Идентичность пяти

Коу всю ночь не смыкал глаз. Он ждал когда за ними прийдут организаторы игор, намереваясь поймать их с поличным. Его сосед по комнате скорее всего спал, и по всей видимости имеет привычку спать дольше всех, как он успел заметить. Мысли не счадили его надежды на покой, он думал о людях которые стоят за этими издевательствами, о том что если бы у них с Аманэ было чуть больше времени то он бы смог в полную меру ответить на его чувства. Хотя если бы он сказал о том что он его взаимно не превликает, то он бы точно солгал. Минамото по своему любит Юги несмотря не на что. Даже зная каким порой другой может быть отстранённым, радикальным, ассертивным, не посвещая других в свои планы, и это то что он узнал о нем за первую игру. Также то каким он может быть нуждающимся. Есть ещё столько хорошего что Коу хотел бы увидеть в Аманэ, но в спокойной обстановке. Без мыслей о том что каждая проведённая минута на счету, без страха неизвестности, без скорби по тому что осталось за пределами поместья. В такие моменты хотелось выбежать во двор, в тщетных попытках вырваться за пределы, уберечь других от печальную участи забрав их вместе с собой, вернуться к семье в теплый дом. Натянув пальто поверх пижамы он тихо выскользнул из комнаты и рванул к выходу. Показав себя лунному свету и подойдя к ограждению, Коу еле задерживает в горле громкие требования открыть ворота. Никто не придет освободить их, им самим придётся выбарывать свободу, которая перестала для них существовать как только они согласились на заманчивое предложение из писем. На улице было даже теплее чем внутри. Он сел под дерево смотря вверх. — Красивые звёздочки? Коу резко обернулся, инстинктивно выставив руки перед собой. — Фу напугал. - и громко выдыхает увидев знакомое лицо. — Я разбудил тебя, Аманэ? — Нет, я не спал. Я никогда не сплю так рано. - его резко объявившийся собеседник опустился с ним рядом. — Если бы мы познакомились с на месяц раньше, то я бы вечером показал тебе метеорные потоки. Они появляются из-за кометы Галлея. Она пролетает над нами раз в 75 лет, а это место идеально для наблюдения за ней — Небо не засорённое городским светом такое красивое. — Ты прав. Именно поэтому я хочу в будущем жить в дали от города с любимым человеком, где на потолке будут окна, чтобы как сейчас смотреть на космос не вылезая из кровати. Коу улыбался. Ему нравилось слушать, Аманэ нравилось говорить, особенно когда янтарные глаза увидели на себе заинтересованный взгляд, они стали полыхать пуще прежнего. Хотелось видеть такое лицо чаще, может быть, он бы видел его куда чаще, не попадя они сюда. Вдвоём они забрались на дерево, выбрав удобную, толстую ветку. Минамото берет Юги за руку, когда они постепенно затихли. Постепенно, все больше Аманэ стало в его руках, он больше не держал чужую ладонь, а обхватывал его целиком. Но теперь не потому что другой нуждался, а потому что хотел сам. Другие пальцы рылись в светлых волосах, пропускали себя сквозь них, распутывая пряди, гладили их, накручивали на палец. Коу слушал его дыхание, чувствовал как другая грудь наполняется воздухом, живёт последние дни. Не иначе как тот что сидел перед ним, постепенно растворял в себе, искушая с каждой тихой минутой каждым своём естеством. — Можно мне тебя поцеловать? - сердце Минамото ушло в пятки. — Ха! Впервые вижу человека который на это спрашивает разрешение. Коу молчит задумчиво. — Так можно или нельзя? На что его просто тянут к себе. Блондин наивно полагал что его просто нежно чмокнут, на что его ожидания рушатся под ним, что казалось что он упадет прямо с дерева и разобьётся вместе с ними. Его целовали глубоко и интимно, не оставляя ему ничего в сохранности от чужого язычка что скользил вокруг него. И наглецу поддаются, забываясь сразу. Измученные губы отпускают, и Аманэ спрыгиват вниз, машет ручкой ручкой и идёт обратно внутрь, оставляя его наедине со своими мыслями. Коу сделал то что считал нужным сейчас. Было ли все слишком быстро для него? Возможно, но жалеть определённо ни о чём. Он спускается и ложится во влажную траву, все не решаясь отправится внутрь. Коу продолжил ждать нежданных гостей снаружи несмотря на то что его глаза предательски слипались.

⁂

Мокрый холод в спину заставляет проснуться. Минамото смотрит вверх на дерево под которым он уснул, и ужасается, видя над головой повешенные тени, на месте Олетуса — могильник. Встревожено поднявшись, он видео чёртову машинку декодирования, и громко ругается на нее. Когда от них уже отстанут? От его друзей — последних в его жизни, что подходит к концу не успев толком начаться. Тягач ответственности заставляет голову думать быстрее чем обычно, он решает слово за словом, посматривая на иконки своих близких, пока за его спиной не слышится тяжёлый выдох. Он резко оборачивается, застывая в ужасе. Сердце дрогнуло в недавней горячи от потери сокомандника, что призрачно смотрел на него. Только это был уже не его Мицуба, Коу видит перед собой огромную фигуру, чьи голые ребра выпирают, обнажая органы за ними. У него нет ног, лишь ошмётки кожи свисают вниз. Лишь лицо на первый взгляд кажется прежним, во все тех же нежных розовых волосах, пока не увидишь стеклянно мертвенный взгляд, и кожу бледнее обычного. Словно очарованный, блондин медленно подходит к нему, потянувшись руками ко все таки же холодным щекам, беря его голову в свои ладони. Другой рычит, слово укусить хочет, но воля Коу слабеет, что сам он уже и не против быть пожраным. Только крик Яширо выводит его из транса, чудовище оставляет Минамото в луже собственной крови, хотя боли вовсе и не было. Он не заметил бы что ранен, если б не алые струи, текущие по рукам и груди, капающие и льющиеся вниз, чтобы проклятая земля впитывала его жизнь вместе с теплой влагой. Кровь просачивалась сквозь марлю, что кинул ему Аманэ, уводя Мицубу от него подальше, кровь падала на клавиши, марая буквы. Сознание мутнеет, но окончательно не рухнуть помогает знакомый крик. — Спаси Яширо, пока возле нее никого нет, ты ближе чем я! Юги тяжело дыша защищался кухонным ножом от охотника. — Не спи, мы уже устали тебя прикрывать! На что Коу бежит в сторону, куда кивает другой, со всех ног. Он не мог представить себе эту хрупкую девочку висящую на жутком крюке, не мог позволить ей висеть там ни секунды. Только вот когда он ровняется с железной машиной для убийства, тело свисало без головы. Светлая макушка длинных волос лежала на земле, на которую вскоре падает и сам парень. Слезы бегут по его щекам, он отворачивается и зажимает рот руками, глотая собственные вопли, что так и не удается сдержать. Крики не прекращались, пока сзади Мицуба тихим ветром не оказывается у него за спиной. — Она шеей сама вгрызалась в крюк пока все не закончилось. Прости. Девочка не выдержала боли и решила покончить со всем этим. Коу затихает, неотрывно смотря на старого знакомого, что тихо продолжил. — Уходите. Я скажу им чтобы они сами открыли ворота. Убирайтесь отсюда. Он растворяется в воздухе, чтобы больше никогда не видеть синих заплаканные глаз, что Аманэ снова волочит к выходу. Бросат на землю его когда они отошли на приличное расстояние от места проведения игр. Ограждение вело их прямо в поместье, но возвращаться сил особо не было. Они прижимались друг к другу опустившись поднимая облако пыли с земли. До этого момента, пока в жизни не появился наглый собственник, Коу не думал даже о наличии в себе сексуального влечения к кому либо, все никак в его бурной жизни не могли вписаться пошлые чувства, а пол избранника в его сомнениях играл роль в последнюю очередь. Его гладят по спине, дышат в ухо, и каждая мышца в его проклятом теле до неприличного приятно сжимается, то ли от возбуждения, то ли от страха. И эти ощущения хочется отправить назад, откуда пришли, витесьнить из грязной головы, что должна быть наполнена духовной связью, но не как не тем что с ним происходит сейчас. Минамото кажется себе отвратительным, и он резко подрывается с места, оставляя Юги и шатко уходит в далёкий густой туман, пока не оказывается у печально знакомого порога. Он волочится в душ, под леденящую конечности воду, пока от самого себя не вырвало: его друзья умерли, а он о развлечениях думает. Раньше была жизнь, в которой не было времени для размышлений о телесных хотелках, которых будто и никогда не было. Сейчас — пусть и в условиях смертельной игры, но впервые кто-то смотрит на него с таким бесстыдным желанием, на которое всё же хотелось ответить взаимностью. Вода холодная настолько что кажется из трубы скоро посыпятся кубики льда, но разум все ещё не охладить. Коу сжимался на кровати, уже не вспоминая каким чудом к ней дополз цедя сквозь зубы всхлипывания, срываясь на тихий вой. Вокруг разбросаны вещи умерших. Одежда, украшения, не распечатанные письма. Красными от слез глазами он смотрел на Юги, что стоял у его матраса, глядя в окно. За ним - темный густой туман вытравливает свет, лучи солнца и последние всдохи надежды. Минамото совсем затихает когда их взоры цепляются друг за друга. Хмурый янтарь наигранно смягчается, когда сам парень селится рядом. — Если бы ты не стоял там как истукан, она была бы жива. Другой отворачивается на такой выпад, слёзы уже не текут, решили уступить место все поглощающие пустоте. — Ты пришёл сюда искать силу, а сам совершаешь не простительные ошибки из-за своей слабости. - слащаво Аманэ тянет слова, ложиться головой на бок парня и поставил указательный и средний пальцы на другое тело, пуская их в маленькую прогулку вверх. Пальцы зашагали по поверхности, как игрушечный человечек, который щупал его очень по живому. — Он улыбнулся так нежно, но от которой так пыхнуло фальшью , что стало ещё более не по себе. — Ну конечно, ты ведь всегда делаешь всё, что можешь. Просто этого никогда не хватает. Голова Коу прячется в подушке, не в силах сделать ничего более. Шепот на ухо приказывает смотреть в глаза, чужая рука пытается нащупать челюсть, на что тот сильнее пытается продавиться сквозь до самого пола и ниже. Юги мягко положил руку ему на плечо, почти в утешении, и при этом произнёс: — Ты ведь такой сильный, правда? «Ты такой у нас заботливый, только вот почему-то все рядом умирают. Теперь у тебя есть только я. — А ты пришёл избавиться от тревожных воспоминаний, только вот здесь ты только и делай что создаёшь себе новые. - прошипел Коу взамен напору. Ему в ответ хихикают. Аманэ сладко целует его в щеку и говорит тихо: — Господь любит дерзновенных. Ты точно выкрутишься. Хочет уже отойти да исчезнуть, но его хватают за руку раньше. Что-то мешало Минамото просто так взять и позволить валить на все четыре стороны после всего что они друг другу наговорили. И тот поддаётся. Теснятся на узкой кровати, жмутся друг к другу, греются. Мечутся между любовью и ненавистью. Желанием втоптать друг друга в грязь, а потом оградить от всех бед. Когда самая большая мерзость вылазит в момент где на её скрытие нет времени, можно быть уверенным хотя бы в том что любишь не только маску. Остаётся только принять, и Юги сталкивается с непониманием такого отношения к себе. Но когда кожные берега снова расходятся, вновь обнажая реки крови, с которых соскальзывают бинты, Аманэ с упоением не упускает шанс напиться. И тут уже никакие швы не помогут. Зашить бы этот окровавленный рот, чтоб не шептал в его кожу всякий собственнический бред, только вот вылазить из под него не хочется.