Вечер в Бронксе

Шэдоу был уверен, что Том и Мэдди точно его возненавидят. Ввязался в их жизнь и все испортил, хотя наверняка с самого начала им не нравился. Парень ожидал криков и побоев, но снова забыл, что так поступил бы Джеральд, а не Том.  — Привет… — Том заглянул в палату Шэдоу и два раза стукнул по двери. — Можно войти?  — Да, конечно, — Шэдоу лежал на кровати в больничной пижаме, как будто готовясь, что в него сейчас ножи будут вставлять. Ему уже обработали все раны и перевязали ногу из-за сильного ушиба, о котором больной даже не подозревал из-за стресса после аварии. Голова тоже была не в идеальном состоянии, но до сотрясения не дошло.  — Как ты себя чувствуешь? Что врач сказал? — голос был заботливым, а глаза добрыми, как и всегда. Том вряд ли собрался кого-то расстреливать.  — Ну… нормально все. Есть ушибы и гематомы, но ничего серьезного. Разве что иногда равновесие теряю во время ходьбы и шатаюсь. Сказали, две недели в больнице полежать под наблюдением. Просто чтобы убедиться, что я в порядке.  — Слава богу, я волновался.  Шэдоу растеряно посмотрел на Тома. Он недоумевал, как в такой ситуации этот человек может испытывать сочувствие к тому, из-за кого его ребенок умирает.  — Волновались? За меня?  — Конечно! И за Соника, и за тебя! Когда ты позвонил, у тебя был такой голос, будто вот-вот в обморок упадешь! Хорошо, что с тобой все обошлось.  — Простите меня, умоляю, это я виноват! — Шэдоу быстро заморгал, потому что глаза начали слезиться. — Не надо было мне просить его погулять ночью, не надо было везти его пьяного! Мне вообще много чего не стоило делать, не знаю, чем я думал…  — Шэдоу, не надо во всем винить себя, — Том успокаивающе сжал его руку. — Ты ему доверял и не думал, что так все произойдет, это несчастный случай. Тут моей вины больше, чем твоей или Соника. Он ведь всегда был таким. Ты ведь не думаешь, что с тобой он первый раз пьяный где-то шатался?  — Вообще… я не знаю, мы ни разу с ним не выпивали до этого дня.  — Видимо, потому что ты на таблетках и он просто тебе не предлагал. Ну а так да, его послушным ребенком не назовешь. Он устраивал огромные вечеринки в доме, когда мы с Мэдди уезжали, брал машину без спроса, воровал по приколу всякие чипсы, дрался, я периодически вижу его в участке за всякую мелочь. Моя вина в том, что я ни разу не смог его серьезно наказать. Я никогда не мог стать строгим родителем. Почему-то. Ну смотрю я на Соника и не могу на него ворчать. Думаю сразу «ну, взял он машину мою пару раз, у него ведь есть права» или «ну, забрал я у него компьютер и гитару, и вот таким тираном он меня запомнит? Неужели это того стоит?». А сейчас понимаю, что нельзя было так рассуждать, вот к чему все это привело.  — Я, честно говоря, не знаю, что говорить…  — А я не жду от тебя ответа, Шэдоу. Просто пойми, что ты все еще ребенок, в твои обязанности не входить защита чьей-то жизни. У Соника есть родители, и только они несут за него ответственность. Я видел записи с камер, ты точно не виноват.  — А что с Соником? — голос Шэдоу стих, ему было страшно узнавать ответ.  — Его введут в искусственную кому, чтобы облегчить лечение, дать мозгу время восстановиться или что-то такое, — Том посмотрел на настенные часы и вздохнул. — Ладно, мне пора идти. Скоро врач придет, да и Мэдди там сидит одна. Соник в палате этажом выше, если тебе надо… можешь заглянуть к нему. Не знаю, нужно ли тебе это, раз он без сознания…  — Нужно, конечно нужно! Спасибо, что сказали. И… за то, что поговорили со мной, тоже спасибо.  — Не за что. Ты всегда можешь поговорить со мной или с Мэдди, мы уж точно ни в чем не откажем, — он прошел к выходу и уже собирался закрыть за собой дверь. — Ну… и еще. Даже если… все закончится плохо… понимаешь, о чем я, ты все равно можешь приезжать к нам. Или звонить.  Думать о том, что «все может закончиться плохо», было невыносимо. Только четыре часа назад они были самыми счастливыми людьми на свете, а потом в один момент все разрушилось. Том выглядел взрослым и стойким, но Шэдоу все равно во время ночного похода по коридорам случайно увидел, как тот рыдал в кабинете врача. Уснуть в ту ночь так и не получилось.  Впервые в жизни Шэдоу лежал на кровати и всем телом чувствовал, как бьется его холодное и разбитое сердце. А ведь оно даже может остановиться из-за стресса, если парень продолжит засыпать в таком состоянии. В общем, для Шэдоу эта смерть казалась вполне реалистичной.  Утром он вышел из палаты и увидел в коридоре знакомого светловолосого человека. Того волейболиста из другой школы, который чахнул у автомата со снеками.  — Сильвер? — О! Шэдоу! Здарова, — он с волнением посмотрел на знакомого и окинул взглядом с ног до головы. — Я знаю, что случилось. Ты как? Спал хоть немного?  — Н… нет, не смог. Я не особо пострадал, а Сонику вообще не повезло. Хочу сходить к нему, просто… не знаю, посмотреть, в каком он состоянии.  — Ты уверен, что хочешь? Он сейчас явно не в лучшем состоянии.  — Да, хочу. А ты… что здесь делаешь вообще?  — Я к отцу пришел. Он ведь не ночевал дома, несу ему лекарства от башки, такие дела.  — К отцу? — Шэдоу наконец-то понял, кого напомнил тот врач, который оказался в нужном месте в нужное время. Мог бы догадаться и раньше. Иногда он забывал, насколько биологические дети могут быть похожими на своих родителей. Здесь даже гадать не надо, Сильвер просто копия своего отца. — Он врач? Тот самый, который нам помог?  — Ага. Он говорил, что ты выглядел, как ходячий мертвец. И вообще, нам вас двоих очень жаль, это все так страшно…  — Да… — Шэдоу глянул на часы и нахмурился. Около девяти часов утра. — Наверняка друзья Соника решат его навестить. Мне надо идти, если я хочу увидеть его сейчас.  — А, конечно, иди, — кивнул Сильвер. — Удачи, все хорошо будет. Если что, звони.  — Звонить? Зачем?  — Ну, если захочешь поговорить.  — Ладно, спасибо… Соник лежал весь перебинтованный в окружении всяких проводов и капельниц. Кожа была такая бледная и серая, что, казалось, человек уже давно умер. Шэдоу сел рядом с кроватью и сложил руки на коленях. Трогать чужие ладони он не осмелился — не дай бог что-нибудь собьет, тогда он себе этого не простит.  — Я слышал, что люди в коме все равно могут слышать, что им говорят, — Шэдоу говорил тихо, потому что врачи все равно наблюдали за ним через стеклянную стену. Звук вряд ли проходил насквозь, но все равно не хотелось, чтобы его эмоции читал кто-то посторонний. — Не знаю, тот ли это случай… слышишь ты меня или нет, я все равно скажу. Мне жаль, что все так вышло. Том говорил, себя не винить, но я не могу, мне очень стыдно. И страшно, что ты можешь не проснуться из-за моей ошибки. Я правда этого не хотел. Ты ведь знаешь, я тебя больше всего на свете л—  — Шэдоу? Ты что тут делаешь? — женский высокий голос послышался из-за двери. На пороге стояла Эми Роуз, явно недоумевая, что происходит.  Врачи их обоих выгнали в коридоры, потому что народу было много. Кроме Эми пришли еще Тейлз, Наклз и Стикс. И все были явно не рады были видеть Шэдоу.  — Что я тут делаю? Я вообще-то больше недели буду торчать в этой больнице! А вы что тут делаете?  — Ну, мы Соника пришли проведать, — пожала плечами Стикс. Никто из ребят явно не слышал про кому, ведь про то, что их друг находится в больнице, они узнали от школьного учителя, а тот явно узнал от Тома, который не стал вдаваться в подробности. — А он, видимо, спит.  — Он, блять, в коме! — Шэдоу разозлился из-за всего на свете. Его бесили врачи, которые почему-то пустили ребят внутрь и не сказали, что их друг в коме, сами друзья Соника его до невозможности раздражали, еще и со своими расспросами пристанут.  — А ты-то что чахнешь возле него, раз он в коме? — Наклза тоже начал напрягать собеседник, потому что от него постоянно льется шквал негатива без всякой(как ему казалось) причины. — С какого перепуга ты носишься за ним, как привязанный?   От этой фразы Шэдоу начал выходить из себя. Он и раньше-то не был уравновешенным человеком, но хоть немного себя сдерживал или просто игнорировал всех тех, кто его бесит. Но в такой обстановке он просто не мог себя контролировать. Парень чувствовал, что с каждой секундой он все больше вскипает, желания накричать на каждого было все больше и больше.  — Я тебе сейчас ебало снесу, гандон, радуйся, что я больной! — сорвался Шэдоу. Кричал на Наклза, но было понятно, что ненавидит он вообще всех.  — Эй! Да что мы тебе вообще сделали? — впервые в жизни подал голос Тейлз. Он никогда ни на кого не орал и, видимо, больше не будет.  — Что вы сделали?! Что вы сделали?! Это что, шутка?! Идиоты! Я сейчас по каждому пройдусь и всем выскажу, что вы сделали, дебилы!  — Ага, ты как будто раньше в высказываниях себя как-то ограничивал, — фыркнул Наклз.  — Завались, тупорылище залетное, в конце с тобой разберусь! — Шэдоу махнул рукой на Наклза и злобно окинул всех шокированных ребят взглядом. — Значит так, вы меня все изрядно заебали! Тейлз — обиженный на весь мир гик и зубрила, который просто представить не может, что его лучший друг может общаться с кем-то, кроме него!  — У меня не было претензий к Сонику по поводу того, что он общается с кем-то еще, — Тейлз боялся скандалить. — Просто ты не кажешься мне хорошим человеком, а он решил—  — А он реши-ил! — передразнил Шэдоу Теилза, выдавливая писклявый голос и корча рожу. — Да не твоего дела, что он решил! Он сам решает, с кем общаться! Если он решил завести со мной дружбу без твоего разрешения, то это его дело, и все! Я знаю, что тебе было невесело, когда я тебя доставал, но я бы и сейчас тебе покоя не давал, если бы не просьбы Соника! Так что завали ебало и наслаждайся жизнью! — Шэдоу повернулся к Эми и скрестил руки на груди. Девочка явно испугалась, потому что человек перед ней был очень непредсказуемым. — А тебя я вообще видеть не хочу, тоже меня достала, подлиза! Постоянно вертишься возле Соника и пытаешься обратить на себя внимание! Мне каждый раз тошно становится! А вы двое, — он обратился к Стикс и Наклзу, — вы просто оба очень тупые! С вами невозможно общаться, вот и все! Я пытался не испытывать к вам излишнего негатива, но всякие вопросы в стиле «ээ, что ты здесь делаешь?» или «почему ты так к нему прицепился?» с ума сводят! Да любим мы друг друга, вот и все! Мы встречаемся, вот! Еще долбоебские вопросы будут?  — Быть не может, чтоб он был в тебя влюблен! Мы ходили на днях кататься на роликах, а ведь это я его позвала, и он сразу согласился! — пыталась возражать Эми, явно воображая себе больше, чем есть на самом деле.  — Это я его научил кататься, ясно? — Шэдоу поморщился, будто учуял запах гнили. — Какие же вы все мерзкие. Вы даже представить не можете, что я могу быть ему дорог. В следующий раз, когда подумаете, почему я вас всех ненавижу, вспомните, как Тейлз, увидев меня у Соника, спросил «Ээ, а он че тут делает?», или Наклза с его «Что ты к нему прилип?», или Эми! «Быть не может, чтоб он был в тебя влюблен», — ты что, совсем охренела?!  — Я не имела ввиду, что в тебя невозможно влюбиться, — растерялась девушка, — я хотела сказать конкретно про Соника- — Да, да, — махнул рукой Шэдоу, перебивая ее, — заткнись уже.  — Я тоже не хотел сказать ничего грубого, — Наклз решил не идти по пути войны, а попытался сгладить обстановку, — просто я правда не понял, почему ты сидишь у Соника, раз он в коме. Я думал, раз ты рядом, то он, ну, спит…  — Да потому что у меня сестра умерла в этой больнице! Не могу я сидеть в одиночестве, не могу! — Шэдоу начал кричать так, что люди в коридоре начали оборачиваться и хмуриться, кто-то даже позвал врачей или охрану. — Боже, идиоты, как же я вас ненавижу, почему Соник вообще с вами общается?  Ребята ошарашено смотрели на Шэдоу и не могли вымолвить ни слова. Они не были ни плохими людьми, ни дебилами, так что не стали себя оправдывать или пытаться встречно отчитать парня. Потом Шэдоу закрыл лицо руками и заплакал, потому что заговорил о Марии. Наклз хотел его подбодрить и по-дружески потрепать за плечи, но парень агрессивно хлестанул его по руке.  — У него пол тела фиолетовое, не надо его трогать, — заботливая молодая медсестра вышла в коридор, чтобы увести оттуда пациента, — Шэдоу, ты завтракал?  — Нет, — уклончиво ответил он, ведь не хотел, чтобы к нему проявляли какую-то заботу на глазах у ненавистных ему людей. Наверняка они поржут.  — А спал?  — Нет.  — Ну… мы пойдем, — Тейлз тыкнул ребят в спины, намекая, что они тут явно лишние. Их появление только расстроило Шэдоу и устроило шум в больнице. — До свидания.  По одним только расстроенным глазам было ясно — всем было по-человечески жаль парня. Но разговаривать с ним на эту тему себе дороже, Шэдоу не позволит людям, которых ненавидит, себя жалеть. Во время того скандала в коридоре он выглядел немного иначе, чем обычно. Никаких пирсингов и подводок, колец и подвесок. Даже волосы легли как-то по-другому, более естественно и неухоженно из-за состояния Шэдоу. И говорил он о тех вещах, о которых в здравом уме молчал бы. Он вывалил все свои мысли и эмоции — он был, в какой-то степени, открыт с людьми, что редкость.  Шок Эми было не описать словами. Она была влюблена в Соника с первого класса, давала ему тонкие намеки на свои чувства, а он ее не отвергал и относился к ней очень хорошо, как к близкой подруге. Девушка уже привыкла к мысли, что отношения с Соником довольно медленно развиваются и ему просто не хватает уверенности. Как оказалось, уверенности ему хватило, чтобы начать встречаться с Шэдоу, так еще и пива выпить, пока его катают на мотоцикле. Сердце было разбито, а мечты развеяны.  Наклзу и Стикс о нетрадиционной ориентации лучше вообще не говорить. Они не перестанут с человеком общаться, но и адекватно не отнесутся, если кому-то из них признается человек того же пола. Они будут говорить: «Ой, ты из этих? Ну смотри, не влюбись в меня», «блин, теперь так странно находиться с тобой в одной раздевалке, ты сильно на меня не заглядывайся», собственно, поэтому Соник никому из них не рассказывал. Шэдоу выпил валерьянки и проспал около шести часов. Ему снилось, что Соник умер, потом снилось, что выжил, но как только парень открыл глаза, чувство пугающей неизвестности снова его окутало. Хотелось уже конкретно знать, что будет в будущем.  — Сколько ты не пил антидепрессанты? — спросила медсестра, протирая пыль на тумбе.  — Вторые сутки, получается.  — На ночь выпьешь, утреннюю дозу пропустил, но уже обед. Ляжешь спать в десять или в одиннадцать, советую не сбивать режим.  — Но у меня нет их с собой, что мне делать?  — Есть, твой опекун принес твои вещи, — она указала на черный рюкзак, лежащий возле кровати.  — Что? Опекун? — Шэдоу обнаружил рюкзак и потянулся за ним. — Джеральд приходил? Когда?  — Пока ты спал. Он часа четыре провел у твоей кровати, а потом ушел на работу с сильным опозданием. Тебя будить не разрешили, потому что у тебя и так проблемы со сном.  — Спасибо, что не разрешили. Я не хочу его видеть.  Шэдоу взял телефон, который, судя по всему, чуть не разорвался от сообщений, пока тот спал. Тут он понял, как, оказывается, круто жить, когда не чувствуешь ненависти от всех людей, которые тебя окружают. Десять пропущенных от Джеральда, от него же сообщения «Шэдоу, перезвони, как проснешься», «Приду вечером, что тебе купить?», «байк в ремонте, если что, куплю новый». Остальной список уведомлений его удивил не меньше:  Сильвер: слышал ваш скандал в коридоре. Пральн, пошли все нахуууй не переживай нормально все будет вам еще меня на вооейболе пиздитьь!!  «Откуда у него вообще мой номер?» Руж: Шэдоу, ты в порядке? Я видела новости, это ужас какой-то! Мне надо поговорить с тобой и извиниться, когда можно прийти?  Еще были сообщения от Тома, Мэдди, ребят из команды, все примерно одинакового содержания. Вопрос о состоянии здоровья, вот и все. Немного обидно, что Шэдоу все резко начали ценить, когда он попал в больницу, но это нормально и объяснимо.  Зато ему подвернулся случай поговорить с Руж, все-таки с последней ссоры, после которой они не общались, прошло довольно много времени. Шэдоу сам жалел, что такое хорошее общение угасло. Поэтому первые объятия с лучшей подругой спустя долгое время разлуки казались очень приятными и долгожданными.  — Я так рада что ты цел. Ну, хотя бы в сознании, — Руж села на край кровати рядом с лежащим Шэдоу. — Слушай, извини, что я так сказала про Соника. Это было не мое дело, я не должна была лезть.  — Я уже забыл об этом. И ты тоже меня прости, что я из-за такой мелочи не хотел идти на контакт.  — Все уже хорошо, — Руж поджала губы, она была в курсе утренней ситуации. — Ты сегодня накричал на компанию Соника, да?  — Да. Я просто перенервничал и все им высказал. Жалею, что наговорил всего.  — Ты? Жалеешь? На тебя не похоже, — усмехнулась Руж.  — Я не жалею, что накричал на них. Я выдал личное, но я не хотел этого делать. Про детали смерти Марии знаешь только ты. Я даже Сонику не смог рассказать, хотя хотел. А им выдал, как на духу. Не сказал, из-за чего умерла, и на том спасибо. Но я вообще не хотел ее упоминать хоть как-то, а теперь у них есть тема для обсуждения.  — Они только тебе посочувствуют, и все. Никто не будет тебя обсуждать. Я заобщалась с Наклзом, он…  — Неееет! — Шэдоу закатил глаза и легко толкнул Руж в плечо. — Только не с этим дебилом! Что у тебя за вкус в парнях? Господи, за что мне все это?  — Эй, ладно тебе! — рассмеялась девушка. — Если бы я так отреагировала, ты бы меня вообще расстрелял.  — Да я тебя и так расстреляю! С Наклзом?! Это шутка?!  — Вообще-то он милый.  — Да, просто кнопочка, — фыркнул Шэдоу. — Хоть одно слово дебильное он тебе скажет, я реально расстрел устрою. Пусть только попробует что-нибудь выкинуть.  — Спасибо, я передам, — улыбнулась она. Все-таки было приятно видеть Шэдоу, он совершенно не изменился, остался таким же ворчливым, но эту черту Руж тоже любила.  Они поговорили о Сонике, о будущем, даже о колледжах, хотя никто их них пока что не планировал куда-то поступать. Вечером пришел Джеральд, разговор был, на удивление, спокойный. Шэдоу думал, ему это снится: Джеральд не отчитывал его, не кричал, не сравнивал с Марией, хотя из-за больницы мысли о ней были. Но когда опекун заговорил о покупке нового байка для Шэдоу, если предыдущий починить не подучится, парень не знал, как себя чувствовать.  — Стой, какого хрена происходит? Почему ты стал таким добреньким? Ты забыл, как прикладывал меня башкой о стены, или что?  Джеральд вздохнул и отвел уставший, постаревший от стресса взгляд, скрестив пальцы в замочек.  — Я знаю, что мы с тобой не сходимся характерами. И я… перебарщиваю временами…  — Всегда, — деликатно поправил его Шэд, будто он принимает у опекуна устный экзамен.  — … Всегда, ладно, — Джеральд решил хотя бы раз в жизни с ним не спорить. — Но это не значит, что мне все равно на тебя, это вовсе не так. Я ругаю тебя из-за учебы, отношения к будущему, потому что хочу тебе лучшую жизнь. Знаешь, что бывает с подростками, которые пускают свою жизнь на самотек? Тем более те, у которых есть деньги. Я просто хочу, чтобы ты задумался над образованием, и все.  — Я уже задумался.  — Да? — оживился Джеральд. — Серьезно? Я не верю, что слышу это, честно говоря.  — Ну, мы с Руж обсуждали колледжи. Ничего конкретного пока не могу сказать.  — Ладно, ничего страшного. Потом скажешь.  — Да, потом скажу.  Повисло неловкое молчание. Шэдоу не знал, о чем говорить с человеком, от которого в последнее время был один негатив.  — Я сожалею, что так отреагировал на твои отношения. И я не должен сравнивать тебя с Марией. Я это делал, потому что не мог смириться с потерей ребенка. Но если бы я потерял еще и второго, то не простил бы себе.  — Ясно, — кивнул Шэдоу.  — Ты простишь меня?  — Да хер знает, что еще сказать, — Шэдоу пожал плечами. — Тебе все четыре часа, что ты здесь был, психологи мозги вправляли?  — Эй, — Джеральд нахмурился, — не будь таким упрямым!  — Сам разберусь.  На этом разговор закончился. И все-таки парня не покидало ощущение, что он говорит с какой-то живой куклой, но точно не с тем Джеральдом, которого он знал. Его наверняка просто напросто запугал Том, поэтому опекун стал таким добреньким. Впрочем, эта семейка пугать умеет. Соник был без сознания около недели. Все это время Шэдоу общался с Руж, с Джеральдом и с Сильвером, пару раз поговорил с Томмом и Мэдди и получил в подарок ягоды от ребят из волейбольной команды.  Ночью Шэдоу получил телефонный звонок. Сон был неглубокий, однако глаза от яркого света экрана разлипать не хотелось.  — Ало?.. — зевая промямлил Шэдоу в трубку и даже не посмотрел, кто звонил.  — Ехехех, привеет, — в телефоне прозвучал не менее уставший, но явно довольный голос, — соскучился по мне?  Шэдоу моментально проснулся. Он почувствовал, как сердце пропустило удар, а руки онемели.  — Что? — парень заулыбался так, как не улыбался ни разу за эту неделю. Боялся, как бы его лицо от такого не треснуло. — Соник?!