Цена наших желаний

人心隔肚皮。(Rén xīn gé dù pí.)

– «Сердце человека скрыто за кожей живота.»

Т.е. невозможно заглянуть в душу другого человека.

“В каждом человеке скрыт целый мир, и чем тише он, тем глубже эта бездна.” —  Фридриху Ницше

      Поездка в особняк проходила в тишине. Лань Ванцзи уверенно вел машину, взгляд сосредоточен на дороге. Вэй Ин сидел на пассажирском сиденье, периодически бросая на него короткие взгляды, прежде чем наконец осмелился заговорить:       — Эм... — Вэй Ин неловко кашлянул в кулак. — Что насчёт твоей семьи? Мне нужно знать, как себя вести. Мне нужно им понравиться?       Лань Ванцзи на мгновение перевёл взгляд с дороги на него, будто оценивая вопрос.       — Я не ожидаю, что ты будешь им угождать. — ответил он спокойно.       Вэй Ин задумчиво прикусил губу.       — Но если я им не понравлюсь... Это создаст тебе проблемы?       Машина плавно свернула на выезд с трассы, а Лан Ванцзи, не меняя тона, добавил:       — Моя семья будет уважать мой выбор. — начал он спокойно. — Мой дядя строгий человек. Он придерживается старых взглядов. Поэтому постарайся вести себя прилично.       Вэй Ин расплылся в беззаботной улыбке, глядя на него искрящимися серыми глазами.       — Приличие — моё второе имя! — с гордостью произнёс он, а потом, хмыкнув, добавил: — Правда, я им почти не пользуюсь.       Дорога к особняку вела через живописные холмы, унося их далеко от шумного города в тихую, почти уединенную часть. Пейзаж вокруг казался идиллическим — высокие, старые деревья с широкими листьями тянулись вдоль обочины, их ветви переплетались, создавая зелёные арки, через которые пробивается мягкий свет. В воздухе ощущалась свежесть, характерная для гористых мест, с запахом хвои и трав.       В какой-то момент пока они едут вдоль извилистой дороги, Вэй Ин открыл окно со своей стороны.       — Так красиво, — произнес он.       Справа виднеются поля, которые сменяются виноградниками и садами. Изредка на горизонте мелькают маленькие домики фермеров, а между ними — неопрятные тропинки и мосты через мелкие ручьи, которые сливаются в маленькие реки.       Ветер, скользящий по склонам гор, приносит запахи озона и зелени, но с каждым поворотом дороги становится тише, спокойнее, и чувство, будто время здесь идет в своем ритме. Особняк скрыт от внешнего мира. Его можно заметить только в тот момент, когда дорога начинает подниматься вверх, к вершине холма.       Когда машина подъезжает к воротам, они сразу же открываются. Крыши особняка скрыты среди деревьев, а окна отражают голубое небо, создавая атмосферу таинственности. Вокруг царит тишина, нарушаемая лишь шумом ветра, который шуршит в листве деревьев.       Весь этот участок выглядит словно оазис среди гор — тихий, уединенный, скрытый от мира. Отсюда не видно никаких признаков современности, только природа и величие древней архитектуры, каждая деталь которой словно создана для того, чтобы поглотить и сохранить покой.       Как только они подъехали, Лань Ванцзи вышел из машины и обошёл автомобиль, чтобы открыть дверь перед Вэй Ином. Он повел его по двору направляясь к главному зданию.       На пороге стоял Лань Цижэнь, как всегда с прямой осанкой, холодным, изучающим взглядом и тонкими, сурово сжатыми губами.       — Добро пожаловать, — произнёс он негромко, без особого тепла. Его взгляд на мгновение задержался на Вэй Ине, холодный и требовательный.       Лань Ванцзи склонил голову в лёгком уважительном поклоне. — Дядя.       Вэй Ин немного запоздало так же поклонился. Поднявшись с поклона, он улыбнулся. — Рад с вами познакомиться.       Лань Цижэнь не ответил на улыбку. Его взгляд был сдержан, но проницателен, будто он пытался разглядеть, из какого материала сделан человек, стоящий перед ним. И, кажется, выводы его не радовали.       Ванцзи, стоя рядом с Вэй Ином, почувствовал, как напряжение между ними стало почти осязаемым. Молчание становилось неуютным, Ванцзи чувствовал как Вэй Ин начинает нервничать и бросать взгляд на него.       — Проходите, — наконец сказал Цижэнь, отступая в сторону, чтобы пропустить их внутрь. — Остальные уже ждут.       Проходя мимо, Вэй Ин вдруг остановился, глядя дяде прямо в глаза. Его голос был по-прежнему лёгким, но в нём прозвучала искра задора:       — У вас тут так красиво. Я будто попал в историческую дораму. Потрясающе.       Цижэнь чуть заметно вскинул бровь — но ничего не ответил. Его молчание было хрупким, как лёд — не тронешь, не провалишься, но стоит наступить чуть не так, и трещина пойдёт мгновенно.       Вэй Ин, не получив отклика, быстро отвёл взгляд, снова улыбнулся — на этот раз скорее себе, чем кому-то, — и поспешил за Ванцзи.       Столовая была просторной, отделанной в сдержанном стиле — тёмное дерево, светлый камень.       — Брат, — тихо произнёс Ванцзи, почтительно склонив голову.       Он подошёл ближе и вместе с Вэй Ином обменялся поклонами с Лань Сичением и его супругой. Всё было чинно и сдержанно, как того требовали традиции, но тёплая атмосфера между братьями ощущалась сразу — невидимая, но крепкая нить доверия связывала их даже в молчании.       — Добро пожаловать, — с улыбкой, которая могла бы растопить лёд, произнёс Лань Сичень. Его голос звучал искренне, с ноткой радости. Он слегка склонил голову в сторону Вэй Ина. — Мне очень приятно наконец встретиться с тобой, Вэй Усянь. Я Лань Сичень. Это моя жена Ли Мэйхуа.       — Да-да, — добавила его жена, глядя на Вэй Ина с живым интересом. — Мы действительно с нетерпением ждали знакомства.       Вэй Ин улыбнулся — озорно, как всегда, но с лёгкой застенчивостью, которая едва заметно проскользнула в уголках глаз. Он шагнул вперёд и, чуть наклонив голову, сказал:       — Мне тоже очень приятно наконец познакомиться с вами. Но не стоит так официально. Зовите меня просто Вэй Ин. А то «Вэй Усянь» звучит так, будто вы собираетесь выдать мне награду или вручить повестку в суд.       Сичень тихо рассмеялся, а его жена прикрыла рот ладонью, пряча улыбку. Атмосфера в комнате стала мягче, теплее — словно солнечный луч пробился сквозь завесу облаков.       — Вэй Ин, значит, — с теплотой повторил Сичень. — Рады приветствовать тебя в нашей семье.       Когда первые слова знакомства были произнесены, формальности соблюдены, и лёгкое напряжение рассеялось в воздухе, Лань Цижэнь, сдержанным и властным жестом, указал на места за столом:       — Прошу, присаживайтесь.       В его голосе звучала холодная вежливость, за которой скрывался годами отточенный контроль и строгость. Он сидел в центре длинного стола, на самом почётном месте, словно олицетворяя неподвижную ось, вокруг которой вращалась вся семейная традиция. По правую руку от него — Ванцзи, молчаливый и прямой, словно высеченный из нефрита. По левую — Сичень, тёплый и спокойный, будто весенний бриз. Вэй Ин занял место рядом с Ванцзи.       На безупречно белой скатерти, украшенной вышивкой, уже были расставлены блюда — всё до последней тарелки выверено по цвету, форме и расположению. Трапеза была не просто едой — это было молчаливое продолжение философии Лань.       На больших фарфоровых блюдах:       Хрупкие ломтики утки по-пекински, обжаренные до хрустящей корочки, с тонкими блинчиками и тёмным соусом из сливы и специй, тушёная говядина в пряном соусе, паровой карп с имбирём, хрустящие жареные баклажаны в карамельном соусе, прозрачные пельмени с креветками, украшенные икрой и тонкой зеленью, как маленькие драгоценности на блюде.       Цижэнь взял в руки фарфоровую пиалу с рисом, медленно, как положено, поднял её на уровень груди. Его голос раздался негромко, но в нём звучала несомненная твёрдость:       —Пусть эта трапеза пройдёт в мире.       После чего он отложил крышку с супника и налил себе немного прозрачного бульона с водяным шпинатом и грибами шиитаке, давая всем понять, что трапеза может начинаться.       Все почти одновременно взяли в руки палочки, только Вэй Ин слегка замешкался, и хотя старался выглядеть уверенно, Ванцзи даже не нужно было чувствовать его запах что бы понять, он напряжён. Слишком ровное дыхание, слишком контролируемые жесты.       За столом стояла тишина, нарушаемая лишь негромкими звуками посуды и мягким шелестом ткани. Все ели молча, чинно и сдержанно, будто участвовали в давно отрепетированной церемонии.       Вэй Ин, старательно копаясь в еде, в какой-то момент не выдержал и с любопытством окинул взглядом присутствующих, наклонился ближе к Лань Ванцзи и тихо прошептал.       — Вы всегда так ужинаете?       Ванцзи даже не посмотрел в его сторону, но ответил.       —Не разговаривай за едой. Это правило.       Вэй Ин, приподняв бровь, медленно перевёл взгляд на Ли Мэйхуа. Та мягко улыбнулась и кивнула, подтверждая слова.       Он моргнул, потом едва слышно хмыкнул.       — Слава небесам, что я не знал об этом раньше. — пробормотал Вэй Ин. — Иначе все наши свидания с Лань Чжанем прошли бы в зловещем молчании. Я бы решил, что он меня терпеть не может. Хотя… стоп. — Он прищурился, глядя на Ванзи. — В начале ведь так и было, да?       Тишина за столом тронулась — Сичень, сидевший напротив, с интересом взглянул на пару, Ли Мэйхуа накрыла рот рукой, сдерживая улыбку.       Вэй Ин подхватил с новой силой:       — А я-то думал: какой благородный и загадочный. А он просто ужинал!       Он весело усмехнулся, но, столкнувшись с невозмутимым лицом Лань Цижэня, быстро потупился.       Вэй Ин молча продолжил есть, но через несколько минут всё же поднял голову.       — А кто готовил? У вас повар или кто-то из вас душу продал дьяволу что бы так готовить? — он прищурился и обвел их подозревающим взглядом.       Цижэнь, не меняя позы, медленно положил палочки на подставку и посмотрел прямо на Вэй Ина. Для него Вэй Ин — цветная клякса на безупречном холсте. Не то, что подобает Лань Ванцзи. Не то, что можно вписать в рамки семьи.       — Эти блюда по рецепту наших предков. Каждый должен уметь готовить. — Он сделал паузу. — И в доме Лань еда — часть дисциплины, а не повседневного удовольствия.  Многие поколения жили по этим правилам. Тебе стоит начать привыкать.       — Понял, — кивнул Вэй Ин с самым искренним видом. — я постараюсь уважать правила. Особенно если они важны для Лань Чжаня.       Он снова взялся за палочки, стараясь не встречаться с Цижэнем взглядом.       Вэй Ин первый закончил с едой и не усидев спокойно и минуты, устремив взгляд на Мэйхуа спросил.       — А если я задам вопрос о десерте — это уже считается преступлением?       После окончания трапезы все снова погрузились в тишину, Лань Ванцзи сидел, неподвижно наблюдая, как прислуга забирает тарелки и готовит стол к чаю. Атмосфера в комнате оставалась напряжённой, как струна, в ожидании чего-то, что прервёт молчание.       После того как тарелки были убраны, а стол подготовлен для чая, вокруг снова воцарилась полная тишина. Ванцзи чувствовал, как Вэй Ин, сидящий рядом, нервничает, стараясь не показать этого, но его слегка напряжённые плечи и невольные взгляды на него выдавали его с головой. Ванцзи знал: для многих это было бы испытанием. Молчание за ужином самое простое из всех правил к которому им с братом пришлось привыкнуть в детстве.       Ли Мэйхуа была первой, кто нарушил тишину. Её слова, хоть и мягкие, но с лёгкой насмешкой, пробили этот барьер.       — Ну, ты справился… почти.       Вэй Ин наклонился вперёд и прошептал.       — Сначала я боялся, что меня отравят, если я не понравлюсь. А теперь боюсь, что меня просто будут игнорировать. Второе — страшнее, честно.       — Ты привыкнешь. Тебя сложно будет проигнорировать — с улыбкой сказала она.       — Ванцзи мало что рассказал нам о тебе, — начал Сичень, наполняя чаши. — Может ты расскажешь немного о себе.       — О, со мной он тоже был немногословен, я правда думал, что не нравлюсь ему, — легко ответил Вэй Ин. — На десять моих сообщений — одно его. Думаю, я победил в самой медленной переписке в истории.       Он рассмеялся, но тут же взглянул на Цижэня, сидящего во главе стола. Тот молчал. Вэй Ин, чуть стушевавшись, добавил: — Зато когда он всё же говорит что то — каждое слово имеет вес.       — Вэй Ин, как вы познакомились? — спросила Мэйхуа.       — В Лондоне, — ответил Ванцзи — Через общего знакомого.       — Через Не Хуайсана, — добавил Вэй Ин с лёгкой усмешкой. — Он, можно сказать, настоял. Соединил плюс с минусом. Мне кажется, даже если бы мы жили на разных континентах и в разное время, я бы всё равно ворвался в его жизнь.       Он откинулся на спинку стула и бросил на Ванцзи озорной взгляд:       — Знаете, он как планета. Большая, холодная с виду, почти неподвижная — но у него своя орбита, своё притяжение.       — И ты попал в неё? — с мягким смешком уточнила Ли Мэйхуа, приподняв бровь.       — Да, я и посопротивляться не успел, — рассмеялся Вэй Ин. — он такой... гравитационно убедительный. — Он сделал паузу и добавил чуть тише, но с лукавством. — Ну скажите, кто бы устоял перед такой притягательной смесью молчаливой загадочности и такой неземной красоты? Я — нет. Я слабый человек.       — Ты романтик, — сказала Мэйхуа с тёплой улыбкой.       — Я? Нет. Просто реалист.       Сичень поставил чашку, слегка покачал головой и с улыбкой сказал:       — Никогда не думал, что мой молчаливый брат станет объектом таких возвышенных признаний за семейным ужином.       Он перевёл взгляд на Ванцзи и добавил с лёгким смешком:       — Похоже, у тебя новый талант — вдохновлять на лирику.       Вэй Ин с притворной серьёзностью кивнул:       — Это правда. Я вообще раньше не умел так красиво говорить. Всё из-за него.       Ванцзи чуть приподнял бровь. Взгляд у него остался непроницаемым, но за строгой маской мелькнуло что-то вроде укола раздражения, перемешанного с неохотным смущением. Он отвёл взгляд, словно это поможет спрятать реакцию.       Мэйхуа сдавленно хихикнула, прикрывая рот ладонью, Сичень фыркнул, с трудом удерживая улыбку.       Лань Цижэнь, был непреклонен, он прочистил горло — сухо, отрывисто, без намёка на участие — и воздух в зале будто охладился на пару градусов. Веселье сникло, приглушилось, вытесненное привычной, натянутой тишиной, в которой было легче дышать, но труднее жить.       Лань Цижэнь, словно не замечая присутствия Вэй Ина, обратился к Ванцзи, его взгляд был холоден, а тон — едким, как всегда, когда ему что-то не нравилось.       — Чем сейчас занимается твой жених? — Слова прозвучали холодно, почти как приговор, и тон дяди ясно давал понять — омега ему не по душе.       Вэй Ин вскинул бровь и ответил прежде, чем Ванцзи успел открыть рот:       — Прямо сейчас я безработный. Раньше работал у Хуайсана. Но после того, как Ванцзи сделал мне предложение, мы решили, что мне не стоит пока работать.       Он сказал это спокойно, но взглядом будто бросил вызов — я здесь, я слышу, и я — не пустое место.       Ванцзи не сдвинулся с места, не ответил и не посмотрел ни на дядю, ни на Вэй Ина. Лицо оставалось непроницаемым, но его пальцы едва заметно сжались на колене — напряжение, которое не мог бы заметить никто, кроме, может быть, Сиченя.       Он не ожидал, что Вэй Ин вмешается. Тем более с таким спокойствием и... вызовом.             Простой ответ прозвучал как удар по ледяной тишине, и Ванцзи впервые за вечер подумал, что, возможно, стоило дать Хуайсану еще более точные инструкции, когда он просил подобрать «подходящего супруга» для фиктивного брака.       «Красивый. Сдержанный. Он должен уметь держать язык за зубами. Спокойный. Беспроблемный», — он отчётливо помнил, как это формулировал. Но, похоже, Хуайсан перестал его слушать после слова “красивый”. Или намеренно его проигнорировал.       Вэй Ин, безусловно, производил впечатление. Но за то недолгое время, что они знакомы, Ванцзи не видел, чтобы он молчал дольше пяти минут подряд. Сложилось стойкое ощущение, что если его заставить замолчать, он просто... лопнет от переизбытка невысказанных слов. Этот брак, похоже, будет состоять из слишком большого количества разговоров — или, скорее всего, монологов и часто не по делу.       Он скосил взгляд на Вэй Ина. Тот спокойно пил чай, с таким видом, будто только что не бросил вызов человеку, которого большинство даже не осмеливалось перебивать. Глаза чуть прищурены, губы тронула тень довольной улыбки.       «Слишком самоуверенный. Или просто бесстрашный. Не уверен, что это одно и то же», — мысленно отметил Ванцзи.       И всё же в этой дерзости была странная сила. В этой уверенной манере ответить за себя, в этой вспышке вызова был определённый вес. Он не знал, будет ли жить с ним легко. Но знал точно — Вэй Ин не будет молчаливым украшением в этом браке.       Нет, он ещё не знал, был ли Хуайсан прав. Скорее всего — нет. Но отступать было уже поздно.       Цижэнь чуть напрягся, но ничего не ответил. Повернулся вновь к племяннику.       — Ванцзи, когда ты хочешь жениться?       — На самом деле, я бы хотел сделать это как можно скорее. Я решил, что через месяц — оптимальный срок.       В комнате воцарилась тишина. Сичень и Ванцзи смотрели на дядю, ожидая его реакции. Лань Цижэнь молчал, уставившись на чашку чая в своей руке.       Вэй Ин поднял свою чашу, чтобы скрыть улыбку. Ему было явно весело, как бы он ни пытался это скрыть. И правда — трудно было удержаться, наблюдая, как человек вроде дяди, внезапно оказывается не в состоянии выдать мгновенную колкость. Это было почти... мило.       Но всё же дядя, собравшись с мыслями, поднял взгляд от чая. Его бровь была чуть приподнята, а глаза полны разочарования.       — Вэй Усянь... беремен?       Ни Ванцзи, ни сам Вэй Ин не ожидали такого. Ванцзи был готов ко всему — к спору, к возражениям, даже к попытке отложить свадьбу. Но не к этому.       А вот Вэй Ин просто захлебнулся чаем. Он резко поставил пиалу и закашлялся так сильно, что лицо тут же покраснело — то ли от нехватки воздуха, то ли от шока.       Ванцзи молча и аккуратно постучал ему по спине. Вэй Ин попытался отдышаться, одновременно смущённый и сбитый с толку.       Мэйхуа не смогла сдержать зарождающийся смех. Она встала, вежливо поклонилась и поспешно вышла из комнаты. Через секунду после того как за ней закрылась дверь, из-за неё донёсся тихий, сдавленный смешок.       Сичень тоже улыбался, прикрывая свою широкую ухмылку чашкой чая.       — Вэй Ин не беремен, — спокойно сказал Ванцзи, снова глядя на дядю. — Мы знаем друг друга уже два года. Встречаемся год. Я считаю это достаточным сроком, чтобы отпраздновать свадьбу.       — Хорошо. Я думаю, мы можем обсудить твоё решение в моём кабинете. Это слишком быстрое развитие событий.       — Я не думаю, что есть необходимость это обсуждать. Это то, чего я хочу.       Лань Цижэнь резко перевёл взгляд на Вэй Ина, и Ванцзи почувствовал, как омега незаметно выпрямился в кресле.       Сичень мягко прочистил горло, возвращая внимание к себе.       — Я считаю, что Ванцзи уже достаточно взрослый, чтобы принимать такие решения, дядя. Ты хорошо его знаешь — он не отступится от своих планов.       Он тепло улыбнулся Вэй Ину и добавил:       — Раз Ванцзи так уверен, думаю, Вэй Ин действительно хорошая пара для моего ди-ди.       Вэй Ин, всё ещё красный после вопроса о беременности, осторожно поставил чашку на стол, украдкой вытирая уголок рта рукавом. Он бросил взгляд на Лань Цижэня, потом на Сиченя, а потом не удержался:       — Я вообще-то до сих пор не понимаю, как это всё работает… — сказал он искренне, разворачивая ладони, словно ребёнок, который только что узнал, что зубы под подушкой не превращаются в деньги сами по себе. — Но, кажется, для этого нужно что-то больше, чем просто предложение, правда? — Он повернулся к Ванзи и слегка приподнял бровь и настороженно пробормотал. — Да?       Ванцзи покачал головой и закрыл глаза на мгновения собираясь с мыслями.       — Да, я тебе потом расскажу. — Он сделал паузу и добавил — Когда ты будешь готов понять.       Сичень сдержал смех, прикрыв рот рукой, а из-за двери послышался тихий смех Мэйхуа. Лань Цижэнь на мгновение отвёл взгляд, не скрывая лёгкого раздражения.       Когда всё успокоилось и лёгкий смех стих, Лань Цижэнь снова заговорил, возвращаясь к серьёзной теме:       — Стипендия в Лондоне — это такая редкость.       Вэй Ин моргнул, секундой задумался, будто собирался с мыслями, а потом спокойно ответил:       — Да. Стипендия была академическая — конкурс большой, но я вошёл в тройку лучших. — Он широко улыбнулся, в его глазах читалось искреннее удовольствие от этого достижения.       — Это похвально, — кивнул Лань Цижэнь. — Почему ты выбрал право?       Вэй Ин откинулся на спинку стула, улыбаясь:       — Право? Наверное, всё началось в тот момент, когда я впервые увидел, как легко человека могут раздавить системой. Люди думают, что правда сама по себе чего-то стоит, что если ты прав ― тебя услышат. Это ложь. Я слишком рано понял, что если у тебя нет защиты — тебя не услышат. В реальности тебя услышат только тогда, когда у тебя есть голос. Справедливость надо вытаскивать за волосы: аргументами, фактами, доказательствами. Иначе её просто затопчут. Я не романтик и не спаситель мира. Мой ответ простой: я хотел быть на стороне тех, кого некому защитить. Правда обычно тонет раньше, чем ей дают шанс прозвучать. Я видел, как людям закрывают рот — деньгами, статусом, страхом. Когда я попадал в неприятности, меня даже не пытались выслушать. Не потому что я был неправ — а потому что у меня не было права голоса. Я ведь всего лишь сирота. Что мной движет? Не благость. Не высокие идеалы. Я стал адвокатом не из благородства. Я просто знаю, что значит быть тем, кого никто не защищает.... — он чуть смутился и щеки его немного порозовели, он оглянулся на сидящих, и смущенно улыбнулся. Помедлив добавил — Извините если это слишком. Кстати мне действительно интересно узнать ваши семейные правила. Надеюсь, вы мне поможете.       Вэй Ин перевел тему не очень плавно, но главное это сработало.       Лань Цижэнь прищурился и ответил с лёгкой усмешкой:       — Знать и соблюдать — это совсем разные вещи, Вэй Усянь.       Вэй Ин рассмеялся, не скрывая лукавства:       — Подловили. Но чем лучше знаешь, тем легче находить лазейки, не так ли?       Лань Цижэнь, наконец, ответил:       — Хорошо, Вэй Усянь, я научу тебя всем семейным традициям и правилам.       — Я буду рад, — ответил Вэй Ин, и в его голосе звучала искренняя благодарность.       Он широко улыбался, рассказывая о своей учёбе и достижениях, о своём любимом профессоре. Затем рассказал Сиченю о нескольких вылазках в Лондоне с Хуайсаном, когда узнал, что тот тоже его знает. Рассказал о той единственной встрече с братом Хуайсана, Не Мэнцзюэ.       — Он такой высокий и сильный, — говорил Вэй Ин с лёгким смехом, — я был так удивлён, когда Хуайсан просто прыгнул на него при встрече. Я не мог поверить что они родные братья. Он дал мне поводить свою машину, поэтому сразу встал в начале списка лучших людей на свете.       Лань Цижэнь внимательно посмотрел на Вэй Ина и спросил:       — А собираешься ли ты работать по профессии?       Вэй Ин задумался, затем ответил:       — Конечно…       Ванцзи резко прервал:       — Нет. — Дядя удивлённо взглянул на него, но Ванцзи смягчил тон: — Вэй Ин пока не будет работать.       Лань Цижэнь кивнул, улыбнувшись:       — Это тоже имеет смысл. Ты достаточно зарабатываешь. Что на счет детей? — он повернулся к Вэй Ину.       Вэй Ин широко улыбнулся, глаза засияли:       — Мальчик и девочка — было бы идеально.       Ванцзи посмотрел на счастливого Вэй Ина, заметил, как лицо того застыло при встрече с его взглядом, словно он вдруг вспомнил, где находится. Ванцзи обратил внимание на Лань Цижэня, который кивнул одобряя слова Вэй Ина.       Тогда Ванцзи, вздохнув, решил тоже высказаться:       — Мы решили пока не торопиться. Поживём для себя.       Когда разговор плавно угас, Лань Сичень взглянул на часы и с мягкой улыбкой предложил:       — Уже поздно. Почему бы вам не остаться на ночь?       — Нет, — сказал Ванцзи.       — Да, — одновременно с ним сказал Вэй Ин.       Оба замерли, удивлённо посмотрев друг на друга.       Мэйхуа тихо хихикнула, прикрыв рот рукой, Лань Цижэнь перевёл взгляд с одного на другого и спросил:       — Так вы… остаётесь?       — Остаёмся, — сказал Ванцзи.       — Уходим, — одновременно с ним проговорил Вэй Ин.       Мэйхуа уже откровенно смеялась:       — Вы такие милые!       Оба замолчали, переглянулись ещё раз. И тогда Вэй Ин, чуть склонив голову набок, спокойно сказал:       — Как ты решишь, Лань Чжань.       Ванцзи, посмотрев на него, кивнул:       — Остаёмся.       — Отлично. Комнаты готовы, отдельные. — произнес Лань Цижэнь бросив взгляд на Вэй Ина.       — Спасибо. Я все-таки не готов еще ко всем тонкостям. — С улыбкой ответил Вэй Ин. Ванцзи жестом пригласил Вэй Ина, и они вместе направились к гостевой. Ужин прошел хорошо, лучше чем он надеялся. Откровенность Вэй Ина будто растопила жесткость дяди, добавила довольно много баллов в копилку одобрения дяди.