Цена наших желаний

入乡随俗 (rù xiāng suí sú) — «Въехал в деревню — следуй её обычаям» или «в чужой монастырь со своим уставом не ходят».

«Куда бы ты ни пошёл, иди всем своим сердцем»

Конфуций.

      Лань Чжань шёл немного впереди, прямой, как струна, бесшумный, как тень. Вэй Ин, следуя за ним по коридору, тяжело вздохнул.       — Ещё совсем рано, — с лёгкой усмешкой пожал плечами Вэй Ин, окинув взглядом величественный силуэт чайного павильона, возвышавшегося над садом словно строгий страж порядка. — Мы что, дети, чтобы ложиться спать в девять?       Лань Чжань едва заметно приподнял подбородок, словно отметая иронию. В его глазах отразилась луна — холодная и спокойная, как и он сам.       — Нужно рано проснуться, — произнёс он с привычной невозмутимостью и шагнул вперёд, как будто разговор был исчерпан.       — Можем прогуляться? — мягко предложил Вэй Ин, его голос звучал чуть тише, но в нём сквозила улыбка. Он кивнул в сторону окна, где за стеклом мерцал двор, залитый серебром луны. — Я ещё не устал.       На миг Лань Чжань замер, будто раздумывая, но затем, не говоря ни слова, развернулся и направился к выходу. Вэй Ин последовал за ним.       Они шли по вымощенной камнем дорожке к скамье у фонтанчика. Лунный свет рассыпался по глади воды серебристыми бликами, ветер колыхал листву, наполняя воздух шорохами и свежестью леса, что стеной окружал особняк. Тишина между ними была не гнетущей — скорее медитативной, наполненной дыханием ночи, её хрупкой магией. Каждый шаг отдавался глухим звуком по камню, но казалось, сама земля старалась поглотить звук, чтобы не потревожить эту тишину.       — Я вроде справился, да? — Вэй Ин понизил голос, словно боялся спугнуть звёзды над головой. — Твой дядя даже улыбнулся в конце, если мне не показалось.       — Не показалось, — коротко ответил Лань Чжань, присаживаясь на скамью, словно в подтверждение своих слов. — Ты хорошо справился. Но на будущее — умеешь ли ты вообще молчать?       Вэй Ин весело фыркнул и присел рядом.       — Лань Чжань, звучит обидно. Конечно, я могу молчать. Приходи ночью, пока я буду спать, — вот тогда и насладишься полной тишиной.       На это Лань Чжань не ответил. Его молчание, как всегда, было красноречивым.       Прохладный весенний ветер зацепил пару, легко погладил их волосы — тонкие пряди затрепетали, как шелковые нити, а кожа ощутила короткий холодок.       — Здесь правда красиво, — вдруг прошептал Вэй Ин, обнял себя руками защищая от прохлады и откинулся на спинку скамьи. Его взгляд был устремлён к звёздному небу, чистому и глубокому, как детская мечта. — Давно я не видел столько звёзд. Смотри, созвездие Дракона.       Лань Чжань поднял глаза. Свет звёзд отражался в его зрачках, делая взгляд ещё более задумчивым.       Вэй Ин, заметив это, подвинулся ближе, едва касаясь плечом, и указал в небо, очерчивая созвездие. Его голос зазвучал чуть ниже, мягче, почти сказочно:       — Хочешь, расскажу легенду? Давным-давно была страна, где жили божественные драконы. Земля там была благословенна: урожайная, тёплая, наполненная жизнью. Люди не знали ни голода, ни болезней. Но по соседству правил жадный и жестокий император. Он завидовал благополучию драконьей земли и послал туда своих лучших воинов.       Голос Вэй Ина становился всё более мелодичным, словно он рассказывал древнюю сказку у костра:       — Один из воинов ранил себя и, притворившись беззащитным, попросил помощи. Один из драконов, движимый милосердием, исцелил его — и за это был предательски убит. Он умер. Точнее она. Ее пара — ведь драконы жили попарно, навечно связанные — взревел от боли и горя. Его свирепый рык обрушился на землю дождём и градом, а сам он вознёсся в небеса, чтобы укрыть своё страдание среди звёзд. Остальные драконы последовали за ним. Так и появилось созвездие Дракона.       Он замолчал на мгновение. Лань Чжань смотрел вверх, почти с благоговением.       — А вон там — созвездие Людоеда, — вдруг шутливо добавил Вэй Ин, указывая на россыпь звёзд. — А чуть правее — созвездие Вонючки.       — Таких созвездий не существует, — сухо и серьёзно возразил Лань Чжань, чуть отстраняясь. Брови его нахмурились.       Вэй Ин расхохотался, склонившись ближе и облокотившись на его плечо:       — Расслабься, это из мультфильма. Я знаю, что их нет.       Лань Чжань молчал. Он медленно отодвинулся, возвращая себе пространство и границы.       — Уже поздно. Пора ложиться, — сказал он наконец и, не оборачиваясь, встал и направился к дому.       Вэй Ин остался сидеть на мгновение, глядя на его спину, освещённую серебром луны.       Потом неспешно поднялся и зашагал следом. Вэй Ин украдкой посмотрел на профиль Ланя, строгий, сосредоточенный.       — Do you wanna come over for Netflix and chill? — внезапно выпалил Вэй Ин по-английски, подбежав к нему, слова прозвучали словно выстрел в пустоту. Его голос разрезал затянувшуюся тишину между ними, ироничный и нарочито легкомысленный — попытка развеять наэлектризованную атмосферу хоть каким-то абсурдом.       Лань Чжань замедлил шаг, едва заметно нахмурился и бросил на него озадаченный взгляд через плечо. Его брови едва заметно приподнялись:       — Ты хочешь посмотреть что-то вместе?       Вэй Ин фыркнул, отмахиваясь, как будто сам пожалел о сказанном.       — Забей. Это неважно. — Он махнул рукой, а потом, пожав плечами, продолжил с новой порцией дружелюбной дерзости. — Может, хочешь лапши поесть вместе?       На этот раз Лань Чжань остановился полностью и развернулся к нему лицом. Его взгляд был серьёзен, будто речь шла о каком-то официальном предложении.       — Если ты голоден, — медленно произнёс он, как будто взвешивая каждое слово, — я могу попросить приготовить ещё еды.       — Святой Будда, — простонал Вэй Ин, драматично закатывая глаза к небу, будто моля о снисхождении. Он хлопнул себя по лбу и рассмеялся, весело, с лёгкой ноткой отчаяния. — Теперь я понимаю.       Смеялся он громко, запрокинув голову назад и перешагивая через несколько ступенек на террасу, чтобы забежать в дом впереди Ванцзи. Его волосы слегка дрогнули от движения, и мягкий свет фонарей, ложился на его лицо золотистыми бликами. В этот момент он выглядел беззаботным, как светлячок в летнюю ночь.       Лань Чжань смотрел на него, не говоря ни слова. В его взгляде сквозило непонимание.       Они дошли до двери комнаты, которую отвели Вэй Ину на эту ночь. Перед тем как войти, Лань Чжань внезапно спросил, по-прежнему ровным голосом:       — Твои вещи готовы к переезду?       — Думаю, да. Вроде бы все собрано, — кивнул Вэй Ин, постукивая по носу в задумчивости. — Вроде бы ничего не забыл.       — Поедем в восемь.       Вэй Ин вскинул голову, прищурившись подозрительно.       — В восемь… вечера?       — В восемь утра, — спокойно уточнил Лань Чжань. — Завтрак в семь.       — Какой ужас, — с притворным ужасом прошептал Вэй Ин, отступая ближе к двери. — Я проснусь в десять. До этого момента я официально недоступен. Даже для тебя.       Он ухмыльнулся, открыл дверь, и, прежде чем Лань Чжань успел хоть как-то среагировать, метнул напоследок лукавую реплику.       — Доброй ночи, гэ-гэ.       И, с довольной ухмылкой, закрыл дверь перед его носом, оставляя за собой шлейф лёгкой насмешки и аромат цитрусового геля для душа.       Лань Чжань остался стоять на пороге, глядя на закрытую дверь. Несколько секунд он просто молчал, глядя, как дрогнула ручка, а затем тихо развернулся и пошёл прочь по коридору, погруженный в собственные мысли.       Когда Лань Ванцзи уже почти достиг своей комнаты, он замедлил шаг, заметив, как из дверей кабинета выходит Лань Сичень. Старший брат закрыл за собой дверь и увидев Ванцзи, слегка улыбнулся.       — Ванцзи. Как Вэй Ин? — голос у него был мягкий, как и взгляд. — Все хорошо? Дядя сегодня был… чуть резковат.       — Да, — коротко ответил Лань Ванцзи, кивнув. — Всё в порядке.       — Я рад. — Сичень кивнул с одобрением. — Он подходит тебе.       Они шли рядом, не спеша, в коридоре было тихо, лишь мягкий свет ночных ламп освещал путь. Несколько шагов они прошли в молчании, прежде чем Лань Ванцзи, чуть замедлившись, всё же решился:       — Брат… что означает приглашение «посмотреть Netflix»… или… «поесть лапшу»?       Сичень остановился как вкопанный. Он повернулся к брату с выражением такой неожиданности, что Ванцзи слегка нахмурился, ожидая ответа. Но тот, вместо объяснения, вдруг прикрыл рот рукой… и через секунду разразился смехом. Чистым, искренним, звонким смехом, каким Сичень смеялся нечасто.       Он даже опёрся на плечо младшего брата, едва не согнувшись от приступа веселья.       Лань Ванцзи смотрел на него с неприкрытым недоумением.       — Почему уже два человека смеются над одной и той же фразой?       Сичень, наконец, вытер уголки глаз, где заблестели слёзы смеха, и с облегчённым выдохом сказал:       — О, Ванцзи… Надеюсь, это было сказано твоим… хм, женихом. Потому что если нет — ни в коем случае не соглашайся.       Лань Ванцзи приподнял бровь, на секунду задумавшись, но Сичень уже взял себя в руки и, с лукавой искоркой в глазах, добавил:       — Это… тонкий способ предложить остаться на ночь. Кажется, не только он не знает всех тонкостей…       Не сказав больше ни слова, Лань Ванцзи развернулся и ускорил шаг, скрываясь в темнеющем коридоре с ледяным достоинством. Сичень остался стоять, всё ещё улыбаясь — теперь уже не от смеха, а от тёплого, братского чувства.       Сичень смотрел ему вслед с мягкой улыбкой, тихо качая головой.       — Всё-таки он подходит тебе.       Утро прокралось в комнату мягким светом, но Вэй Ин и не думал просыпаться. Под тёплым одеялом было уютно, и мир за его пределами существовал только в далёких звуках — кто-то явно стучал в дверь. Он только натянул одеяло выше, с головой скрываясь в коконе сна, и вновь провалился в полудрёму.       Сон его прервался, чьи-то настойчивые пальцы трясли его за плечо.       — Ещё мять пинуть… — пробормотал он в полусне, язык едва слушался, мысли путались.       — Вэй Ин, вставай. Тебя ждут к завтраку, — прозвучал знакомый спокойный голос.       Глаза Вэй Ина распахнулись. Он медленно выглянул из-под одеяла и уставился на лицо Лань Ванцзи.       — Лань Чжань, — выдохнул он с притворным упрёком, — неприлично альфе оставаться наедине с немеченым омегой. Особенно… когда он спит. Голый.       Лань Чжань резко отвернулся.       — Я стучал, — коротко ответил он. — Вставай. Все ждут, чтобы начать завтрак.       — Пусть завтракают без меня, — буркнул Вэй Ин, заворачиваясь обратно. — Я выбираю сон.       Он услышал, как дверь закрылась, и с облегчением снова скрылся под одеялом. Но прошло не больше минуты, как он со стоном откинул его, сел, уткнувшись лицом в ладони.       — Испортил мой сладкий сон, — пробормотал он, зевая. Бросив взгляд на часы, он громко застонал и рухнул обратно на подушки — только для того, чтобы сердито попинать ногами матрас с одеялом.       Спустя пятнадцать минут дверь отворилась. Вэй Ин вышел из комнаты, застёгивая рукав. И тут же — почти нос к носу — столкнулся с Лань Чжанем, который уже занёс руку, чтобы вновь постучать.       — Проснулся я, проснулся, — проворчал Вэй Ин, махнув рукой. — Ради твоего же блага надеюсь, что завтрак действительно того стоит.       Он бодро зашагал вперёд.       — В другую сторону, — бесстрастно произнёс Лань Чжань, уже направляясь по нужному коридору.       — Я знаю. Просто… мне нужно было пройтись, — догоняя, отозвался Вэй Ин, как ни в чём не бывало.       Вэй Ин вошёл в столовую следом за Лань Ванцзи и сразу почувствовал на себе взгляды. За длинным, покрытым белоснежной скатертью столом уже сидели все остальные и правда ждали его.       — Доброе утро, — пробормотал он, приглушая зевок в ладони, и неловко скользнул на своё место рядом с Лань Чжанем.       Обстановка была почти такой же, как вчера вечером, только солнечный свет мягко просачивался сквозь окна, окрашивая комнату в тёплые, приглушённые тона. На столе — у каждого по пиале с рисовой кашей, в центре — блюда с тушёными овощами, тонкими яичными рулетами, корзинка с ещё тёплой, свежей выпечкой.       Лань Чжань, не сказав ни слова, налил ему в чашку ароматный зелёный чай. Вэй Ин уставился на пар, лениво поднимающийся от поверхности, и, помедлив, тихо спросил.       — Можно… кофе?       Лань Чжань кинул взгляд ему за спину и уже через пару минут перед ним аккуратно поставили фарфоровую чашку с чёрным кофе. Запах был крепким, немного обжигающим — именно то, что нужно было в это прохладное, сонное утро. Вэй Ин обхватил чашку обеими ладонями и сделал осторожный глоток.       — Вкусный, — сказал он негромко и едва заметно кивнул. В голосе слышалась искренняя благодарность.       Они ели в тишине.       Лёгкий звон фарфора, шелест ткани при движении, редкий скрип дерева — всё звучало особенно ясно на фоне раннего утра и отсутствия слов. Воздух был свежим, с лёгким ароматом травяного чая и утренней выпечки. Вэй Ин ел медленно, не глядя на других, словно ещё не проснулся до конца.       Когда трапеза подошла к концу, он отставил пустую чашку и на мгновение остановился, прежде чем поднять взгляд на Лань Чжаня, ожидая их дальнейших действий. Первым заговорил Лань Цижень.       — Вэй Усянь, раз ты теперь входишь в нашу семью, твоё поведение должно быть безупречным. Ты должен изучить правила и традиции нашей семьи. Я, как старший, возьму на себя эту ответственность обучу тебя.       — Конечно, — с лёгкой улыбкой ответил Вэй Ин. — Я готов учиться.       — Зайди ко мне в кабинет. Я подготовлю для тебя несколько книг, которые ты должен изучить. Когда закончишь, приходи.       С этими словами Лань Цижень неторопливо поднялся из-за стола и вышел из комнаты.       Вэй Ин проводил его взглядом и тут же повернулся к Ли Мэйхуа.       — Такой серьёзный… Вы что, с императорами ужинаете? — спросил он с насмешливой улыбкой.       — Нет, — рассмеялась она. — Но, честно, некоторые знания тебе действительно пригодятся.       Вэй Ин, облокотившись на локоть он обвел комнату взглядом и вдруг спросил:       — Чем занимается ваша семья? Я знаю, что Лань Чжань работает в семейной галерее, но никогда бы не подумал, что это приносит столько денег.       Как только он произнес эти слова, комната словно погрузилась в лёгкую, напряжённую тишину. Ли Мэйхуа и Лань Сичень переглянулись и почти одновременно перевели взгляд на Лань Ванцзи. Вэй Ин, заметив это, последовал их взгляду.       Лань Ванцзи сидел с идеально прямой спиной, без малейшего намёка на эмоции, неторопливо отпивая чай. Только когда поставил пиалу на стол, ответил ровным голосом:       — Наша семья всегда занимала это положение.       Затем он повернул голову к Ли Мэйхуа:       — Мэйхуа, ты могла бы проводить Вэй Усяня к дяде?       — Да, конечно, — сразу отозвалась она, вставая.       Вэй Ин всё ещё ощущал лёгкое недоумение — он ведь задал обычный вопрос. Почему вдруг такая реакция? Но он привычно улыбнулся, пожал плечами и последовал за Ли Мэйхуа, решив, что выяснит это позже.       В машине стояла тишина. Колёса мягко катились по извилистой дороге. За окнами мелькали стволы деревьев, укутанных первой весенней зеленью — лесная местность дышала прохладой и свежестью, даря последний прощальный вздох перед тем, как вернуться в бетонное сердце города. Редкие лучи солнца пробивались сквозь листву, бросая на дорогу золотые пятна.       Вэй Усянь сидел на пассажирском сиденье, устроив на коленях тяжёлую книгу с тиснением на обложке: «История и традиции семьи Лань».       В книге рассказывалось о том, как семья Лань была основана человеком, который когда-то был монахом, но, влюбившись, оставил путь совершенствования. О том, как он стал советником при императоре, как семья возвысилась благодаря своим добродетелям и мудрости.       Дальше — описания переворота, изгнания, утраты былой власти. Но даже после падения они не исчезли: ушли в тень, сохранили честь и имя, выстояли.       Тысячелетняя история.       Пальцы лениво перелистывали страницы, но взгляд то и дело ускользал в сторону — украдкой, быстрыми движениями он бросал взгляды на водителя.       Лань Ванцзи, как всегда, сидел прямо, сосредоточенно держа руль обеими руками. Его лицо было спокойно, почти непроницаемо, взгляд твёрдо устремлён на дорогу.       — Ничего себе… — протянул Вэй Усянь, поудобнее устраиваясь на пассажирском сиденье и закрывая толстую книгу с историей семьи Лань. — Наверное, здорово знать столько о своей семье. Но… — он фыркнул, — даже не верится, что у вашей семьи когда-то было четыре тысячи правил. Четыре! Тысячи! Это же ужас. Как люди вообще жили с таким количеством?       Лань Ванцзи, не отвлекаясь от дороги, тихо проговорил:       — Были другие времена.       — Ну да… — вздохнул Вэй Усянь. — Но и сейчас у вашей семьи слишком много правил. Он протянул руку назад, на заднее сиденье, и положил туда тяжёлую книгу. Вместо неё взял другую — заметно тоньше, с белой обложкой. Сквозь облака на обложке красивым каллиграфическим почерком было выведено: «Будь праведным», а ниже обычным печатным — «Правила семьи Лань».       Открыв книгу где попало, Вэй Усянь начал вслух читать некоторые правила. Книга была разделена на разделы, и он с азартом перескакивал с одного на другой, вытаскивая случайные фразы.       — Легче бы было просто написать, что можно делать, чем то, что нельзя, — проворчал он, перелистывая страницу. — А вот это… это же элементарно! Зачем такое записывать? Или вот… «Не спорь с учителем». Или… — он хихикнул, — «Будь сдержан в одежде; избегай вызывающих узоров и цветов». Серьёзно? А это…       Лань Ванцзи всё так же спокойно вёл машину. Только на секунду отвёл глаза, чтобы коротко взглянуть на него, и мягко сказал:       — Просто прочти. И запомни.       Вэй Усянь закатил глаза, но усмехнулся и продолжил читать.