За пределами логики

      Ада крутила в руках пустой бокал, бросая на сестру хитрые взгляды. В её глазах читалась смесь любопытства и нежности.       — Ладно, признаюсь: я всё ещё не до конца понимаю, как это работает. Но если ты счастлива... — она сделала паузу, подбирая слова, — расскажи мне про ваши «синхронизации», только без технических терминов. Как это ощущается? Ну, понимаешь? — Она развела руками, изображая нечто громоздкое.       Анна слегка покраснела, но в её взгляде промелькнула благодарность за попытку понять. Она нервно теребила край свитера.       — Он может менять форму, — начала она, чуть запинаясь. — Обычно он выглядит как грузовик, но когда мы... — голос дрогнул, — когда мы вместе, он трансформируется или использует голограмму человеческого облика.       — А как он... прикасается к тебе? — спросила Ада, стараясь, чтобы её голос звучал легко и непринуждённо.       — Физически и энергетически, — тихо ответила Анна, чувствуя, как по спине пробегает лёгкая дрожь от воспоминаний. — Его интерфейсные кабели... они словно живые... распускаются из панели на груди. В них есть ответвления, тонкие, но в то же время мощные — их силовое поле обволакивает кожу, адаптируясь к каждому изгибу моего тела с поразительной точностью.       Она на мгновение замолчала, подбирая слова. — Их энергия... она не обжигает, не холодит — она тёплая, пульсирующая. Искра в них бьётся в унисон с моим сердцем, а прикосновения... они нежнее шёлка, горячее человеческой кожи, но лишены всякой грубости металла.       Ада наклонилась вперёд, с искренним интересом ловя каждое слово.       — Анна, давай без художественных метафор! — в её голосе проскользнуло нетерпение. — Ты говоришь так, будто описываешь инсталляцию. Объясни по-простому: он что... — она заколебалась, подбирая слова, — буквально подключается к тебе?       — Да, но не как к механизму, — улыбнулась Анна, проводя пальцем по воздуху. В этот момент там замерцала голубая нить. — Кабели связываются с моей нервной системой. Они передают тепло, энергию, импульсы... Ты чувствуешь это не только кожей, но... глубже.       — И это безопасно? — Ада скрестила руки на груди, но в её голосе не было прежней насмешки.       — Это не электричество, — с улыбкой ответила Анна. — Энергополе адаптировано под моё тело. Оно... как продолжение его Искры. Помнишь, как светлячки касаются кожи и не обжигают?       Она улыбнулась, наблюдая, как голубые нити энергии из комлинка танцуют у неё на запястьях.       — Он становится частью меня, — прошептала она. — Это не передача сигналов по проводам и не строки кода — здесь нечто большее. Его сущность пронизывает мою, подобно потоку энергии.       Ада покачала головой, но в её взгляде не было недоверия — только искреннее восхищение и поддержка.       — Ну ты даёшь, сестрёнка... — она легонько толкнула Анну плечом. — Но если это твоё счастье, я за тебя рада. Правда.       Анна невольно коснулась места, где под кожей таился древний шифр — микрочип, созданный ими вместе во время первой встречи. В тот момент их электрические поля слились в едином танце, породив эту уникальную связь, о которой знали только они двое.       — Оптимус всегда чувствует меня через этот канал, — произнесла она словно имела ввиду только смарт-часы. О настоящем интерфейсе, скрытом внутри неё, она предпочла не упоминать.       Внезапно голубая нить вокруг её запястья запульсировала ярче, сливаясь со свечением комлинка. Кожа засветилась изнутри мягким сиянием, и Анна почувствовала знакомое покалывание — признак того, что их связь стала ещё крепче. Где-то далеко Оптимус тоже ощутил этот импульс, подтверждая нерушимость их союза.       Ада молча наблюдала за этим, и на её лице промелькнула улыбка.       — Ну что ж, — сказала она, поднимая бокал. — За необычное счастье.       Она чокнулась с сестрой. В этом жесте больше не было ни насмешки, ни недоверия — только искренняя радость за близкого человека.       — Ладно, допустим, всё это научно-фантастическая романтика... Но ты не рассказала главного. Как это работает в бытовом смысле? Ты ведь всё же женщина — тебе нужно нечто большее, чем абстракции...       Анна закатила глаза, но не смогла сдержать смешок:       — Ада! Ну что за любопытство...       — Да ладно тебе, — отмахнулась та. — Мне же интересно, как вы... эмм... проводите время вместе. Ты спишь с каким-то терминатором, который буквально проникает в тебя только энергией? А как же...       — Не с терминатором, а с трансформером... — прошептала Анна, замирая от внезапного скрежета за окном. Сердце ёкнуло. — Ты слышала?       — Слышала, — процедила Ада, прижавшись к стеклу и вглядываясь в темноту. — Наверное, опять твоя кошка...       Внезапный резкий удар сотряс стену. Штукатурка с грохотом посыпалась с потолка, засыпая пол белой пылью.       — Это не кошка, — выдохнула Анна, сжимая руку сестры. — В шкаф! Быстро!       Они едва успели нырнуть в гардеробную, когда окно взорвалось. В комнату проникли дроны Шоквейва — маленькие металлические скорпионы с лиловыми корпусами. Их клешни угрожающе щёлкали, а встроенные сенсоры сканировали каждый угол помещения. Гибкие механизмы методично обследовали пространство, выискивая беглецов среди мебели.       – Что за... – начала Ада, но Анна резко зажала ей рот.       Из разбитого окна донесся механический голос, звучавший как скрежет шестерёнок:       – Объект Х-217: Анна Визбор. Выявлена аномалия: эмоциональная привязанность к кибертронскому субъекту. Требуется практическое изучение.       – Шоквейв, – прошипела Анна. – Он сбросил маскировку...       Внезапно в разбитом окне мелькнул зловещий красный визор. Яркий луч сканера, похожий на лазерный прицел, методично прочертил полосы по стенам, выискивая добычу.       – Обнаружено два биологических объекта. Начало процедуры извлечения.       – Бежим! – крикнула Анна, выталкивая сестру в коридор.       Они метались по квартире, а сзади раздавался зловещий металлический скрежет — звук работающих сервоприводов дронов. В прихожей Ада споткнулась о портфель Шоквейва, который словно из ниоткуда появился в квартире. Из раскрывшегося замка выкатился шприц с фиолетовой жидкостью.       — Не трогай! — Анна резким движением отшвырнула его ногой. — Это может быть опасно, возможно, какой-то нейротоксин.       Грохот снаружи заглушил её слова. На улице завыла сирена, и сквозь пыль разбитого окна показался красно-синий проблесковый маячок.       – Полиция? – обрадовалась Ада.       – Хуже, – Анна потянула её к выходу. – Это десептиконы!       Анна рванула сестру в лифт, но кабина была заблокирована. В этот момент снизу послышались тяжёлые шаги — по лестнице поднимался человек в чёрном костюме, точная копия утреннего «инспектора», только теперь его кожа светилась голубыми прожилками.       – Бежим на крышу! – Анна толкнула Аду в противоположную сторону.       На пятом этаже они выскочили на пожарную лестницу. Снизу доносился грохот.       – Твой парень где?! – орала Ада, цепляясь за железные перила.       – Должен быть рядом! – Анна нажала на комлинк. – Оптимус! Нам нужна помощь! Ответом был лишь треск помех.       Шоквейв появился снизу. Левая конечность молниеносно трансформировалась в гигантскую пушку, её дуло угрожающе уставилось в сторону сестёр. Правая рука осталась в виде манипулятора, готового к захвату. С пугающей точностью он активировал встроенные захваты на сервоприводах — и в следующий миг уже был на торце здания. Массивные когти, встроенные в его ступни, с металлическим скрежетом впились в бетон, надёжно фиксируя его положение. Его корпус едва заметно вибрировал, а единственный визор бесстрастно наблюдал за своими жертвами, просчитывая их дальнейшие действия.       – Сопротивление иррационально. Ваша ДНК... содержит аномалии. Научный приоритет, — произнёс Шоквейв.       Ада схватила обломок трубы и ударила по манипулятору. Искры ослепили её.       — Беги! — Анна рванула сестру за руку, но манипулятор правой конечности уже сжал Аду, приподняв её над землёй. Металлические захваты впились в кожу, оставляя красные полосы, фиксируя с хирургической точностью.       – Неподвижность повышает шансы на выживание на 18%, – сенсор щёлкнул, фокусируясь на Аде. – Вы – контрольный образец.       – Отпусти её! – Анна вцепилась в холодный корпус, кожу обожгло волной статики.       – Эмоциональная привязанность… Вероятность вашей победы: 0,04%, – Шоквейв повернул сенсор к ней. – Вы готовы рискнуть жизнью ради органической копии?       – Она не копия! – в отчаянии выкрикнула Анна.       Внезапно грохот двигателя, похожий на раскаты грома, прервал этот кошмар. Из-за угла стремительно выехал красно-синий грузовик с хромированными полосами, резко затормозив и оставив на асфальте чёрные следы. Металлические пластины со скрежетом сместились, обнажая массивные конечности. Оптимус Прайм встал во весь рост, его ионный излучатель уже был направлен на десепткона.       – Отойди от них, Шоквейв! – прогремел Оптимус и плазменная пушка нацелилась в голову десептикона.       Шоквейв деактивировал захват, разжав пальцы. Ада рухнула вниз, но Анна бросилась вперёд и поймала её, их виски столкнулись – алая капля крови Ады растеклась по лицу сестры.       – Эксперимент... продолжается, Прайм... Ваша эмоциональная уязвимость – кодовая брешь, – прошипел он, отступая к краю крыши. Его голос трещал, как неисправный передатчик, а единственный оптический сенсор пульсировал алым светом.       Оптимус выстрелил, но Шоквейв уже трансформировался в вертолёт MH-53 Pave Low. Его двойные винты взметнули пыль, скрыв отступление.       – Ты ранена? – Оптимус опустился на колено, его голос смягчился. Гигантский палец осторожно коснулся плеча Ады.       Та молчала, уставившись на него расширенными глазами. Потом неожиданно засмеялась истерическим смехом:       – Боже... Ты... Ты настоящий...       – Прости, что не рассказала всё с самого начала... – Анна обняла сестру, глядя на Оптимуса. В его оптических сенсорах отражались две крошечные фигурки – хрупкие, но не сломленные.       – Но где был Джаз? – выдохнула Анна, прижимая к себе дрожащую Аду.       – «Он... отвлёкся», – прозвучал низкий голос Оптимуса. Его оптические сенсоры сузились. – На 17 минут 34 секунды...       Где-то внизу раздался визг тормозов. Серебристый Pontiac Solstice врезался в мусорный бак, сбивая двух дронов-скорпионов. Из облака пыли вышел Джаз, потирая плечо:       – Эй, народ! Кто заказывал... – он замолчал, заметив взгляд Оптимуса. – Окей, я опоздал. Но это не просто так! – трансформер резко вскинул палец вверх, имитируя ораторский жест. – Я мониторил радиоперехваты десептиконов! Ну... и параллельно тестировал земные FM-станции. Для маскировки!       Оптимус вздохнул, свет его оптических сенсоров на мгновение потускнел – точь-в-точь как у командира, чей интерфейс терпения зависает от спарка, игнорирующего протоколы.       – Да ладно, босс! – Джаз подмигнул сёстрам, с лёгким шипением встроив ионный бластер в предплечье. – Я же... проверял новые частоты. Для миссии!       Он нервно коснулся манипулятором стыков на шейной магистрали, где розовые отпечатки помады сливались с едва заметной царапиной – «сувениром на память» в виде буквы «F» от последней перезагрузки отношений. Голос Фриды («Прости») прорезал память, как сигнал сквозь шум, но Джаз резко удалил лог. Теперь, когда он поворачивал шлем, повреждение пульсировало энергоновым свечением – словно вены, налитые жидким светом.       Анна заметила это первой:       – Твоя шея светится, как неоновая вывеска. Это новая мода?       – Э-э... Это протокол энергосбережения! – соврал Джаз, прикрыв след манипулятором. Искры посыпались на асфальт, а метка вспыхнула ярче, словно смеясь над его ложью.       Анна фыркнула, разглядывая улики, указывающие на истинную причину его задержки. А командир подлил масло в огонь его провала:       – «Частоты» оставили след на твоём шлеме, Джаз, – отметил Оптимус, указывая на отпечатки поцелуев. – Энергослед совпадает с биометрией человека.       – Это же часть маскировки! – и подмигнул Аде. – Ты ж не выдашь, да?       Анна сдержала смешок, поправляя куртку сестры. Где-то вдалеке завыли полицейские сирены.       – Садитесь. Нам нужно сменить локацию. – Оптимус трансформировался в грузовик. – Шоквейв может вернуться.       – Эй, а мой режим ничуть не хуже! – Джаз активировал трансформацию в спорткар. – Поехали, дамы! В моём салоне даже подогрев сидений есть… и плейлист с лучшими хитами 80-х!       – Джаз, – в голосовом модуле Прайма чётко проступили предупредительные ноты.       – Ладно, ладно... Без музыкального сопровождения.       Ада, всё ещё дрожа, полезла в кабину грузовика. Её пальцы нащупали на сиденье табличку с гравировкой: «Для моей искры».       – Любовь лишена логики, да? – пробормотала она, глядя на сестру.       Анна улыбнулась сквозь слёзы. Оптимус завёл двигатель. Грузовик рванул в ночь, оставляя за спиной руины обычной жизни.