Вспышки в темноте

Старк чуть не уронил камеру, когда Паркер явился в студию засветло – видимо, с той памятной ночи пунктуальность парня выросла, как его самооценка. И вот он, новый Питер: подбородок выше, взгляд увереннее, будто не он всего неделю назад краснел от каждого двусмысленного замечания. Гримеры ввалились с коробками, и Паркер тут же бросился помогать – видимо, решил, что таскать что угодно куда приятнее, чем обсуждать «те самые» детали прошлой съемки. Потом моделей организовывал, потом бумажки какие-то подписывал – в общем, демонстрировал трудовой энтузиазм, достойный соцсоревнований. А потом пришла Нат и, как водится, освободила его для важнейшей миссии: «Питер, кофе, круассаны, и чтобы через пять минут!» — Может, возьмем ему второго ассистента? — Наташа наблюдала, как юноша лихорадочно считает мелочь у барной стойки. — А то он так заработается, что уснет прямо на съемке. Мне это надо? Тони сделал вид, что задумался (редкий момент!). — Хм. А ведь идея… — Гениальная, да? — она постучала ему по лбу, будто проверяла, не завалялся ли там хоть один мозг. — Вызову своего ассистента. Не волнуйся, твой мальчик не заподозрит подмену. — То есть моего бывшего ассистента? — Старк выгнул бровь. — О, не кисни, — Нат махнула рукой. — Харли просто не оценил твои педагогические методы. Зато теперь он у меня — и, представь, даже не краснеет, когда я диктую ему инвентарь для особых съемок. — Поздравляю, — фыркнул Тони. — Рад, что Харли наконец-то нашел работу, где его не шлепают. — Ну, не слишком часто, — улыбнулась Нат. Питер влетел в дверь ногой (руки, как назло, были заняты подносом с кофе), и Наташа тут же вскочила, словно он принес не латте, а боеприпасы. — Давай сюда, герой, — выхватила она стаканы, едва не пролив кипяток ему на ботинки. — Мой ассистент скоро придет, а ты... лучше проваливай в гримерку. Пока Уэйд не начал тебя раздевать взглядом. Паркер огляделся и понял, что первые модели уже тут — и все сплошь мужчины (спасибо маленьким радостям!). С облегчением он поплелся к Уэйду, мысленно благодаря судьбу, что сегодня не будет никаких девушек с их любопытными взглядами и неловких вопросов. — Снимай рубашку, — хором скомандовали гример и его ассистент. Эти двое были похожи, как две капли... нет, скорее, как два коктейля из одного бара: один — "Маргарита с перцем", другой — "Кровавая Мэри с блёстками". Ассистент был чуть ниже, чуть круглее, чуть лысее и одет так, будто собирался не гримировать, а открывать карнавал в Рио. Питер скрипнул зубами и стянул футболку, прекрасно зная, что Уэйд уже мысленно потирает руки. — Руки на стол кладём, — процедил он. — Ой, сладкий, расслабься, — стилист притворно вздохнул. — Я не хочу, чтобы твой грозный хозяин потом оторвал мне их за лишние вольности. Паркер побагровел так, что мог бы заменить красную лампу в софите. Простая фраза — а в голове уже целый сериал с рейтингом 18+. И хуже всего, что Уэйд, кажется, в курсе сюжета. Но вдруг стилист накинул на него пелерину, легонько хлопнул по плечу и совсем не ехидно прошептал: — Не парься, малыш. Я просто люблю позубоскалить. Твоя девичья честь в безопасности — пока что. И Питер... остолбенел. Потому что в этом шутовском голосе вдруг прозвучало что-то почти человеческое. — Спасибо, Уэйд, я просто... немного нервничаю. Питер закусил губу. Немного — это, конечно, мягко сказано. Он чувствовал себя так, будто его выдернули из школьной лаборатории и бросили в самый разгар эротического карнавала. — Я никогда раньше этим не занимался. Уэйд фыркнул, поправляя воротник парня с преувеличенной заботливостью: — Не парься, конфетка. Наташа не станет испытывать на тебе свои игрушки... если, конечно, ты сам не попросишь. Он подмигнул так многозначительно, что Питер чуть не поперхнулся собственной слюной. — Да и Энтони вряд ли позволит тебя обидеть. — Почему? — Паркер ухватился за эту соломинку. Может, хоть Уэйд разбирается в этом бардаке лучше, чем он сам? — Судебные иски, милый. — Стилист самодовольно выпятил грудь. – Он не может рисковать, чтобы моделям случайно причинили боль. Толкнув локтем соседнего натурщика, он добавил громче: — Если, конечно, они не умоляют об этом. — Кто-то сказал "умолять"? — Блондин (тот самый, что на отборе получил от Наташи шлепок) ухмыльнулся. — О, это моя специализация. Уэйд наклонился к Питеру, горячее дыхание обжигало ухо: — Насколько я знаю Нат, Клинт сегодня поедет к ней... а завтра вернется с парой очень фотогеничных полосок на пятой точке. Питер почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Она обожает розги. А он обожает кричать. Идеальный дуэт, не находишь? "Что, черт возьми, я здесь делаю?" — мелькнуло у Паркера.

***

Позирование, как выяснилось, состояло из: ✔ 90% — неловкого стояния под софитами ("Почему я опять вспотел? Это же просто фото!"). ✔ 5% — восхитительных моментов (Тони смотрит. Смотрит так...). ✔ 5% — чистого ужаса ("Что это за штуковины? И почему они такие... липкие?"). Еще в понедельник он был стопроцентно гетеросексуален. А сейчас... сейчас его обнимал мужчина. И это было чертовски приятно. Особенно когда Тони бросал на них взгляды, от которых мог бы загореться огнетушитель. "Наташа была права", – смущенно подумал Питер. Его "трогательная невинность" (спасибо, Уэйд) действительно контрастировала со светловолосым гигантом Клинтом – этаким эталоном нордической красоты. Хотя... может, дело не только в контрасте? Клинтон был выше, шире в плечах и, кажется, в два раза тяжелее. В его объятиях Питер казался почти хрупким - особенно в этом дурацком наряде: черные кожаные гетры и... эти стринги, которые скорее подчеркивали, чем прикрывали. Он стоял спиной к камере, а Клинт держал его за руки, выставляя напоказ то, что Тони в последние дни считал своей личной собственностью. И вот что странно: обычно Старк спокойно снимал такие сцены. Их в его портфолио были сотни. Но видеть своего Питера в полураздетом виде в чужих руках... Это выводило его из себя. Он специально устроил все так, чтобы на съемках не было ни одной женщины. И чтобы ни один мужчина не смел прикасаться к... определённым местам. "Его задница — моя собственность", — пронеслось в голове, и Тони чуть не выронил камеру. Откуда такие мысли? Он же взрослый мужчина, профессионал! Да и Питер... Паркер был слишком молод, слишком неопытен. Наверное, ему просто любопытно. "Даже если что-то и будет... ничего серьезного, — убеждал себя Старк. — Так будет проще, когда всё закончится." Наташа вошла в кадр, чтобы поправить композицию. Закончив, она крикнула: "Тони, снимай уже!" Фотограф поднял голову и... Охренеть. Блондин вцепился пальцами в эту чертовски соблазнительную плоть, притягивая Питера к себе. Юноша выгнулся, уперев ладони в голую грудь Клинта - прекрасная поза, идеальный кадр. Тони нажал на спуск. Профессионализм превыше всего. Но когда блондин наконец отпустил Питера, случилось кое-что интересное: юноша отпрянул, и... о чудо — его член больше не стоял колом. "Он не хочет его, — с дикой радостью подумал Старк. — Он хочет меня". Тони стремительно сократил расстояние и вцепился в руку Питера, будто тот тонул, а не просто пошатнулся. Сунул ему полотенце — скромность, конечно, запоздалая, но хоть что-то. — На сегодня хватит. Одевайся. Питер кивнул, глаза по-щенячьи виноватые: — Я не знал, что он так... — Позже, — Старк подтолкнул его к раздевалке чуть резче, чем планировал. Как только дверь закрылась за моделями, Тони взорвался: — Какого чёрта, Нат?! Она лениво вертела розгу, будто дирижируя невидимым оркестром: — Я? Милый, меня даже в кадре не было. — Ты натравила этого блондинчика! — он поймал её запястье, останавливая очередной театральный взмах. — Пусть держит руки подальше от мо... — Осекся. От моего что? Питера? Наташа снисходительно улыбнулась: — Расслабься. Клинт только прикидывается топом. Сегодня ночью он будет орать под моим розгам — гарантирую. — Ты вообще о чём?! — О том, — она внезапно стала серьёзной, — что он смотрит на тебя, как на запретный плод. А ты... — Розга щёлкнула по ладони. — Ты строишь из себя слепого. Он — невинный, Тони. Если не ты, то кто-то грубый его сломает. — Не хочу я. — он в ярости взъерошил волосы. — Врёшь себе, — Нат ткнула его в грудь розгой. — И знаешь что? Я, конечно, очень хочу, чтобы ты во всех подробностях описал, как дрожит его кожа под твоей рукой... — Наташа! — ...но это твоя привилегия. Проблема в том, — её голос стал тише, — что это уже не просто желание. Ты запал. Тони горько усмехнулся: — Вот именно это и пугает. — Ха! — Нат хлопнула его по плечу. — Мы, "доминанты"? Ложь. Это они вертят нами. Мы прыгаем через обручи, а они... просто есть. Несправедливо, да? — Ужасно, — он скривился, но в уголках глаз заплясали чёртики. — Бедные, бедные топы... Блондин выкатился в студию, уже в уличной одежде, и как ни в чем не бывало обвил рукой талию Наташи: — Готов к подвигу, красотка! — Для тебя — «мэм», — поправила она, но уголки губ предательски дрогнули. — Придётся потрудиться. Этой попке к завтрашним съёмкам нужны художественные полосочки. Тони фыркнул: — Только не перестарайся. Мы же не снимаем тигриный окрас. — Фу, недоверчивый! — Нат театрально шлёпнула Клинта по заднице, заставив того дёрнуться. — Марш за мной! — Да, мэм, — блондин опустил глаза, но на прощание подмигнул Тони так значительно, будто они оба были в курсе какого-то пошлого секрета. Питер стоял в своих мешковатых джинсах (спасибо, хоть что-то скрывало его дрожь), смотря вслед этой странной паре с выражением «я всё ещё здесь, вообще-то». — Запри дверь, — бросил Старк, не глядя. Парень молча щёлкнул замком. Вернулся. Замер. Ждал. Тони нарочито медленно бродил по студии, будто размышляя, куда девать руки. Потом — резкий поворот к кабинету: — За мной.

***

Кабинет был выдержан в стиле «ледяной минимализм», если не считать одного странного предмета: старомодного деревянного стула. Питер всегда гадал — реликвия? Подарок? Орудие пыток? Сейчас Старк специально медленно поставил его по центру. Сел. Указал на пол. Питер рухнул на колени так быстро, будто его ноги сами вспомнили, что должны быть здесь. Сердце колотилось где-то в горле. Он с нетерпением взглянул вверх на Энтони. Взгляд — умоляющий (хотя он сам не понимал, о чём просит). — Опусти глаза, мальчик, — голос Тони звучал, как натянутая струна. Дрожь в руках стала очевидной. — Скрести руки за спиной. Питер впился пальцами в собственные запястья. Лучше. Почти не трясёт. Тишина. — Чего ты хочешь от меня, Питер? — и вот она, та самая нота в голосе, ради которой юноша едва не поднял глаза. — Я не уверен. — Сэр. — Голос Тони стал твёрдым, как сталь. — Когда мы наедине, ты обращаешься ко мне «сэр». Вчера я задал тебе вопросы. Ты их помнишь? — Да, сэр, — выдохнул Питер, но предательское дрожание груди выдавало его волнение. — Тогда отвечай. На каждый. Парень сделал глубокий вдох. Если он всё-таки собирался понять себя, то должен был признать свои желания, произнести их вслух. И он доверял мистеру Старку тот мог причинить ему боль, но откуда-то Пит знал, что чего бы он ни попросил, Тони поймет, как много он сможет вынести. Паркер закрыл глаза на секунду. Если не сейчас — то когда? — Я не знаю, насколько та фотография вас... возбудила. Но я надеюсь — очень. — Голос сорвался на полтона выше. — Я хочу стоять перед вами голым. На коленях. Хочу... служить вам. Хочу, чтобы вы использовали меня так, как вам захочется. — Ладони вспотели, скользя по бёдрам. — Я мечтал узнать, каковы на вкус ваши губы. Никто... никогда не кусал мои соски, и я не знаю... — Вдох. Резкий. — Нравится ли мне. Я хочу, чтобы вы... сняли с меня джинсы и отшлёпали меня. Думаю, мне бы это понравилось. Тони медленно улыбнулся: — Браво. Но ты пропустил главное. — Он наклонился ближе. — Быть в моей власти. Чувствовать, что твоё удовольствие зависит только от моего решения. Это... возбуждает тебя? — Да, сэр. — Шёпот, больше похожий на стон. Тони откинулся на спинку стула, внезапно сменив тему: — Назови художника, который прославился сюрреалистичными картинами с плавящимися часами. — Д... Дали? — Питер моргнул, сбитый с толку. — Отлично. Как насчет того, чтобы сделать его своим стоп-словом? — Что такое стоп-слово? Старк почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. Боже, он действительно ничего не знает. Наташа была права — этот ребёнок нуждался в защите даже больше, чем в удовольствии. — Посмотри на меня, малыш, — Тони приподнял подбородок Питера пальцем. — Слушай внимательно, что я сейчас скажу. Ты говоришь мне, что готов войти в мир нестандартного секса и даже не знаешь, что такое стоп-слово. Если я сделаю что-то, что тебе не понравится — ты говоришь «Дали», и я немедленно остановлюсь. Понимаешь? Ты можешь кричать «нет», извиваться, даже плакать — но я продолжу, пока не решу иначе. Но если прозвучит стоп-слово — всё. Сразу. Глаза Питера стали тёмными-тёмными. Страх? Нет. Жажда. — Понял, сэр. — Хороший мальчик. — Попроси, — Тони отпустил его подбородок, оставив кожу горящей. Питер заёрзал, губы плотно сжаты. Слова застряли где-то между горлом и грудью. Старк встал, подошёл к окну. Нью-Йорк горел внизу холодными огнями, такими же далёкими, как его голос: — Если не скажешь — не получишь. Никогда. — Но это же... глупо! — вырвалось у Питера. — Сэр, — поправил Тони, обернувшись. Улыбка — острая, как лезвие. Паркер вдруг осознал абсурдность ситуации: он, на коленях, со сцепленными за спиной руками, перед этим мужчиной — мускулистым, опасным, совершенным. Опасный блеск в глазах Энтони напомнил ему о его промахе. — Сэр, это... глупо, — прошептал он, уже честнее. — Значит, не хочешь по-настоящему, — Тони разочарованно махнул рукой. — Можешь идти. Конец. Мысль ударила больнее любого шлепка. Если он уйдёт сейчас — не вернётся никогда. — С-сэр... — голос сорвался, лицо пылало. — Не могли бы вы, пожалуйста… пожалуйста… отшлепать меня? Тони замер. — За что? — мягко спросил он, играя. — Я... не знаю. Сэр? — Питер сжался, ожидая удара. — Возможно, тогда я отшлепаю тебя просто потому, что мне этого хочется, — Старк приблизился, рассекая пространство. — Я еще не устанавливал для тебя правил, но мне казалось, ты не настолько глуп, чтобы позволять Клинту хватать себя за задницу. Он ухватил пояс джинсов, притянул Питера к стулу. Ткань натянулась, обрисовывая возбуждение юноши. — Встань. Питер поднялся неуклюже, стыд и желание смешались в одном жгучем моменте. Тони заметил. Губы дрогнули — но голос остался лёд: — Клинт хотя бы спросил, прежде чем хватать тебя? — Я не знал, что он собирается это сделать! — Молчи. Тони наклонился ближе, его дыхание обожгло ухо Питера: — Сейчас я спущу твои джинсы, перекину через колени и хорошенько отшлепаю эту прелестную попку. — Каждое слово падало тяжело и четко, как удар. — Похоже, тебе этого отчаянно не хватает, малыш. Что скажешь? — П-пожалуйста... сэр... — Питер задыхался, бедра непроизвольно подрагивали. Он был так возбужден, что едва стоял, но страх перед следующим шагом парализовал. Пальцы Старка медленно скользнули к пуговице, намеренно задерживаясь на животе. Металлический звук молнии прозвучал неприлично громко. Джинсы упали на пол, обнажив тугой изгиб под тонкой тканью боксеров. — На этот раз — по голой коже, — прошептал Тони, крючком пальца зацепив резинку. Его ноготь случайно провел по татуировке на бедре, заставив Питера вздрогнуть. — Думал заставить тебя считать... — Он прижал ладонь к горячей коже, ощущая, как дрожит юноша. — Но для первого раза, пожалуй, обойдемся без цифр. Десять ударов. Достаточно, чтобы ты запомнил, чья эта задница. Питер почувствовал, как земля уходит из-под ног в буквальном смысле, когда Тони перекинул его через колени. Теплые пальцы, скользнувшие под резинку боксеров, оставили на коже огненные следы. Белье сползло до колен, и он зажмурился, представляя, как выглядит сейчас - полностью обнаженный, предательски влажный, дрожащий от возбуждения и страха. "Он видит. Видит всё", - пронеслось в голове, когда холодный воздух коснулся горячей кожи. — Долго ты не продержишься, — усмехнулся Старк, и его голос звучал где-то очень близко, прямо над оголенной спиной. Питер взвизгнул, когда сильные руки чуть подвинули его, устроив в унизительно-откровенной позе: попка высоко, лицом к полу, ноги беспомощно болтались в воздухе. Левая рука оказалась прижатой к горячему животу Тони, правая - закручена за спину. И тогда он почувствовал. Джинсовая ткань. Жесткая, грубая. Его член, зажатый между бедер Старка, содрогался при малейшем движении. Питер застонал, когда непроизвольный толчок бедрами вызвал волну удовольствия - еще немного, и он опозорится, кончив просто от трения. Но странное дело: даже в этом унижении, в этой беспомощности, он чувствовал себя... защищенным. Руки Тони держали его крепко, уверенно, будто знали точно, сколько боли и сколько нежности он сможет вынести. Питер замер, затаив дыхание, всем телом ожидая первого удара. Тони провел ладонью по округлостям Пита, наслаждаясь их упругостью перед наказанием. — Помни, я делаю это для собственного удовольствия. И я могу шлепать тебя, когда мне вздумается, — его голос звучал властно, но в глубине таилось возбуждение. — Д-да, сэр, — прозвучал приглушенный ответ снизу. Первый шлепок обрушился внезапно, заставив Питера вздрогнуть. — Ай! — Да, это больно, малыш, — констатировал Тони, любуясь алым отпечатком на белоснежной коже. Его жесткая рука уверенно ударила по левой ягодице юноши, и фотограф проследил, как округлый изгиб плоти сплющился на какое-то мгновение, прежде, чем вновь принять исходную форму. Собственная эрекция Старка стала почти болезненной - реальность превзошла все его фантазии. Он должен был не забыть поблагодарить Пита за это неописуемое удовольствие. Когда третий удар обжег кожу, Питер почувствовал неожиданное - его возбуждение начало спадать. Четвертый шлепок заставил его дернуться, смешивая боль и странное облегчение. — Кажется, эта сторона уже достаточно разогрета, — заметил Тони, методично меняя область воздействия. — Нужно распределить удары равномерно, иначе завтра ты не сможешь сидеть. Пит вдруг испугался, что завтра его задница будет так же полыхать, как сейчас, так что все вокруг поймут, что его отшлепали. — Не переживай, следов не останется, — будто прочитав мысли, успокоил его Старк. — Никто не узнает... если сам не проболтаешься. Седьмой удар пришелся на чувствительный переход от бедер к ягодицам, заставив Питера вскрикнуть и дернуть ногой. Несмотря на боль, он умудрился вести счет - и когда прозвучал десятый удар, облегченно выдохнул. Но Тони добавил еще два - по одному на каждую половинку. — Ай! Вы же сказали десять! — Я сказал 'возможно десять', — рассмеялся Старк, лаская теперь покрасневшую кожу. — Ты все-таки считал, малыш. Я запомню. — Его пальцы нежно гладили горячую плоть, и странное дело — боль постепенно превращалась в приятное тепло, а эрекция вернулась с новой силой. Пит расслабился, когда тяжелая рука, которая наказывала его, начала гладить пылающую кожу, успокаивая боль. Паркер не мог понять почему, но теперь, когда удары закончились, у него снова был стояк. Он незаметно сдвинулся, пытаясь скрыть свое возбуждение от мужчины. Фотограф спихнул его на пол, а потом вновь усадил на своих коленях так, чтобы пылающие ягодицы Паркера не касались его бедер, и обнял юношу. — Ты очень хорошо справился, малыш. Для первого раза, ты вынес все достойно и не заплакал. Теперь, хочешь маленькую награду? — Да, сэр, пожалуйста, — покорно произнес Пит, не вполне уверенный в том, что под словом «награда» они оба подразумевают одно и то же. Он напрягся и резко втянул в себя воздух, когда почувствовал, как рука Старка прикоснулась к его напряженному члену. Пальцы были теплыми и шершавыми, немного мозолистыми, но фотограф ласкал его так, словно знал, чего именно хочет Паркер. Парень беспомощно развел бедра, давая Старку больше пространства для маневра. Он застонал, когда большой палец уверенно прошелся по головке его болезненно ноющего члена, размазывая смазку, капающую на ковер. Мужчина ускорил движения руки, и Пит начал двигать бедра навстречу кулаку, обхватившему его. Он уже давно не получал такую встряску от простой мастурбации, но в этот раз все было иначе. Возможно из-за того, что его ласкал мужчина, возможно из-за предшествующих ударов, или всего вместе, Питер не знал. Он мог сравнить мощь накрывшего его оргазма лишь с мощью грузового поезда, низводя все его потуги дрочить дома, фантазируя о мистере Старке, до ничтожного уровня. Семя вырвалось из его члена, попадая на подбородок фотографу, но юноша так и не осознал этого, закрыв глаза от почти болезненного наслаждения и беспомощно плача. Он чувствовал себя тряпичной куклой в объятиях сильных рук. Улыбка играла на губах Энтони, пока он смотрел на своего прекрасного мальчика, и первый оргазм испытанный им в руках фотографа. Он решил, что если юноша захочет, то этот оргазм будет лишь одним из многих. Пит был таким чувственным и отзывчивым. Кроме того, еще что-то в юноше задевало какую-то струну внутри Тони. Глаза Паркера были все еще закрыты, когда фотограф вытер свой подбородок и облизал пальцы, наслаждаясь вкусом. Он обнимал Питера, прижимая крепко к себе, пока юноша приходил в себя после оргазма. Старк улыбнулся, увидев, что влажные глаза приоткрылись и Пит уставился на него, гадая, что будет дальше. — Это было удивительно, сэр! — воскликнул юноша с воодушевлением. — Рад, что тебе понравилось, малыш, — сказал мужчина. — А сейчас стоит позаботиться о моем удовлетворении. — Что вы хотите, чтобы я сделал, сэр? — неуверенно спросил Питер. Энтони мягко поцеловал его в рот, и Пит прижался ближе, раскрывая губы, но фотограф не стал использовать язык. Парню предстоит еще заслужить эту привилегию. — Я хочу, чтобы ты встал на колени. Я собираюсь кончить на тебя. Я хочу пометить тебя, малыш, — дал ему указания Старк. Хотя ему показалось забавным, что на самом деле Пит пометил его первым, даже не подозревая об этом. И теперь будет абсолютно справедливо, если он заявит о собственных правах. Питер послушно соскользнул на пол, становясь на колени. — Сними рубашку. Паркер выполнил приказ, рубашка упала с плеч. — Руки за спину, - напомнил ему Энтони. — Да, сэр, — тихо ответил парень, скрещивая запястья сзади над пылающими ягодицами. Тони встал со стула и расстегнул брюки, выпуская член. Это принесло такое облегчение, что он невольно вздохнул, и тут же услышал, как эхом отозвался его юный протеже. Глаза Пита остановились на восхитительно набухшем органе. — Какой он большой, — выдохнул юноша. Расслышав страх в его голосе, Старк поспешил успокоить: — Мы не будем торопиться, Питер, и ты всегда можешь воспользоваться своим стоп-словом, если тебя что-то напугает. — Да, сэр. Взгляд Тони не отрывался от прекрасного лица. Руки Пита, стоящего на коленях, были скрещены за спиной, торс обнажен, джинсы спущены до колен, лицо поднято вверх, чтобы смотреть на фотографа. Это не заняло много времени. Мужчина быстро кончил, лаская свой член, ему не терпелось увидеть свое семя на теле Пита. Питер резко вдохнул, почувствовав горячую жидкость, стекающую по его груди, словно выжигающую след. — Очень хорошо, малыш. Оставайся в том же положении. Старк прошел в ванную и, намочив полотенце, обтер себя. Он собрался с мыслями и вернулся к Питеру, вытерев начисто и мальчика. — Ладно, детка, поднимайся, — сказал он, помогая парню встать. Сейчас, когда эйфория схлынула, Пита стало качать. Колени болели, и он немного закоченел на полу. Мужчина подвел его к столу и наклонил, так что грудь юноши касалась столешницы. Пит, понимая, что его ягодицы выставлены на обозрение фотографа, нервно задрожал. Рука на пояснице удержала его на месте. — Прелестная и разогретая, — отметил Энтони, положив руку на пылающий зад Паркера. Неожиданно юноша ощутил, что его лицо пылает не меньше. — Тебе предстоит многое узнать о подчинении, — сказал мистер Старк. Он убрал руку и добавил. — Стой, как я тебя поставил, малыш. Пит остался в той же позе и расслабился. — Тебе это нравится, не так ли? Когда я отдаю тебе приказ? — спросил Тони. Он вытащил тюбик заживляющего геля и немного выдавил на руку. Парень дернулся, когда Энтони принялся втирать холодную субстанцию в его ягодицы. — Да, сэр, — скромно признался Питер. — Ты знаешь, почему? — Потому, что вы такой сексуальный? — прозвучал наивный ответ. Тони расхохотался от неожиданности. — Я не это имел в виду, но спасибо. Теперь можешь встать. Питер поднялся и потянулся было к штанам, но остановился, вопросительно глядя на мужчину. — Продолжай, одевайся, — подбодрил его фотограф. — Итак, это было то, на что ты надеялся? — Мне не понравился сам момент ударов, было больно, — сказал Питер. — Но мне понравились ощущения после. И нравится, когда вы говорите мне, что делать. — Присаживайся, если хочешь, — предложил Старк, подходя к своему стулу. — Лучше на что-нибудь помягче. Паркер сел было на диван, но тут же подскочил. — Я постою. — Нам надо поговорить, Питер, — сказал Энтони. — Если ты получил все, что хотел и, так сказать, удовлетворил свое любопытство, мы больше не будем это обсуждать. — Он сделал паузу, но Пит медленно покачал головой, и довольная улыбка появилась на его лице. — Не думаю, — произнес Паркер. — Я хочу большего. — Тогда нам нужно установить правила. Мы сформулируем их вместе, по мере необходимости, и посмотрим, будут ли они нам подходить. — Энтони уселся за свой стол. — Мне нравится Играть. Все эти игрушки Нат в студии, я испытал каждую из них на себе и использовал на других. Я хочу увлечь тебя глубже во все это и надеюсь, ты будешь хотеть еще и еще, когда я покажу тебе разные вещи. Сейчас все эти инструменты пугают тебя. Мы опробуем каждый, и если тебе действительно что-то не понравится, мы не будем к нему возвращаться. То, что какие-то вещи нравятся другим людям, вовсе не значит, что они понравятся тебе. Понимаешь? Питер кивнул: — Да, сэр. — Можешь не обращаться ко мне так сейчас. Я буду требовать этого только, когда мы разыгрываем сцену. Ты все еще хочешь на меня работать? — Ну, да, сэр, в смысле, мистер Старк, — ответил Паркер в полном недоумении. — Мне все еще надо платить за обучение. — Очень хорошо. Я не никогда не поставлю тебя в неловкое положение в присутствии клиентов или натурщиков, но тебя, вполне возможно, будут ждать сюрпризы. Это часть Темы. И я могу потребовать от тебя подчинения в неожиданном для тебя месте и тогда, когда ты не будешь этого ждать. Если я буду требовать слишком многого, твое стоп-слово… — Дали, — выпалил Паркер. — Хорошо. Думаю, мы поладим, — сказал Энтони, про себя гадая, к чему все это приведет. — Сейчас тебе лучше пойти домой. У нас завтра весь день забит съемками, а мне еще надо сегодня поработать. — Да, сэр, — покорно согласился Питер. — И спасибо вам. — Пожалуйста, — вежливо ответил Тони. Он подождал, пока не захлопнется входная дверь, затем выключил свет, так что Питер не смог бы его увидеть, если бы посмотрел на окна офиса, и принялся ждать. Юноша все-таки посмотрел в окна, и Старк быстро сделал шаг назад, не желая быть замеченным. Парень повернулся и побежал к станции метро. Вдруг он радостно подпрыгнул, доставая рукой свисающий указатель и триумфально ударяя по пластине. Потом его руки метнулись к заднице и потерли болевший участок. Тони тихо засмеялся. Маленькая проказа, устроенная сегодня Нат, показала, что ему надо быть осторожным. Чувство собственника, так остро обожгло его, когда блондинистый натурщик ухватил Питера и притянул ближе, потому что какая-то часть его души уже признала, что Паркер принадлежит ему, возможно с того самого момента, когда он первый раз шлепнул юношу, приказывая тому замереть. Что-то разожгло огонь глубоко внутри, несмотря на то, что Старк так долго сопротивлялся страсти, и теперь ему хотелось, чтобы мальчик остался с ним навсегда. Он вздохнул. Вряд ли Питер сможет когда-нибудь полюбить никчемного старикана вроде него, хоть ему было всего около сорока. Паркер был молод, и впереди у него была вся жизнь. Ему было просто любопытно поэкспериментировать. Старк в очередной раз напомнил себе, что нужно держать сердце на замке. Их связь могла продлиться какое-то время и быть приятной для обоих, но затем Питер изучит все свои желания и двинется дальше, а Энтони, без сомнения, вернется к своему целибату. По дороге домой, Старк обнаружил, что раздумывает о том, что парень изучал в университете, и почему ему раньше не приходило в голову спросить. Это стоило сделать.