одного парня на другого, глаза её блестели от предвкушения.  Сомнений не было, ведь она знала, что оба не откажутся. Не при камерах. — И как именно ты это себе представляешь? — отозвался Александр ровным, почти ленивым голосом. Но Артём тут же поймал на себе его взгляд: сдержанный, спокойный, но с лёгкой искрой. Внутри что-то защемило, и он мысленно поблагодарил Шепса за то, что тот не стал усугублять ситуацию, дав ему пару секунд на восстановление.  — Всё просто, — Вика расправила плечи, будто объявляла о начале представления. — Смотрите друг другу в глаза. Кто первый отведёт взгляд – тот проиграл и является слабаком. Всё честно. Всё просто. — её голос звучал торжественно, и она явно наслаждалась происходящим.  — Артём, что скажешь? — Александр повернулся к нему, чуть склонив голову. Его взгляд был прямым и в то же время каким-то спокойным, почти добрым. Краснов хмыкнул, чувствуя, как упрямство побеждает в нём даже остатки смущения. Он не мог отказаться. Это было бы не по нему. Да и как теперь отказаться, когда их и правда снимают, и весь съёмочный процесс остановился в ожидании их мини-схватки? Он кивнул.  — Готовы? — спросила Виктория, ловя взгляды обоих. И, дождавшись молчаливого согласия, с довольной улыбкой добавила: — Тогда начали.  В их взглядах сразу же вспыхнуло напряжение. Пространство вокруг словно замерло, приглушённые звуки салона перестали восприниматься, всё внимание сосредоточилось на одном: в этом невидимом, но ощутимом противостоянии.  Голубые глаза Шепса смотрели прямо на Артёма, спокойно, почти безэмоционально, как зеркало, в котором отражается каждый внутренний колеблющийся импульс. В них не было ни насмешки, ни злости, ни вызова. Только спокойная уверенность и лёгкая, едва уловимая усталость. Но именно это спокойствие заставляло сердце Краснова сжиматься сильнее.  Он не мог отвести взгляд, как бы ни старался сохранить маску безразличия. Было ощущение, что в этих глазах скрыт какой-то ответ, который он давно ищет, но боится услышать. Он сжал кулаки, стараясь сосредоточиться, но внутренняя дрожь не унималась. Ему казалось, что Шепс словно видит его насквозь, знает каждую мысль, каждое колебание.  Александр тоже молчал. На первый взгляд он выглядел собранным и спокойным, но внутри ощущалась странная встревоженность. Он не мог объяснить, почему именно этот парень так легко пробирается сквозь защитные стены, которые он строил годами. Почему взгляд Краснова кажется таким живым, таким честным, что рядом с ним сложно оставаться холодным. Почему, чёрт возьми, он вообще согласился на эту глупую игру с глазами?  Он чувствовал, как в груди нарастает лёгкое волнение. Не страх, нет. Это было что-то более сложное, противоречивое. Желание понять. Прикоснуться. Сломать дистанцию. Но вместе с тем – отчётливое понимание, что делать этого нельзя. Нельзя позволить себе слабость. Особенно сейчас.  Время шло, но ни один из них не сдавался. И если кто-то со стороны смотрел на них в этот момент, то вряд ли воспринимал происходящее как простую игру. В этом молчаливом взгляде было слишком много недосказанностей, эмоций и внутренней борьбы. В салоне машины воцарилась напряжённая тишина. Их взгляды скрестились: глубокий, пронзительный, почти вызывающий взгляд Александра встретился с настойчивым и упрямым взглядом Артёма. Оба молчали, но молчание это было громче любого слова. Камеры всё ещё работали, и Виктория, сидящая напротив, не скрывала своей ухмылки. Её задумка удалась.  Александр чувствовал, как внутреннее напряжение нарастает. Он будто тонул в этих тёплых, карих глазах, в которых читалась целая буря: непонимание, смущение, азарт. И что-то ещё. Что-то, от чего хотелось отворачиваться, но не получалось – слишком сильно тянуло.  — Наклонись ближе, — вдруг сказал он хриплым голосом, сам чуть подавшись вперёд. Его голос был тихим, почти шёпотом, но в замкнутом пространстве машины он прозвучал как команда.  Артём, не до конца понимая зачем, но полностью увлечённый моментом, подался вперёд. Их лица оказались опасно близко, едва ли не касаясь друг друга. Дыхание смешалось. И в этот момент между ними будто прошёл электрический разряд – невидимый, но ощутимый. Всё внутри затрепетало, а время словно остановилось.  Александр почувствовал, как грудь сжалась. Нет, не от страха – от слишком сильного ощущения, которое он не мог контролировать. Внезапно он отвёл взгляд, будто бы что-то обожгло его изнутри, сделав это резко, почти неестественно. Артём замер, удивлённо глядя на него. Он не знал, что чувствует. Победу? Обиду? Или странное облегчение?  — Ха… не думала, что Шепс сдастся первым, — с лёгкой усмешкой произнесла Виктория, с интересом наблюдая за происходящим. — Краснов, поздравляю.  Артём не ответил. Он смотрел в окно, стараясь унять сумбур в голове. Где-то на фоне прозвучал голос водителя, сообщающий, что они прибыли на место. Машина плавно остановилась. Снаружи стояло старое, угрюмое здание. Облупленные стены, ржавые ворота, скрипящий ветер. Место не из приятных.  Редактор, стоящий у ворот, громким и уверенным голосом объявил главное условие задания: проходить его нужно исключительно в паре. Все участники переглянулись, кто-то с облегчением, кто-то с тревогой. Виктория, как всегда, лишь уверенно улыбнулась.  — Что ж, думаю, ты не против, если мы будем вместе? — раздался знакомый голос позади неё.  Артём, вместе с остальными, обернулся. К ним неспешно шёл Максим Левин: высокий, сдержанный, с тем самым чуть насмешливым взглядом, который он так любил демонстрировать в кадре. Оказалось, он приехал на локацию раньше, чтобы стать неожиданным «сюрпризом» для Райдос. Теперь стало понятно, с кем она будет в команде. Виктория в ответ только хмыкнула и кивнула. Их дуэт обещал быть ярким.  Артём перевёл взгляд на Александра. Тот стоял рядом, будто совершенно спокоен, но по его слегка напряжённым плечам и замершему взгляду было понятно: он внимательно следит за реакцией Артёма. А Краснов, в свою очередь, вдруг понял, что это задание действительно будет непростым. Не только потому, что оно было сложным технически или мистически. А потому, что он будет проходить его с тем, кто всего пару минут назад был слишком близко. Настолько близко, что сердце до сих пор не может вернуться к привычному ритму.  Он глубоко вдохнул, сдерживая лёгкую дрожь в пальцах.  — Похоже, у нас нет выбора, — тихо проговорил он, делая шаг вперёд и вставая рядом с Шепсом.  — Зато у нас есть шанс, — ответил тот, почти не глядя, но в голосе звучала едва заметная теплота.