Шоколад с солью

***

С Онегиным впервые сталкивается на семинаре по микроэкономике — причём, именно сталкивается.  Он сидит между двумя Лариными, понимая, что не должен чувствовать себя как за каменной стеной — но ощущает себя именно ребёнком, которого родители способны оградить от любой опасности. Жаль только, что он уже почти мёртв внутри — так бы обязательно порадовался тому, что смог найти себе верных друзей. Переписывает всё, что преподаватель написал на доске в свою тетрадку, черкая там же облака и чёрного кита с привязанными к нему шарами — чёрного просто потому, что у нет ручек синего цвета. И любого другого цвета тоже. Он ведь скучный, он ведь правильный — в пенале только карандаш, да обилие чёрных ручек, словно хоть сегодня вновь на ЕГЭ.  Где-то между китом и парящей черепахой он возвращается в реальность, благодаря локтю доброй Оленьки, давшей ему по рёбрам.  — Смотри! — наверное, она указывала на сидящую спереди неё Машку — брошенный мельком на неё взгляд дал понять Володе, что в её тетрадке вырисовывается совсем уж реалистичный яблоневый сад. Но Володе на Машку всё равно — он залипает на отливающих золотом блондинистых волосах стоящего перед доской Онегина. Тот лениво, совсем не увлечённо объясняет решение экономической задачки, пока преподавательница смотрит на него как на восьмое чудо света или сошедшего к ней со страниц книг Ломоносова. — Решение то может и рабочее, только топорное и совершенно не элегантное. В реальности его использовать не будут,— срывается вдруг с губ внезапно даже для самого Вовы. Он вздрагивает, когда все оборачиваются, бросая на него взгляды, и опускает взгляд в свою тетрадку, куда-то между китом и так и не дорисованной черепахой. Говорила же матушка — главный враг юного Ленского — его же язык. Нахрен литературу, нахрен экономику — нужно было сразу на трассу идти. Чтоб уж наверняка — Хочешь сказать, ты знаешь решение получше? — спрашивает всё также лениво, но Володя всё же замечает в его глазах искорки разгорающегося интереса, когда поднимает голову. — Ну, как минимум не стоит оставлять государство без одного из вида ресурсов. В задаче спрашивается про то, как можно наиболее эффективно работать государству год, чтобы произвести наиболее количество зрелищ. Вроде просто можно перестроить всё так, чтобы сместить всех людей с производства хлеба на второй ресурс, но люди же просто с голоду помрут! И количество зрелищ в конечном итоге у тебя сократится. — Мы не на конгрессе по вопросам государственной важности, а просто на экономике, …. — Женя понял, что ни имени, ни фамилии своего повеселившего его оппонента, так и не знает, — милый. Хотя, признаюсь честно, золотце, в прикладной ситуации ты и вправду прав. Голодные люди работать не станут. Аудитория погрузилась в тишину, пока Ленский заалел щеками: он назвал его «милым» и «золотцем»? Преподавательница тоже завороженно переводила взгляд с одного студента на другого, но, наконец, хлопнула в ладоши, привлекая внимания группы: — Спасибо, Женечка. Садись. — кивнула она ему, переводя взгляд на тёмные кудри, выглядывающие из-за Петрухиной Марии, — а тебе я добавлю полплюсика за этот семинар, Ленский. Молодец. Улыбка Володи сползает в тот момент, когда Оленька вновь заряжает ему локтём по рёбрам (там однозначно останется синяк): — Будь с ним осторожен! — Что? — переспрашивает, потирая больной бок. — С Онегиным осторожней будь. Не самая надёжная фигура он. Захочет — тебя на факультете быстро затравят.  По нему все девчонки курса сохнут — вон, даже Танька слюни пускает. Володя осторожно поворачивает голову, но спотыкается об изучающий Женин взгляд. Тот ему (боги!) подмигивает, заставляя залиться краской, и Вова прячет лицо в ладонях, кратко страдальчески простонав. Почему-то у него сложилось впечатление, что со своей импульсивностью он влез туда, куда влезать было не нужно. Таня кстати и вправду сохнет по Онегину — Вова успел заметить влюблённый взгляд подруги. Надо будет всё это обдумать. Единственный за последние три года человек, который ему понравился, и тот — оказался бабником. Причём бабником, в которого влюбилась его мудрая подруга. Настоящий Бразильский сериал. Принц факультета Евгений Онегин же сидит на третьей парте правого ряда, вновь и вновь перекатывая на языке недавно прозвучавшую фамилию: «Ленский». Ленский, Ленский, Ленский. Интересный всё-таки этот Ленский. Миловидный такой, с сияющими на свету тёмными кудрями и глубокими глазами цвета горького кофе. Интересно, как же его зовут?