Мой любимый учитель.

Кабинет ректора был оформлен в стиле старого Оксфорда: дубовые шкафы, глубокое кресло, портреты бывших директоров и запах выдержанных сигар. За огромным столом сидел ректор Лоуэлл — человек, о котором говорили, что он знает всё, что происходит в Академии, ещё до того, как это произошло. Квон Тэкджу стоял напротив. Пальцы сжаты. Папка — пустая, формальность. На лице — сдержанность. Внутри — тревога, которая не имела чёткого названия. — Вы просили о встрече, профессор Квон, — сказал Лоуэлл, не поднимая глаз. — Что-то случилось? — Мне нужен перевод студента. — Кого именно? Пауза. Секунда. Выдох. — Богданова Евгения. Ректор поднял взгляд. Долгий, прямой. Глаза были серые, мутные, как холодная сталь. — Любопытно, — сказал он, откинувшись в кресле. — Почему? — Личные причины. Конфликт интересов. Он… не должен находиться в моём классе. — Он один из лучших. Не конфликтует, не нарушает дисциплину. Вы считаете, что не справитесь? В голосе Лоуэлла не было насмешки. Но и сочувствия — тоже. Тэкджу опустил взгляд. — Я считаю, что это приведёт к последствиям. — Он на последнем году. Вы — его бывший наставник. Легенда. Пример. Думаю, для него это важно. — Он одержим, — сказал Тэкджу тихо. — Он… манипулирует. Он не просто студент. Это… игра. Опасная. Лоуэлл прикрыл глаза. — Квон. Вы слишком умны, чтобы не понимать, где находитесь. Эта Академия — не просто школа. Здесь не воспитывают детей. Здесь отбирают будущих хозяев мира. Вы могли отказаться от контракта. Но вы вернулись. Значит, приняли условия. Пауза. — Богданов — проект, — продолжил ректор. — Его фамилия даёт нам спонсорство, его работы — славу. Он… из породы тех, кто переписывает правила. Вас это пугает? — Нет, — тихо ответил Тэкджу. — Меня пугает то, что он уже переписал мои. После разговора Тэкджу не пошёл на лекцию. Он спустился в мастерскую, где не бывал много лет. Там пахло маслом, пыльными холстами и сольвентом. Он сел за мольберт. Не включил свет. Он вспомнил Женю пятнадцатилетним. Взгляд — как нож, пальцы — всё время в краске, губы — в крови, потому что часто их кусал, когда думал. Упрямый, умный, гениальный. Страшный. Ты не просто ученик. Ты — моя ошибка. Моя слабость. Моя гордость. Он взял в руки уголь. Рисовать было проще, чем говорить. Проще, чем думать. Он не заметил, как прошло два часа. Когда он вернулся в общежитие преподавателей, его ждал конверт. Без подписи. На кровати, аккуратно посередине. Внутри — фотография. Новый автопортрет Жени. Чёрно-белый. Без одежды. Линии тела — точные, напряжённые. Лицо закрыто рукой. На шее — тонкая цепочка. Та самая, которую Тэкджу когда-то дал ему как ученику за лучший проект. На обратной стороне — надпись: «Я всё ещё ношу твои метки. Когда ты их заберёшь?» Тэкджу сел на кровать. Пальцы сжали фото. Он должен был выбросить. Сжечь. Отдать охране. Но он не сделал ничего. Он положил снимок в ящик. И закрыл. На ключ. Слабость, — прошептал он. Слишком поздно. — отозвалась тишина.