Blood-Stained Contract

„Вечер с Гансом” - очень известное всем шоу не только жителям Нацистской Германии. КВ-6 терпеть не может абсолютно всё, что крутят по каналам нацистов, но именно это шоу вызвало у него дикое презрение. Там высмеивают абсолютно все нации, восхваляют японцев, немцев, итальянцев и демонов, чуть ли не выставляют их богами. Мало того, что они это кидают народу, так все ещё верят в это. Всеми любимая пропаганда никогда не отменялась, она была, есть и будет. Ещё там всегда появляется один и тот же репортёр, журналист и одним словом богач. Этот журналист надевает свою фирменную улыбку, в строгой форме с фуражкой и красным галстуком-бабочкой он пудрит всем мозги. Он сам не скрывает, что пропагандирует сам смысл диктатуры. Ему за это хорошо платят, Ганс выполняет свою работу. Он когда-то всё комментировал в „Гладиаторских боях”, при закрытии лавочки ему пришлось от Левиафана ой как несладко. Он на коленях умолял дать ему второй шанс, простить его и вернуть ему былую мощь, где он своей харизмой завоёвывал не просто сердца девушек, а ещё говорил всякую ерунду, для арийцев это было ещё одним пунктом поддакивать и не рыпаться. Левиафан, недолго думая, предложил ему то, что он вообще никогда не делал, зато умел - продать ему душу за славу и деньги. Владыку ада трудно обвести вокруг пальца, Ганс для него был ценным работником в отрасли журналистики. Ганс очень не хотел жить от зарплаты до зарплаты, он так в детстве жил, поэтому и подписал договор. Ганс не пожалел об этом, всё, что от него требовалось, это его же слежка за другими известными личностями. Конечно, на шпиона он не похож (решайте сами, шпионаж это, или нет), следил он не за Третьим Рейхом, зато получал от этого одобрение и денежку. Левиафану это нужно было, чтобы следить за людьми и вычислять предателей. На самом деле, это очень сложная работа. Известные звёзды могут подать в суд, начнётся скандал. Левиафан же сказал, что за него он больше не ручается и прикрывать его не собирается (он это понимает и сделал так, чтобы не он бегал за ним, а Ганс за ним). Гансу надо оставаться на плаву любым путём, практически каждый день он рисковал быть замеченным. Потом начнётся суд, надо закрутить давние выкрученные болты, т.е. исправить его косяки... Он этого не хотел, на его месте никто бы не хотел такой судьбы. Тогда ещё не знали, как назвать таких людей. Ганс был, можно сказать, единственным в своём роде. Его могли назвать шпионом, но никак не папарацци, этого слова и его понятия тогда вообще не существовало. И вообще, он это делает не для себя, а для Левиафана, иначе без этой работы он может позабыть свою прекрасную жизнь из дорогущей бутылки вина, наполненной купюрами. Папарацци называют профессией, звёзды говорят, что это просто толпа из людишек, которые хотят нажиться на их секретах. Сегодняшние папарацци безалаберные, они прутся напролом, лишь бы сфоткать для себя известную модель. Кто-то даже и не втягивается в эту профессию, увидев кого-то на слуху, они могут помчаться за этим человеком, могут резко начать погоню за автомобилем личности. Ганс не такой, он это делает максимально скрытно. Вообще, моделям и всяким-разным людям из Германии остаётся только и давать концерты в своей стране, кто сказал, что они не могут пойти на предательство? Ещё как могут. Вот и Левиафан захотел убедиться в этом, однако война и эмоции внутри него сделали из великого владыки ада просто отпечаток в истории. Ганс для своей работы знакомился лично с очередной жертвой, только втеревшись в доверие, он начинает действовать. Он пытается вытянуть из человека информацию, говорит, что ничего не расскажет, а сам записывает диалог. Что он только и не пробовал: подсыпал снотворное в стакан с питьём; взламывал дом, пока хозяина не было дома. Кажется, что он бессмертник или птица Феникс, восстававшая из огня снова и снова. И всё ради того, чтобы прожить чуть-чуть дольше. Москва. 1945. 27 мая. Полковник СУ-100 Y смотрит на карточки пойманных немцев. Если посмотреть на тюрьмы у нацистов и советов, то здесь можно найти огромное отличие. Советы лишний раз стараются обходить тюремщиков стороной, они не настолько кидаются словами, пропитанные желчью, как нацисты. Война всегда страшна, человека могут принизить за его национальность. Советам нет дела возиться с ними, либо ты выполняешь команды, либо тебя расстреляют. Коротко и честно, проверенно на нескольких солдат Третьего Рейха. Ганс после окончания войны бежал из одной точки в другую, где скроешься, когда великой страны нет? Левиафан уже наплевал на всё, вот из-за этого и погиб. По сути дела, когда владыка ада умер, он свободен от своей обязанности, да и следить не за кем. В этом есть и минус, он потерял абсолютно всё, что так долго строил, в основном карьеру, где его запомнили как хитро улыбающегося репортёра с вычурной харизмой. В жизни Ганс точно такой же, если будет в кругу нужных людей. —На допрос его, - дал распоряжение генерал КВ-6 в своём кабинете. - он должен нам что-то рассказать. А что он расскажет? У него нет каких-то секретов, он всё показывал и рассказывал только то, что нужно знать народу. В остальное он не втягивался и не собирался втягиваться, из него плохой политик. Если посадить его за стол, где начнут рассказывать про политику, он практически ничего не скажет и будет молчать, словно набрал воды в рот или у него в горле ком из шерсти. Он может сочинить что-то и все в это поверят, ибо он говорит это мастерски. Проще ему, конечно, дать уже готовый листок со словами. Ганса провели на допрос в небольшую комнату, состоящую из огромного дубового стола, стульев и одиноко тлеющей зелёной лампы. Такая стоит в кабинете у генерала КВ-6. Душно, скоро лето, вокруг камер стоит запах пота. Одним словом, находиться здесь невозможно. —В Казахстанскую республику его бы отправить, пусть там разогреется в шахтах. - шепнул один солдат своему другу, друг одобрительно кивнул головой. —Ага. Зырь, какой тощий. - он указал на сгорбившегося перед дубовым столом кучерявого блондина, как тут один из солдатов закрыл за собой дверь. Больше что-то в свой след Ганс не слышал, дверь была тяжелой и толстой. Комендант лагеря смотрел на карточку Ганса, сравнивал его фото с сидящим перед ним антро. —Итак, - начал басистым голосом комендант. Солдат, в качестве охраны, сверлил взглядом худощавого голубоглазого парня. Гансу не привыкать, он на важных встречах привык к этому явлению. - ты был известным репортёром, - начал перечислять совет. - ты был известным журналистом у себя на Родине, а также служил Левиафану и был знаком с ним по работе. Ты точно должен быть информирован о грязных делишках. Ганс горько усмехнулся, эти солдатики на многое надеются. —Нет. Я искал только самую важную информацию и мне она также доставлялась. В шоу я показывал и рассказывал то, что должны знать люди. В других эпицентрах внимания я не был вовлечён. Комендант угукнул и отвел взгляд, этот немец слишком спокойный. Ничего не боится, ему и нечего бояться, он грешный, раз был на стороне нацистов, его ждёт ад и мука. Сейчас бы так говорила Российская Империя, если просуществовала до этого дня. —Вообще-то, одна птичка напела, что ты ещё был шпионом. - комендант обратил взгляд на Ганса, тот не понял, что он имеет в виду. —В каком смысле? —Ты следил за известными личностями в Германии. В основном за такими же, как ты. И неважно, какой национальности были эти личности. Лицо у Ганса перекосилось от отвращения, ему больше всего не нравилось, когда спрашивали о его работе. Ладно, если это был друг или знакомый, здесь, в этом месте из трупов и медных пуль всем всё равно на мнение заключённых. —И что вы хотите от меня? - раздражённо кинул Ганс. Комендант облокотился на спинку стула, скрестив руки на груди. - я не следил за политиками, Левиафану это нужно было для своих целей. Комендант хотел продолжить разговор, однако дверь в камеру допроса неожиданно открылась. Вошёл высокий мужчина, по виду можно понять, что он явно не советский. Американец, по расцветке башни это можно узнать. Отутюженный, весь с иголки и с чёрными очками, за ними практически нельзя было разглядеть его глаз. Ещё была фуражка, значит, какой-то главный. Типичный демократ из Вашингтона с высокой самооценкой до небес, притворяющийся, что он не занимается плохими делами в политике и в принципе в жизни. Американец одарил всех хитрой улыбкой. Комендант резко встал из-за стола, стул скрипнул под бетонным полом. Он явно не ожидал каких-то гостей здесь, его об этом не информировали. —Генерал Т-49? - СУ-100 Y нахмурил брови. Но вместо приветствия, генерал США кинул папку с документами. —Извиняюсь за такой визит, однако я уже договорился обо всём с КВ-6. Этот, - он указал пальцем на Ганса. Немец под его взглядом невольно вздрогнул. - теперь мой. Документы на столе, если вы не верите мне. Ганс запаниковал. Зачем вдруг генералу Соединённых Штатов понадобился журналист, один из последних оставшихся выживших приспешников Левиафана, не знающий какой-то важной информации? Если он настолько верит в то, что нужно всем давать второй шанс, то это непохоже на него. В любом случае, он будет использовать его в своих целях. Комендант зыркнул на паникующего журналиста, а потом из-под морщин - на генерала. —Забирайте. - сердце Ганса ёкнуло. Он не хотел под крыло какого-то лиса-либерала! - он нам бесполезен. Т-49 не смог сдержать своей победной улыбки, Ганс на это всё недоумённо глядел. Комендант смирился с этим, раз есть документы на разрешение от КВ-6. По движению руки вошли охранники в очках и схватили Ганса, чтобы он не смог сбежать или попытаться сморозить глупость. Журналист понимал: ему бесполезно что-то говорить, он ещё сам не разобрался во всём, но это его сильно пугало. —Ah, what a sweet thing. - прощебетал про себя Т-49, надевая на свои руки перчатки из стопроцентной кожи. - get him in the limo. And don't forget to cuff his wrists nice and tight.