Вспышки в темноте

Питер чувствовал себя совершенно измотанным — и телом, и духом — когда наконец добрался до дома. Он кое-как почистил зубы и рухнул на кровать, недовольно поморщившись, ощутив под собой неровности старого матраса. Перевернувшись на живот, он практически мгновенно провалился в сон — впервые за всю неделю — и не открывал глаз до самого утра, пока не зазвонил будильник. С трудом удерживая равновесие, он встал на край ванны, пытаясь в зеркале на шкафчике разглядеть свою задницу. Несмотря на заверения мистера Старка, его не покидало беспокойство, что она красная, как лондонский автобус, и все сразу догадаются. Жаль, что он не проверил вчера — но тогда его свалила усталость. Энтони оказался прав: никаких следов. Кожа оставалась привычного оттенка. Пит с легким разочарованием включил ледяной душ. На всякий случай он шлепнул себя щеткой по мягкому месту — «Ай!» Как же он забыл, что это просто больно? И уж точно не возбуждающе, когда делаешь это сам. — И с чего вдруг мне захотелось повторить? — пробурчал он, лихорадочно осматривая кожу. К счастью, кроме легкого розового пятна, ничего не было — к моменту выхода на работу и оно исчезнет. Нет, когда он бил себя сам — это совсем не то. Видимо, всё дело было в Тони. Когда его чертовски привлекательный босс отдавал приказ, по спине Пита пробегали мурашки, а тело мгновенно подчинялось. Было что-то неприлично сексуальное в том, чтобы стоять перед Старком на коленях. Придется спросить его об этом…

***

Нат отметила, что парень снова стал слегка резковат в движениях, хотя прежней угрюмости и след простыл. Скорее наоборот - теперь он сиял, как кот, умывшийся сливками, а темные круги под глазами куда-то испарились. Это только подкрепило её догадки: похоже, Тони вчера всё же не ограничился разговорами. Так и подмывало сразу вытянуть из Старка все подробности, но сначала она решила задержаться у гримерки - очень уж хотелось посмотреть на реакцию Пита на... своеобразные украшения, оставленные ею прошлой ночью на ягодицах Клинтона перед их взаимно приятным времяпрепровождением. Уэйд, кажется, сразу раскусил её замысел - стилист ловко развернул кресло Паркера, обеспечивая тому идеальный обзор, когда Клинт стягивал штаны. Питер заметно побледнел, увидев шесть аккуратных багрово-фиолетовых полос, ровными рядами украшавших кожу. Клинт оглянулся через плечо и игриво покачал бедрами. — Ну что, спросишь, как мне повезло прошлой ночью? — Клинт игриво подмигнул, явно наслаждаясь моментом. — Да мне даже спрашивать не надо, — фыркнул Уэйд, — у тебя на лице написано "полностью удовлетворён". — Абсолютно, — сладострастно вздохнул мужчина, аккуратно устраиваясь на полотенце. Лицо его на мгновение исказила гримаса, но он тут же снова заулыбался. Нат выскользнула из гримёрки, едва сдерживая смех. В студии Старк терпеливо ждал начала съёмки, когда появилась Романофф — её плечи ещё вздрагивали от сдерживаемого смеха. — И что ты на этот раз учудила, а? — поднял бровь Тони. — Да ничего особенного, — она сделала паузу для эффекта, — просто... ммм... устроила Питеру приватный показ художественной росписи на пятой точке Клинта. — Сколько? — уголок рта Тони дёрнулся. — Шесть. Ювелирная работа. Ну а ты сколько своему пай-мальчику оставил? — Нат щегольски склонила голову набок. — Если б оставил — не сказал бы, а если б не оставил — солгал бы, — парировал Старк с фирменной стальной ухмылкой. — Ты просто убийца! — фальшиво застонала Наташа. — Я же с тобой всем делюсь, а ты пятый год водишь меня за нос! Ну наконец-то же у тебя появился... — Замолчи! — резко оборвал её Тони. Романофф обернулась — в дверях стоял Питер. Юноша нервно теребил полотенце, в то время как гордый как павлин Клинт демонстративно прохаживался перед ним, эффектно демонстрируя свою "разукрашенную" сокровищницу. Лицо Паркера было красноречивее любых слов. Нат ловко зафиксировала кляп-шарик во рту Клинта и провела его к дубовой скамье для позирования. Металлические браслеты со щелчком замкнулись вокруг его лодыжек, когда она изящным движением согнула его торс, пристегнув наручники к передним ножкам мебели. — Примерь это, малыш, — она протянула Питеру пару узких кожаных брюк с заниженной талией, специально подобранных, чтобы подчеркнуть каждую линию тела. Уголки её губ дрогнули, когда она уловила едва заметный вздрагивающий жест в плечах парня. — Ты промахнулась на полсантиметра, — раздался спокойный голос Старка. — Второй след идёт неровно. Наташа резко развернулась, тень досады скользнула по её лицу: — Он дёрнулся в последний момент. Это не моя ошибка. Она вплотную подошла к Тони, занявшему позицию за камерой. — Предупреждаю один раз, — его голос сохранял ровную температуру, но в глубине тлела стальная угроза, — никаких игр. Романофф непроизвольно сжала плечи, вспомнив, насколько Старк мог быть неумолим, когда его границы нарушались. — Я просто... — Ты назвала его "малышом". Ты никогда так не обращаешься к моделям. — Тони намеренно понизил тон, чтобы только она слышала. — Хоть раз заставь его почувствовать себя не в своей тарелке — и я не буду снимать твой каталог. Наташа закусила губу. Она действительно симпатизировала Питеру — её подколки были скорее привычкой, чем злым умыслом. Может, действительно стоит оставить воспитательные моменты Старку? В конце концов, именно он взял парня под своё крыло. — Просто ответь мне, — Наташа пристально посмотрела Старку в глаза, — он теперь твой? Тони сделал паузу, осознавая вес этого признания: — Да. Губы Романофф дрогнули в подобии улыбки: — Ладно. Я не стану его трогать. Но ты же понимаешь... — Понимаю, — кивнул Старк, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Тогда договор такой — дразню только тебя, и только без его присутствия. — Принято. Дверь ванной открылась. Питер вышел, застенчиво поправляя облегающие кожаные штаны, которые буквально лились по его бёдрам. Свет мягко скользил по фактурной поверхности. — Э-это... нормально выглядит? — неуверенно спросил он. Тони резко вдохнул, будто забыв, как дышать: — Гораздо лучше, чем просто нормально. Нат тем временем достала длинную гибкую розгу, которая изогнулась в воздухе с угрожающим свистом. — Питер, возьми её и встань вот здесь, — указала она. — Нужно создать впечатление, будто это ты оставил эти полосы на Клинте. Парень взял орудие двумя пальцами, словно боясь обжечься. Его поза кричала о неуверенности. — Питер! — резко окликнул его Старк. — Ты сейчас — господин этой комнаты. Этот мужчина сильнее тебя, но сейчас он в твоей власти. Он провинился. Он заслужил наказание. Ты даже не представляешь, как он умоляет тебя об этом. Тони подошёл ближе, понизив голос: — Тебе не нужно бить по-настоящему. Просто позволь себе почувствовать... эту власть. Питер глубоко вдохнул. Плечи расправились. Внезапно его поза обрела непривычную твёрдость. Когда Наташа скорректировала положение его руки с розгой, он твёрдо произнёс: — Я готов. Энтони щелкал затвором с нарастающим раздражением. Цифровая камера в его руках казалась чужеродным предметом. На экране мелькали технически безупречные, но пустые снимки. Романофф молча наблюдала — её бы устроили и эти кадры, но она знала: когда Старк добивался своего, его фотографии прожигали сознание. Именно такие работы она собирала в своем архиве — те, что били током по нервам. — Не работает, — сквозь зубы процедил Тони, впиваясь взглядом в монитор. Его пальцы нервно барабанили по столу. — Можно взглянуть? — неожиданно попросил Питер. Старк удивленно поднял бровь. Паркер обычно держался в тени во время съемок. — Валяй, — разрешил он, с интересом отмечая про себя эту перемену. Может, их вчерашний опыт пошел юноше на пользу? Пока Питер изучал снимки, Тони заметил, как взгляд Клинта прилип к обтянутым кожей формам парня. Глухое рычание вырвалось у него прежде, чем он успел сдержаться. — Ну и? — спросил Старк, когда парень закончил осмотр. — Если можно высказаться... — замялся тот. — Я не из тех, кто спрашивает ради приличия, — сухо парировал фотограф. Питер сделал глубокий вдох: — Во-первых, я думаю, кадр выиграет, если меня там не будет. Наши костюмы слишком похожи. Лучше пусть будет только рука мисс Романофф с розгой - в ее нынешнем наряде, но только рука. И если добавить заднюю подсветку, вот тут, — его палец коснулся экрана, — это подсветит... эм... ну... — Задницу Клинта. Мы поняли. Дальше, — прервал его Тони, видя, как парень готов провалиться сквозь землю от смущения. В углу Наташа тихо фыркнула, пряча улыбку за ладонью. — Это создаст чёткое разделение между фигурой и фоновыми тенями, — завершил свою мысль Питер, уже заметно увереннее. Старк прищурился, мысленно достраивая композицию, затем резко развернулся к декорациям: — Тогда придётся прорезать дыру в заднике. — Не обязательно, если у вас есть... маленький раб, — с лёгкой иронией парировал Паркер. Наташа замерла с открытым ртом, её взгляд метались между ними, как на матче пинг-понга. Но этот последний комментарий вырвал у неё взрыв смеха: — Ох, малыш, ты что, предлагаешь свои услуги в качестве этого самого маленького раба? Питер вспыхнул до корней волос, но Тони, будто не замечая её ремарки, уже кивал: — Именно то, что нужно. Пит, помнишь, где лежат компактные софт-боксы? Парень уже двигался к стеллажам, кивнув в ответ. Проходя мимо Романофф, он сунул розгу ей в руки, отчего та закатилась в новом приступе смеха. — Что ж, выходит, я теперь тоже модель? — игриво округлила глаза Наташа. — И какой же образ мне выбрать? — Оставайтесь как есть, — бросил Питер через плечо, — контраст между вашим чёрным костюмом, белой рубашкой и... э-э... натуральным видом Клинта создаст... — Грязный визуальный подтекст, — закончил за него Старк, уже направляя Наташу к месту съёмки. — Ты будешь практически за кадром. Только твоя рука с розгой и следы на его заднице попадут в фокус. Идеальная метафора продукта и его... возбуждающих последствий. Романофф фыркнула, оценивая двусмысленность: — Никогда не думала, что после всех этих лет сама окажусь в своём же каталоге! — Считай это камео Хичкока в собственном фильме, — усмехнулся Тони, поправляя свет. Питер аккуратно установил миниатюрный прожектор, искусно скрыв его за ногами Клинта. Наблюдая за ловкими движениями парня, Старк невольно задумался — может, стоит ввести новый дресс-код для ассистентов? Эти обтягивающие штаны определенно повышали рабочую продуктивность. — Пит, принеси С-образную стойку, — бросил Тони, распутывая провода дополнительного софтбокса. Их пальцы случайно соприкоснулись, когда они вместе регулировали освещение, проверяя синхронность работы основного и дополнительного света. Стоя плечом к плечу со Старком, Питер завороженно наблюдал, как тот объяснял Наташе тонкости позы. Тони улавливал исходящее от юноши тепло, сладковатый аромат его геля для душа, но железной волей заставлял себя концентрироваться на композиции. Щелчок затвора — и на экране мелькнул идеальный кадр. То самое редкое сочетание формы и смысла, ради которого он жил. — Отлично, Нат, не двигайся. Питер, вторую камеру! Старк сделал серию снимков, методично меняя угол сгиба руки Наташи, пока не поймал тот самый ракурс. — Готово. Романофф с облегчением выпрямилась, потирая онемевшую спину. Она впервые по-настоящему прочувствовала, насколько изматывающей может быть работа модели — даже такая минимальная поза требовала невероятного напряжения. — Ты как там, Клинт? В ответ раздалось только приглушенное «Мммфф» из-за кляпа. — Перевожу: «Готов продать душу, лишь бы слезть с этой скамьи», — пошутила Наташа, но в глазах читалось искреннее сочувствие. — Тони, можно его освободить? — Конечно, — откликнулся Старк, уже просматривая получившиеся кадры. — Готовимся к следующей сцене. Он обернулся к Питеру, замечая, как тот замер в почтительной позе чуть позади — верный паж при своем сюзерене. — Останешься после съемки? — спросил Тони, намеренно опуская формальности. Ответом стал немой кивок. Губы Паркера слегка приоткрылись, а в широко распахнутых глазах вспыхнули целые созвездия — будто кто-то зажег в них галактики.

***

Студия опустела. Уэйд, собрав свои кисти и гели, молча покинул помещение, бросив на прощание многозначительный взгляд. Наташа уже в пятый раз подходила к выходу, каждый раз "вспоминая" что-то важное, что нужно было обсудить со Старком. Её пальцы теребили ручку двери, когда она наконец решилась уйти, придержав дверь для стилиста. Тишина. Только тиканье часов на стене. — Никого? — голос Старка прозвучал глухо, будто проверяя реальность. —Я проверю. — Питер исчез в коридорах студии, его шаги мягко ступали по паркету. Через минуту он вернулся, слегка запыхавшись: — Чисто. — Хорошо. Запри дверь. — Тони не поднимал глаз от камеры, которую разбирал с хирургической точностью. — Жди меня в кабинете. — Да, сэр. — Голос Паркера дрогнул, но он быстро вышел, оставив за собой след дрожащего воздуха — будто пространство сжималось в ожидании. Кабинет. Питер стоял посреди комнаты, его взгляд прикован к массивному дубовому стулу. Пальцы непроизвольно сжимали край футболки. В ушах стучала кровь. Дверь открылась беззвучно. Старк вошел, держа в руках черный бархатный мешочек, который положил на стол с едва уловимой ухмылкой. Звук падающего металла внутри заставил Питера вздрогнуть. — Ты мой, малыш? — Голос Тони был мягким, но в нём чувствовалась стальная проволока. — Принадлежишь мне? Питер проглотил ком в горле. Его ответ прозвучал как вопрос: — Да... сэр? Старк рассмеялся — низкий, тёплый звук, от которого по спине Паркера пробежали мурашки. — Неубедительно. — Тони сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — Давай по-другому. Представь, что прямо сейчас здесь стоит кто-то другой. Уэйд. Нат. Кто угодно. — Его пальцы скользнули по бархату мешочка. — Ты хочешь, чтобы это был кто-то не я? Питер резко поднял голову, глаза расширились. Его ответ вырвался мгновенно, без тени сомнения: — Нет! — Почему? — Тони уже стоял в шаге, изучая каждую микрореакцию. — Потому что... — Питер сделал глубокий вдох, слова шли из самой глубины. — Потому что когда это вы — я чувствую себя... правильным. Даже когда это больно. Особенно когда это больно. Старк замер на мгновение, затем медленно развязал шнурок мешочка. Металл блеснул в свете ламп. — Значит, будем работать над твоей уверенностью. — В его голосе появились новые ноты — что-то между обещанием и угрозой. — Покажи мне, насколько ты мой, Паркер. Разденься. Голос Тони прозвучал как удар хлыста — низкий, хриплый, с металлическими нотками. Питер резко вдохнул, ощутив, как по спине пробежал электрический разряд. Его пальцы дрожали, когда он срывал с себя одежду, словно кожу жгло огнём. Футболка, джинсы, нижнее бельё — всё летело на диван беспорядочной грудой, как будто каждая секунда промедления могла лишить его этого момента. — На колени. Суставы ударились о пол прежде, чем мозг успел обработать команду. Запястья автоматически сложились за спиной в покорной позе, хотя всё внутри рвалось вверх — ему отчаянно хотелось видеть лицо Старка, читать в нём каждую эмоцию. Дьявольская усмешка, сопровождавшая приказ, заставляла кровь пульсировать в висках. Страх и возбуждение сплелись в тугой узел где-то под рёбрами — Питер не понимал, какое из этих чувств заставило его повиноваться так стремительно. Его член постепенно наполнялся, а кожа покрывалась мурашками. Дрожь пробежала по телу при осознании собственной наготы перед полностью одетым Старком — этот контраст сводил с ума. Живот сжался в сладком предвкушении. — Посмотри на меня. Тони сидел на краю стола, ритмично покачивая ногой. — Что изучаешь в университете? — И-искусство. Скульптуру, — Питер моргнул, сбитый с толку неожиданным вопросом. — Курс? — Последний. Летом выпуск. — Голос дрожал. Мысли о будущем вихрем пронеслись в голове — продажи, коммерческие заказы, эта самая работа... Университет не готовил к реальности. — Любопытно. — Старк провёл пальцем по контуру камеры. — Твой свет сегодня... Чувствуется академическая школа. Объёмные тени, игра с контрастом. Будет сильный кадр. Его взгляд скользнул вниз, изучая коленопреклонённую фигуру. У него были еще вопросы, но он решил проверить свое новое приобретение, пока будет их задавать. "Всегда делай несколько вещей одновременно, если можешь", — подумал он. Медленный обход вокруг Питера напоминал осмотр шедевра. Кожа — идеально ровная, тёплого медового оттенка. Ягодицы — округлые, упругие, созданные для того, чтобы оставлять на них алые полосы. Каждая мышца, каждый изгиб будто выточены резцом мастера. Густые каштановые волосы отливали медью при свете ламп, а гладкая грудь и едва заметный пушок над губой выдавали юную, почти подростковую свежесть. — Придёшь завтра? — голос Старка приобрёл новую, опасную мягкость, пока он доставал из бархатного мешочка тонкий кожаный ремешок. Металлическая пряжка звякнула, будто делая последнее предупреждение. — У меня занятия. До самого вечера пары, — голос Питера дрогнул, когда он поднял глаза на Старка. — Сэр, — поправил его Тони ледяным тоном, одновременно мысленно перекраивая график съёмок. Вспомнилась та рыжеволосая модель а-ля Бетти Пэйдж, которая уже не раз бросала голодные взгляды на его ассистента. Пусть снимается в дни, когда Питер в университете. — С-сэр, — тут же поправился Паркер, нервно облизнув губы. — Ты успеваешь с учебой? — Старк сделал шаг ближе, тень от его фигуры накрыла коленопреклонённого юношу. — Вообще... завтра срок сдачи работы по Пикассо, сэр, — прошептал Питер, пальцы непроизвольно сжались за головой. Резкий вздох Тони прозвучал как удар: — Значит, тебе нужно работать над этим. — Вы... то есть мы не будем... — голос Питера сорвался на высокой ноте. — Шлёпать? Нет. — Старк присел перед ним, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Но я скажу тебе, что делать дальше. Потому что ты обожаешь, когда я отдаю приказы. Не так ли, малыш? Горло Питера сжалось, прежде чем он выдавил: — Да, сэр. — Встань. Руки за голову. Паркер плавно поднялся, демонстрируя неожиданную грацию. Старк приподнял бровь: — Очень хорошо. Репетировал? — Немного, — лицо Питера залилось румянцем, он заёрзал босыми ступнями по полу. — Подумал... вам не понравится, если я буду спотыкаться. — Инициатива... — Тони провёл пальцем вдоль его ключицы, заставив юношу вздрогнуть. — Одобряю. В умеренных дозах. Подбородок выше. Глаза закрыть. Питер вскрикнул, когда ладонь Старка скользнула по внутренней стороне его бедра. Всё тело затряслось, когда тёплое дыхание коснулось его возбуждения. Он что... на коленях? Мысль взорвалась в сознании, но тут же рассыпалась, когда металлическая пряжка захолодила о кожу. Что-то плотно обхватило основание его члена, сдавливая, но не причиняя боли. Эрекция ослабла, оставив странное чувство незавершённости. Последний ласковый жест рук Тони — и тот отступил: — Открой глаза, малыш. Питер замер, его взгляд на мгновение прилип к Старку, прежде чем опуститься вниз. Черная кожа и холодный металл сковывали его возбуждение, оставляя лишь жалкий намёк на форму под жёсткими ремнями. В паху пульсировало — странное сочетание боли и наслаждения заставило его глухо застонать, когда наполненный член безуспешно попытался напрячься в тесных оковах. — Генитальный бондаж, — голос Тони звучал довольным, как у учёного, наблюдающего успешный эксперимент. — Никаких оргазмов без моего разрешения, малыш. Теперь твой мозг будет занят Пикассо, а не твоим членом. Ловким движением он приподнял перетянутый пенис, обнажая туго стянутые яйца. Питер ахнул, увидев вторую полосу кожи, сдавливающую его мошонку. Губы Старка коснулись раковины уха: — Помнишь, как тебя заводит, когда я приказываю? — Д-да, сэр, — дыхание Питера стало прерывистым. — И что ты сам согласился подчиняться? — Да... сэр. — Тогда иди делай домашку. До пятницы. Тони развернулся с театральным равнодушием и плюхнулся в кресло, закинув ноги на стол. — Сессия окончена. Свободен. — Но сэр! — Питер вспыхнул, забыв о позе, — Я что, должен ходить в этом... устройстве до защиты?!" Тони лениво улыбнулся: — Кажется, я предупреждал — не всё в наших играх будет тебе нравиться. — спокойно спросил мужчина, наслаждаясь видом своего юного ассистента, который негодующе отчитывал босса, совершенно забыв, что стоит посреди комнаты абсолютно голый с заложенными за голову руками. — Предупреждали, — прошипел Питер, покусывая губу. — Именно. Могу приказать подставить задницу, могу — вымыть чашки. — Старк усмехнулся, наблюдая, как Паркер наконец опускает руки и поворачивается спиной, подбирая одежду. Его взгляд жадно скользил по округлостям, пружинящим при каждом движении. — А если это... травмирует меня? — ворчал Питер, натягивая джинсы. Мгновение — и он вскрикнул, прижатый к стене мускулистым телом. Тони двигался с пугающей скоростью. — Слушай внимательно, — его голос гремел, как гром среди ясного неба. — Я никогда не причиню тебе настоящего вреда. — Глаза горели стальным огнём. — Бондаж даже не застёгнут до конца. Если станет невмоготу — звони. Может быть, разрешу снять. Если не дозвонишься и будет критично — снимешь сам и объяснишь после. У тебя есть голова на плечах — пользуйся. Он придвинулся вплотную: — Я сказал, что ты не можешь кончить без моего разрешения. Ты должен будешь контролировать себя. Я пытаюсь облегчить тебе выполнение этого приказа. — Его дыхание обожгло губы Питера. — Ясно? — Я-ясно, сэр! — Питер задрожал, чувствуя, как его тело предательски отзывается даже на эту грубость. Грудь Питера вздымалась учащенно, его тело прижато к стене так крепко, что он едва мог вдохнуть. Но это ограничение — твердая ладонь Старка, пригвождающая его на месте, невозможность вырваться — заставляло кровь приливать к лицу, к паху, к кончикам пальцев. Он чувствовал, как его член пытается напрячься, но кожаные ремни сдавливали его, не давая наполниться до конца. Это было невыносимо. — Хорошо. Тони наклонился — и впервые за этот день поцеловал его. Питер вздрогнул, но не сопротивлялся. Наоборот, его губы тут же разомкнулись, подчиняясь, принимая, отдаваясь. Старк едва не потерял контроль — так быстро, так жадно юноша отвечал на поцелуй. Когда он наконец отпустил его, Питер стоял, широко раскрыв глаза, дыхание срывалось с его припухших губ. Тони отступил, внезапно снова став деловым: — Тогда марш учиться. И Питер... — он бросил взгляд на часы, — Пришли фото готовой работы до полуночи. Хочу убедиться, что ты не отвлекаешься. — Да, сэр, — пробормотал Питер и сбежал. Мужчина услышал, как аккуратно закрылась входная дверь. Он уселся за стол и тихо засмеялся. Прошла всего неделя, а манеры Паркера уже неизмеримо улучшились.

***

Тот вечер стал для Питера настоящим испытанием. Каждый раз, когда в его сознании всплывали образы — он на коленях, обнажённый, а Старк медленно, методично исследует его тело своими твёрдыми, уверенными руками, — кровь тут же приливала вниз, но кожаные ремни безжалостно сдавливали его, превращая возбуждение в почти болезненное напряжение. Он стиснул зубы, в сотый раз отгоняя эти мысли. Сосредоточиться. Пикассо. Кубизм. Доклад. И — о чудо — стоило ему по-настоящему переключиться, как работа пошла куда быстрее. Он писал, правил, перечитывал, и в итоге получился один из самых лаконичных и точных текстов, какие он когда-либо создавал. Распечатал, сложил в папку. И тут же — опять. Тёплая ладонь Старка, обхватывающая его, металлическая пряжка, впивающаяся в кожу… — Ох, чёрт… — он застонал вслух, сжимая кулаки. Питер решил лечь спать пораньше, надеясь, что сны не превратятся в череду непристойных видений. Встал пару раз ночью — отливал, и это хоть немного снижало давление внизу живота. Перед тем как окончательно провалиться в сон, его посетила мысль: «Зачем я вообще на это согласился?» Но ответ был прост. Томительное предвкушение. Опасность. Власть Тони над ним. И самое главное — он хотел узнать, что Старк сделает с ним в следующий раз. И это желание было сильнее любого страха.

***

Университетские коридоры никогда не казались Питеру такими... обострёнными. Каждый шаг отзывался лёгким трением кожи ремней о ткань джинсов, напоминая о его особом положении. Лекции, к удивлению, давались легче — странно, но это ограничение действительно помогало сосредоточиться. Мысли не расплывались, как обычно. Возможно, потому что любое постороннее размышление тут же наталкивалось на ощутимый барьер. Но когда пришло время посещения туалета, Питер почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Общий писсуар? Невозможно. Пришлось прятаться в кабинке, как первокурснику-заучке, и всё это время он прислушивался к каждому шороху за дверью, представляя, как кто-то заметит, что с ним не так... День тянулся мучительно. Каждый поворот, каждый наклон — и он чувствовал, как кожаные ремни мягко, но неумолимо сжимают его. Даже обычная ходьба превратилась в пытку — ткань брюк скользила по бондажу, вызывая волны то сладкого, то раздражающего напряжения. Он не помнил, разговаривал ли с кем-то между пар. Его сознание было целиком поглощено двумя вещами: Этот чёртов предмет на нём. Человек, который его туда поместил. К вечеру Питер вернулся домой, полностью измотанный. Даже мысль о еде казалась непосильной ношей. Он рухнул на кровать, даже не раздеваясь, и провалился в сон, где тёмные кожаные ремни переплетались с руками Старка, а голос Тони звучал у самого уха: "Ты справился, малыш. Но это только начало..." И самое страшное — где-то в глубине души Питер жаждал этого "начала".

***

Пятничное утро. Питер нервно шагал перед дверью студии, его пальцы то и дело тянулись к ширинке, но тут же отдергивались. Он был готов взорваться. Как только появился Старк, небрежно попивающий кофе из бумажного стаканчика, Паркер набросился на него: — Снимите с меня эту чёртову штуку! — Доброе утро тебе тоже, Питер, — Тони даже бровью не повёл. Спокойно открыл дверь, прошёл внутрь, снял куртку. Питер преследовал его, как разъярённый котёнок: — Я... я даже не... трогал себя! Снимите её! Сейчас же! Старк уселся в кресло, закинул ногу на ногу и жестом подозвал юношу: — Подойди-ка сюда. Нам нужно обсудить твои командные интонации. — Ч-что? — Ты не отдаёшь мне приказы, малыш. Никогда. — Голос стал опасным. Питер проглотил комок в горле: — Д-да, сэр... Тони ловко расстегнул пряжки, его пальцы скользнули по онемевшей коже. Питер аж застонал от облегчения. Осмотр показал — краснота есть, но повреждений нет. — Если тебе было так некомфортно, — Старк приподнял бровь, — почему просто не снял? Питер покраснел до корней волос: — Вы... запретили... Тони ухмыльнулся. Искренне. — Молодец. Ты меня порадовал. На губах Паркера дрогнула неуверенная улыбка: — С-спасибо, сэр... — А теперь — кофе. — Лёгкий шлепок по заднице, и Питер вздрогнул, почувствовав, как по телу разлилось тепло. Он уже направлялся к двери, когда та распахнулась — и в студию ворвалась Наташа, таща за собой стройного юношу с кудрявыми тёмными волосами и гипнотически зелёными глазами. Наташа холодно бросила Харли через плечо: — Займи себя чем-нибудь полезным. — Конечно, — улыбнулся он, но в его зелёных глазах мелькнуло раздражение. Затем он повернулся к Старку с непринуждённостью, от которой у Питера сжались кулаки: — Ну что, Тони, как жизнь? Фамильярность звучала как вызов. Питер почувствовал укол ревности. Харли меж тем уже рассматривал его с любопытством: — Ты из натурщиков? — Нет, я... просто ассистент. Иногда позирую для каталога, — скромничал Питер, мысленно примеряя эту манеру общения — запросто, без "сэров". — Питер Паркер. — А, помощник. Значит, занял моё старое место, — Харли снисходительно ухмыльнулся. — Харли Кинер. И, дружище, меня не заставишь надеть эту штуку даже под дулом пистолета, — он понизил голос, бросая взгляд на Наташу. — Вон те дамочки — настоящие акулы. Ты в их сети попал. — Ты... не фанат женского общества? — Питер приподнял бровь. — Не в этом смысле, — засмеялся Харли. — Просто я предпочитаю... другие перспективы. Ты же меня понял. — А ты откуда? — Из Англии. Путешествую, пока не остепенюсь. Европа — огонь, но тут веселее. Внезапно он наклонился ближе, — Слушай, а тебя не корёжит от всей этой их фетиш-мишуры? — Вообще нет, — бойко солгал Питер. — Ну, тогда ты крепче моего, — Харли развёл руками. — Может, кофе сделаю? — Я знаю, как мистер Старк любит. Но можешь сбегать за выпечкой — мисс Романофф обычно берёт латте. — Ага, помню. Ладно, куда идти, что брать? Питер выдал инструкции и деньги. Как только Харли скрылся за дверью, в кухне возникла Наташа. — Надеюсь, ты не против примерить кое-что... особенное сегодня, — её губы растянулись в хищной улыбке. — Новая линия. Специально для тебя. Будет бестселлером. Тень Старка перекрыла свет от двери, когда он вошёл. — Нат, тебе стоило обсудить это со мной сначала, — его голос звучал ровно, но в воздухе повисло напряжение. Наташа энергично кивнула, не теряя уверенности: — Знаю, но я была уверена — ты одобришь. Это специально для Питера. Его цвет. Она подвела их к коробке, извлекла алый кожаный футляр и с почти религиозной торжественностью открыла его. Внутри лежал ошейник. Но не грубый аксессуар для тренировки собак — изящная полоска мягкой красной кожи, сконструированная так, чтобы подчёркивать, а не ограничивать. — Современные мастера, — Наташа провела пальцем по кромке, — предпочитают эстетику силы, а не её демонстрацию. Это для тех, кто ценит красоту подчинения. Питер замер, когда холодная кожа коснулась его шеи. Застёжка щёлкнула. V-образный вырез лёг точно в яремную выемку, будто всегда там принадлежал. — Повернись, — попросила Наташа. Он повиновался. В зеркале гримёрки отразился незнакомец — бледная кожа, тёмные глаза и эта полоса алого, как запретная печать. — Он тебе идет, Питер. Только посмотри на себя. — Она потянула юношу в гримерную к зеркалу. У парня перехватило дыхание, когда он увидел своё отражение - темно-красная полоска на его блестящей коже. — Питер, иди за мной, — сухо скомандовал Старк. Паркер, предчувствуя неприятности, пошел за фотографом и остановился в его офисе, переступая с ноги на ногу. — Ты не заслужил это, — Тони снял ошейник одним резким движением. — Не от меня. Можешь носить для съёмки. Но это не твоё. Ясно? Кожа легла на стол, как отчуждённый артефакт. — Конечно! — голос Питера дрогнул. — Тут нет ничего моего. Я не собираюсь красть! Тони рассмеялся — низко, с хрипотцой. Вид Питера в этом ошейнике выбил его из колеи сильнее, чем он ожидал. Боже, как же этот мальчик прекрасен... — Я рад, что ты понимаешь, — голос Старка звучал глубже обычного, — но дело не в краже. Он сделал шаг назад, пытаясь взять себя в руки. — Ты совсем не носишь украшений, — Тони провел пальцем по открытому горлу Питера, — а мне нравится, когда мои сабы сверкают. Давай проверим, подойдет ли размер. — Расстегни рубашку. Пальцы Питера взметнулись вверх, послушно раскрывая пуговицы одну за другой. Бирюзовые полоски ткани разошлись, обнажая гладкую, теплую кожу. — На колени. Паркер опустился, слегка нервно оглядываясь на дверь. Она была закрыта, но не заперта... — Закрой глаза. Питер повиновался — и тут же резко вдохнул, когда пальцы Старка обвели его соски. — Ты... так отзывчив, малыш... — Тони мурлыкал, наблюдая, как темные бугорки тут же напряглись под его прикосновениями. Питер закинул голову, губы его приоткрылись в немом стоне. А потом — боль. Нежная сначала, почти ласковая. Пальцы Старка щипали, выкручивали, растягивали нежные соски, и с каждым движением волны удовольствия становились все сильнее. Питер закусил губу, пытаясь подавить писк, но его тело выдавало все — член напрягся, упираясь в брюки, грудь вспыхнула румянцем. Пальцы судорожно вцепились в собственные бедра. — Так красиво, — прошептал Тони, наблюдая, как Питер качается на коленях, словно на волнах. — Ты даже не представляешь, как ты сейчас выглядишь... Тони отпустил воспаленные соски Питера, удовлетворенно наблюдая, как они остаются набухшими, темно-розовыми от его ласк. Ему безумно хотелось прижаться губами к этой нежной коже, почувствовать, как они дрожат под его языком... Но сегодняшний план был иным. Питер вздрогнул, когда прикосновения исчезли, и невольно потянулся вперед, словно пытаясь вернуть их. Его дыхание участилось, когда холод металла внезапно коснулся правого соска. — М-м!.. — он едва сдержал стон, чувствуя, как зажим сжимает нежную плоть. Глаза рефлекторно попытались открыться, но он тут же вспомнил — приказ. И последствия его нарушения. Мысль о том, что кто-то может услышать, как его наказывают, заставила сжаться живот. Левый сосок тоже оказался в холодных тисках. Металлическая цепочка между ними мягко покачивалась, касаясь живота. — Открой глаза, малыш. Питер повиновался и замер, увидев свое отражение в зеркале напротив — губы припухшие от укусов, глаза темные, почти черные от возбуждения и эти две серебряные детали, украшающие его грудь. — Что это, сэр? — голос звучал хрипло. — Зажимы для сосков, — Тони ухмыльнулся, наслаждаясь реакцией. — Сегодня они будут частью образа. Хотя я сомневаюсь, что хотел бы видеть, как Нат или Уэйд надевают их на тебя. Питер поежился: — Спасибо, сэр. — Очень хорошо, малыш. Не забывай благодарить меня, — пальцы Старка скользнули по его подбородку, — неважно, дарю ли я тебе боль, наслаждение... или и то, и другое. Пауза. Питер нахмурился: — Сначала... было больно. Теперь... почти не чувствую. — Будет больнее, когда будем снимать, — Тони наслаждался вспышкой страха в глазах юноши. — Но ты выдержишь. Более того — я уверен, тебе понравится то, что я приготовил. Он провел рукой по его волосам: — А теперь одевайся. До съемки еще далеко. Питер послушно застегнул рубашку, но остался на коленях — ждет разрешения. — Можешь идти, малыш. Сессия окончена. — Спасибо, сэр.