Дело о четырёх хвостах

— Они… не орут, — осторожно сказал Чонгук, застёгивая ремни безопасности. — Потому что мы оставили их с твоим братом, — напомнил Тэхён. — У нас медовый месяц. Только для нас двоих. Самолёт на Бали взлетал, оставляя внизу не только родной город, но и всё привычное безумие. Тэхён, глядя в иллюминатор, почувствовал странный спазм в районе солнечного сплетения. — Ты в порядке? — Чонгук тут же положил руку ему на лоб, проверяя температуру. — Морская болезнь? Паническая атака? Отравление салатом в аэропорту? — Нет, — альфа сгрёб его пальцы в свои. — Просто… слишком тихо. Не слышно, как Тор сносит штору. Или как Софи грызёт плинтус. — Эй, мы это заслужили, — Чонгук ткнулся носом в его плечо. — Нет — шерсти в кофе! Нет — носкам в микроволновке! Чистый рай. Но даже в раю имеются свои нюансы. В первый день они дрыхли до полудня. Ни одной кошачьей морды на подушке в пять утра, ни одной крысиной — выглядывающей из рукава пижамы. Они позавтракали на террасе, глядя на океан, в совершенной, оглушительной тишине. — Знаешь, — задумчиво сказал Тэхён, размазывая пасту из авокадо по тосту, — это даже как-то неприлично. Слишком спокойно. На второй день брат прислал фото. На нём Мила и Софи с хитрющими мордочками наблюдали, как Тор возлежит на клавиатуре компьютера, а Морти коварно выглядывает из-за монитора с субтитрами в круглых глазищах «руки прочь от хозяйского добра!». Подпись под фото была лаконична: больше никогда. На третий день Чонгук поймал себя на том, что откладывает кусочек рыбы с тарелки — «для Тортика». А Тэхён по дороге на пляж увидел бродячего кота и чуть не расплакался, начав бормотать: «А наш-то Морти сейчас, наверное, в депрессии, он же ненавидит всех, кроме нас, избранных, которых по-царски презирает!». — Всё нормально? — срывающимся голосом спрашивал Тэхён на четвёртый день, когда они решили позвонить домой. — Нормально, — в голосе брата слышалось напряжение стальной струны. — Если нормально — это когда ваш белый демон запер нашего сына в ванной, потому что тот съел последний йогурт. А чёрный демон разгрыз пульт от телевизора, глядя на меня так, будто я задолжал ему душу. Крысы… Я не хочу говорить о крысах. На пятый день они пересмотрели все фото в телефоне. Морти, спящий в корзине с бельём. Мила, дегустирующая сыр. Даже фотография испорченных обоев вызывала у них приступ нежности. — Мы сошли с ума, — заявил Чонгук. — Скучаем по домашнему террору. Они просыпались поздно. Пили кофе босиком на террасе. Купались, держась за руки. Целовались без опаски, что кто-то прыгнет на спину. И всё же они скучали… — Я чувствую себя подозрительно взрослым, — признался Тэхён на шестой день, лёжа рядом с Чонгуком под пальмой. — Потому что ты муж, — Чонгук повернулся к нему, щурясь от солнца. — И вокруг нет никого, кто бы воровал твои носки. В этот момент телефон Чонгука завибрировал. Сообщение от брата: слушай, а крысы должны так смотреть? Они оценивают. Я чувствую себя неуютно Чонгук фыркнул. — Всё нормально, — ответил он вслух и набрал: они просто умные. Не переживай Следом пришло ещё одно: Тор заперся в ванной. Изнутри. Я не знаю как — Я всегда говорил, что он гений, — уважительно кивнул Тэхён. — У нас звери… с характером. — У нас звери с дипломом по подрывной деятельности, — ответил Чонгук. — Думаешь, они объединились? — Думаю, они развили коллективный разум. — Ну хоть неделю пожили, как обычные молодожёны, — Чонгук пожал плечами. — Чудесную, медовую неделю. Тэхён улыбнулся, тихо и нежно. Альфа посмотрел на океан, потом на мужа, потом — снова на океан. — Ну… — осторожно сказал он. — Неделя была хорошей. — Очень, — кивнул Чонгук. — Я отдохнул. Выспался. И понял, что люблю тебя ещё сильнее. — Но? — Но я скучаю. И это факт, — ответил омега тихо. — По кому? — спросил Тэхён, уже зная ответ. — По тебе — когда ты не рядом. И по ним — когда слишком тихо. Тэхён улыбнулся и притянул его к себе. — Я тоже. Мне их не хватает, — альфа вздохнул. — Представляю сейчас, как Мила сидит, будто маленькая бабушка, и смотрит так понимающе своими глазками-бусинками… Они поменяли обратные билеты на другую дату без сожаления. Чонгук написал брату уже из аэропорта: Чип Гук и Тэ летят на помощь. Держитесь Ответ пришёл мгновенно: слава всем богам И пока самолёт нёс их обратно к их хвостатому хаосу, оба знали: настоящая семейная жизнь начинается с того, что ты возвращаешься… добровольно. В шестнадцать загребущих лапок под сень четырёх хвостов. Когда они открыли дверь в квартиру, на пороге их встретил брат, пробормотавший что-то об отпуске в монастыре. Он ретировался так быстро, что они не успели ничего сказать. А потом началось… Началось! Морти, нарушив все свои принципы, тёрся о ноги Тэхёна, громко урча. Тор с разбега запрыгнул к Чонгуку на руки и спрятал морду у него под подбородком, дрожа мелкой дрожью. Софи и Мила, взобравшись излюбленным маршрутом на плечи Тэхёна, перепрыгивали с него на Чонгука, потом — обратно, и так много раз. В общем, встреча была бурной: хвостатая четвёрка с попискиванием и обнюхиванием проверяла, целы ли их люди. — Мы дома, — сказал Чонгук и рассмеялся, опускаясь на колени. — Всё! Мы никуда не уезжаем без вас. Обещаем. Тортик фыркнул. Мила одобрительно пискнула. Софи встала на задние лапки. Морти… моргнул. По-царски. Тэхён обнял Чонгука сзади. — Знаешь, — сказал он тихо. — Медовый месяц, который не месяц, был идеальным. — Потому что мы вернулись? — Потому что мы поняли: нам хорошо вдвоём. И нам хорошо вместе с нашими хвостиками. Чонгук склонил голову к плечу, улыбаясь. — Значит, всё правильно. Тишина кончилась. Снова был слышен деликатный — или нет — скрежет когтей по спинке дивана, шуршание в пакетах и мурлыканье на ухо. — Рай, — вздохнул Чонгук, обнимая Тэхёна одной рукой, а другой поглаживая Тортика, когда они вечером всей компанией усторились смотреть сериал перед телевизором. — Ага, — кивнул Тэхён, почёсывая Морти за чёрным ухом-локатором. — Наш. Оказалось, недели наедине друг с другом им вполне хватает, чтобы соскучиться по главному — по своему неправильному для других, шумному и безумно любимому ими дому.