Свадебный переполох
10 июля 2025 г., 10:08
— Ты уверен, что Тор не съест мой бутоньерку? — спросил Тэхён с опаской, пока Чонгук клеил маленькую бабочку на Софи.
— Если съест, значит, это судьба, — отрезал омега. — Свадьбы без катастроф — это миф.
Мила мирно сидела на подушке и, судя по всему, мысленно благословляла весь процесс. Морти валялся в коробке с бонбоньерками и угрожающе смотрел на каждую руку, приближающуюся к его империи.
— Юнги согласен сыграть свадебный марш на настоящем рояле, — сказал Тэхён с выражением обречённости. — Если мы переживём это, мы переживём всё.
— Юнги? Этот твой троюродный кузен по омежьей линии со стороны внучатого племянника старшего брата того странного дядюшки Оливандера? Мендельсона?— Чонгук покосился в сторону смутно знакомого альфы в драных джинсах и чёрной толстовке. — Это либо гениально, либо развод через два дня!
На свадебной репетиции у Тэхёна дёргался левый глаз. У Чонгука — правый. У Тора — всё тело, потому что он наотрез отказался носить венок из лаванды.
— Мы выбрали слишком много хвостатых, — прошептал Тэхён, стоя в центре зала, который они арендовали исключительно по причине «домашней атмосферы и возможности присутствия животных».
— Или слишком мало рук, — буркнул Чонгук, извлекая Морти из корзинки с обручами. — Почему Мила ест фатин?
— Потому что у неё хороший вкус, — без особого оптимизма ответил Тэхён, — в отличие от нас.
Софи забралась на колонну и скинула парочку гипсовых голубков. Прямо в лоб Юнги, который сидел за роялем с видом человека, пережившего четыре свадьбы, одни похороны и съёмки в документалке о сурикатах.
— Я всё ещё могу сыграть третью часть сонаты для фортепиано номер два си-бемоль минор, — сообщил он. — Для атмосферы.
— Час от часу не легче! — Чонгук с расстроенным видом завершил разговор по телефону. — Священник, который должен нас венчать, уехал в командировку! — тут взгляд его остановился на Юнги и он молитвенно сложил руки перед грудью. — Юнги, пожалуйста, ты будешь священником! Просто стой и мямли что-то благословенное. Пожалуйста!
Юнги чинно кивнул:
— Ради такого я даже могу заменить си-бемоль минор на ля-диез мажор!
Саму церемонию провели на крыше. Прямо под вечерним небом, среди горшков с лавандой и вереском, и рядом с клеткой, где временно сидел Морти, глядя на гостей, как надзиратель на каторжан.
— Готов? — прошептал Чонгук, пока Мила тащила им кольца в маленькой атласной корзиночке, привязанной к шлейке.
— Я рожден быть твоим мужем, — честно сказал Тэхён. — Даже если в ночь перед свадьбой я спал на полу, потому что коты заняли кровать.
— Даже если я поставлю в нашей спальне когтеточку высотой два метра?
— Даже если крысы будут спать с нами под одеялом.
— Тогда, — Чонгук взял его за руку, — я готов.
Юнги зачитал свою версию клятвы, которая включала фразу «и пусть их жизнь будет как шерсть на носках — вечно вместе». Гости аплодировали, крысы попискивали, Тор мяукнул что-то язвительное.
— Объявляю вас мужем и мужем, — хмуро сказал Юнги. — И крысокошачьими родителями.
— Можно уже поцеловаться? — спросил Тэхён.
Они поцеловались — немного неуклюже, очень по-настоящему, в окружении хвостов, шерсти, цветов и любимых глаз. Всё пошло не по плану, но получилось именно так, как надо.
И никто не утащил кольцо.
На этот раз.
