Себя ненавидеть легко
27 апреля 2025 г., 17:53
***
Володя не до конца понимает, как так случилось, когда осознаёт себя обучающимся 1 курса экономического факультета. Бюджета. Ему бы писателем стать каким-то, али журналистом — а он тут цифры перебирает, строя модели и пытаясь не свихнуться на парах по Высшей математике. (Впрочем, безуспешно). Сковал себя оковами на несколько лет специальностью, которая ему совершенно не интересна, зато — гордость родителей и будущий преемник семейного бизнеса. Жаль только, что жизнь рушится крахом — настолько хочется сбежать и обрести долгожданную свободу. С группой проблем особых не было, проблемы были скорее у них с Володей — сам он не стремился сходиться хоть с кем-то, ведь не хотел показаться последней сволочью, которой ощущал себя всё последнее время — вместо математических формул против воли выводились кривые строчки, за которые Вова тоже себя ненавидел — почему же он не может просто стать таким, каким его хочет видеть его семья? Почему он настолько не подходит ей, когда на него возложено столько надежд? Поджимал губы, царапая ручкой по запястью, и думал, думал, думал, разглядывая облака за окном вместо доски с непонятными формулами и тетрадки с такими неправильными строчками.***
Вопреки всему, знакомства находят его сами, не давая окончательно уползти в собственную раковину — сёстры Ларины почти сразу принимают его за родственную душу — причём обе сразу и одновременно. Татьяна подсаживается к нему за обедом, протягивая стаканчик с подостывшим какао — этакое спасение его безуспешным попыткам не уснуть при прочтении учебника по математическому анализу. Она приглаживает его растрепавшиеся волосы, ласково улыбнувшись, и мягким голосом начинает объяснять последнюю тему и всё — простым языком, словно ребёнку. Он сначала хмурится, не принимая такую поддачку, но потом расслабляется, позволяя окутать себя тихим мелодичным голосом, помогающим строить причинно-следственные связи и разложить глупые формулы по полочкам лучше, чем дурацкий учебник, написанный будто для скучных академиков. Володя слушает, и в голове сплетаются образы производных и интегралов, рисуются графики и экономические модели. И кажется, что клубочек постепенно распутывается, и всё становится таким понятным, когда Вова идёт за путеводным тихим голосом одногруппницы. И в глазах вновь разгорается огонёк, как у того мальчишки, который впервые увидел магию математических строчек. Впрочем, озарение было не долгим. Таня в какой-то момент запинается, бросая взгляд на часы — и долго-долго извиняется, что оставляет его, потому как уже опаздывает на пару по английскому. Он лишь кивает, не понимая, почему она должна перед ним отчитываться, будто нарушила какое-то (негласное?) соглашение. Ответов он не получает — Таня лишь приобнимает его напоследок, и убегает, оставляя после себя лишь лёгкий шлейф цветочных духов. Володя гипнотизирует пустым взглядом так и не доеденный салат и с тяжёлым вздохом поднимается из-за стола, оставляя поднос на стойке с грязной посудой. Ему бы и самому нужно спешить — пара по ненавистному французскому началась ещё 5 минут назад, кабинет находится на 4 этаже, а столовая — на первом. Да только идти туда совсем не хочется. Сам бы он пошёл на привычный устам немецкий, чтобы хоть немного облегчить себе пребывание в университете. Но родители имели на этот счёт иное мнение. Ах, как же он забыл: их слово ведь — закон. Володя с не слишком скрываемым удовольствием позволяет себе случайно забыть про идущую сейчас пару, пойдя в кофейню по соседству за кофе с шоколадным круассаном.***
Оленька решает почтить его своим вниманием на русском. В отличие от своей спокойной и рассудительной сестрицы, Оленька яркая, бойкая и не боится отступать от привычных рамок. Опаздывает к преподавателю-сексисту, прогуляв первые 15 минут пары, заходит, звучно жуя жвачку, демонстрирует собственную короткую юбку, извиняясь за опоздание, и спокойно подсаживается на 4 ряд к Ленскому, сдвигая стоящий на скамейке рюкзак на пол. Подсаживается тоже предусмотрительно, как потом понимает Ленский, оказываясь прямо напротив взгляда строгого преподавателя. Володя тоже не лыком шит, но проглатывает готовые сорваться с языка возмущения, заворожившись звонким смехом в ответ на шутку сидящего сзади Оленьки одногруппника. На паре добровольно выводит бойкие строчки, вместо конспекта по паре «Норма и узус». Бесполезной по сути своей паре, впрочем. Ничего не теряет. Из нового Володя узнал только историю о своём преподавателе, решившем купить в Китае зелёную шапку. Он даже не может полноценно себя винить, хотя очень хочется! Царапает левое запястье ручкой, нажимая на неё гораздо сильнее, чем нужно, чтобы вырисовать на нём цветочек. Лёгкая боль приносит облегчение, но он всё так же не может нормально вдохнуть, смотря на выведенные собственной рукой строки. Оленька что-то замечает и, заставляя его вздрогнуть, склоняет свою голову на его плечо, щекоча распущенными волосами его шею ( вновь он почему-то не находит в себе претензий). Она тихо просит его объяснить, что такое узус, краем глаза рассматривая неровные беглые строчки. Он рассеянно поясняет узус как общепринятое употребление слова в речи, приводя в пример слова бассейн и сердце, пока, пытаясь справиться с ощущением тяжести её головы на собственном плече, выводит на полях тетрадки под стихом слегка кривоватый цветочек. Такой же, как и на собственном запястье. Оленька кивает на его объяснения, смотря на него с нескрываемым восторгом в глазах: — Красиво пишешь… — шепчет, отодвигаясь обратно, заставив его почти задохнуться, а сердце пропустить несколько ударов. Он расслабляется лишь когда видит выведенные «бассейн» и «сердце» в чужой тетрадке, и даже озлоблённый взгляд преподавателя, направленный на него, не стирает его улыбку в уголках губ. Впервые за всё время пребывания в университете ему было так комфортно, хоть строчки в его тетрадке всё так же были вскоре безвозвратно перечёркнуты чёрной пастой.
