Мальчики на витрине

В отличие от вчерашнего парада борщей и фандомных рыданий, этот день в MangaDream начинался удивительно… мирно. Без запаха чеснока. Без вареников на витрине. Без фанаток в кокошниках. Только мягкий свет, открытые тома новой поставки и спокойный шорох коробок, которые Рэн уже аккуратно сортировал у прилавка. Хару стоял у стойки. Без блёсток. Без драмы. Но внутри — он нервничал. Очень. Он весь был из “а что теперь?”, “а он помнит?” и “а если не скажет ничего?” Рядом Юки распаковывал новые обложки манги “Чай и признание”. На лице — абсолютный покерфейс. Но пальцы дрожали, когда Син подошёл ближе. Не вплотную. Но ближе, чем нужно, если ты “просто сотрудник”. — Помоги вот с этой стопкой, — произнёс Син, наклоняясь так, что их плечи почти соприкоснулись. — Тут... лучше вдвоём. — Угу, — кивнул Юки. — Только не очень “вдвоём”. Вон, третья полка нас палит с прошлого вторника. Из-за манги с фиолетовой обложкой выглянула пара блестящих глаз. Фанатка №7. С блокнотом. — Я ей вчера приснился, — пробормотал Юки. — Что ты делал? — Давал тебе чай и тишину. — Ну, хотя бы канон. Они вздохнули одновременно. И одновременно отступили — на строго выверенное фандомом расстояние. Хару тем временем решился. Подошёл к Рэна. Молча подал ему папку. С ней — бумажный стакан с чаем. — Без сахара, — пробормотал Хару. — Как ты любишь. — Спасибо, — ответил Рэн спокойно. Он взял стакан. Глотнул. И не отводя взгляда, сказал: — А ты сегодня не сверкаешь. — Пробую новое. — Получается. Пауза. — Спасибо. Для Хару это “спасибо” звучало как “я смотрю на тебя”. Он слегка покраснел. Но не стал ничего говорить. В этот момент: — Ребята, сценка! — крикнула Настя с кассы. — Фандом просит “обнимание через полку манги”! — Серьёзно? — простонал Юки. — У нас новая серия “Поцелуй в два касания”. Надо продать. Давайте романтично, но... сдержанно. Хотя бы минуту не вздыхайте от страсти. Син встал за полкой. Юки — напротив. Фанатки заняли позиции у стеллажей, будто это премьера “Дорамы недели”. Они смотрели друг на друга сквозь книги. Син протянул руку. Юки — ответил. Пальцы встретились над томом “Ушёл в отпуск, остался в чувствах”. — Ты пришёл за мангой? — Я пришёл за тобой. — А если меня уже забрали? — Тогда я куплю весь отдел. Две фанатки хлопнули в ладоши. Одна шепнула: “Я хочу, чтобы меня тоже так покупали.” Хару долго решался. Он ходил кругами вокруг прилавка, подбирал слова, сбрасывал их, заново подбирал, прокручивал в голове фразы типа: “Ты — как сцена, которая начинается с паузы…” И понимал, что это не то. Всё опять звучит, как будто он репетирует. Рэн же просто стоял у полки с новыми артбуками. Тихо. Спокойно. Весь из “не трогай, но тронь”. И Хару всё-таки подошёл. Медленно. Без пафоса. Почти. — Эм… — начал он. — Привет. — Привет, — ответил Рэн, даже не поднимая головы. — Ты сегодня не сказал, что я громкий. — Потому что ты... не был громким. — Ты... заметил? Рэн поднял взгляд. — Конечно заметил. Я ж не глухой. Пауза. Хару сглотнул. — Мне сложно без... шума, знаешь? Я, когда не блестю, чувствую себя... как будто я не совсем настоящий. Рэн немного наклонил голову. — А сейчас ты какой? Хару растерянно улыбнулся. — Растерянный. Настоящий. И... не знаю, нужен ли такой кому-нибудь. — Такой — нужнее, чем все остальные твои сценки, — сказал Рэн спокойно. — Даже "Пельмень и раскаяние"? — Особенно. Пауза. Хару смотрит на него. Долго. А потом выдыхает и произносит: — Ты знаешь… ты... не просто персонаж в моей голове. Ты... сюжет. Мой сюжет. Тишина. Рэн не улыбается. Но глаза у него чуть теплеют. Он берет в руки артбук, поворачивается к Хару и говорит: — Тогда давай не заканчивать. Хару замирает. Морг. Два. — Ты… — Да, я тоже не знаю, как это сказать без метафор. Но ты понял. И Хару — улыбается. По-настоящему. Без маски. Настя (сухо, как будто между делом, но с ехидцей): — Ну что, ЮСи, сценку с “три поцелуя между томами” выдали — может, теперь и в подсобку пойдёте по старой памяти? Син (не моргнув): — Не выйдет. Подсобка теперь... особо охраняемая территория. — У неё статус “личное”. Юки (чуть тише, но с лёгкой улыбкой): — Она видела слишком многое. Нам теперь туда только по особым поводам. К вечеру в магазине снова стало тише. Фанатки разошлись — вымотанные, эмоционально и духовно накормленные. Манга с витрины была слегка перекошена — Син отыграл “внезаптные обьятия” с такой убедительностью, что случайно задел стенд. Юки всё ещё оправдывался: — Я не ожидал такого наклона страсти. Син, расправляя воротник, буркнул: — Всё по сценарию. Просто... слишком хорошо пошло. Настя наблюдала за всем этим с видом “я мать всех додзинси”, делала пометки в блокнот и ухмылялась так, что Юки от неё пятился. В этот момент Хару снова подошёл к Рэна. — Эй, — начал он. — У тебя... Он потянулся и без предупреждения провёл пальцем по щеке Рэна, якобы убирая невидимую крошку. Рэн приподнял бровь: — Там что-то было? Хару широко улыбнулся: — Нет. Но теперь есть. И быстро чмокнул его в щёку. Рэн замер. На секунду. Хару отступил на шаг, будто ничего не было. И добавил с театральной серьёзностью: — Это был поцелуй благодарности. За то, что ты меня терпишь. — А ты думаешь, я просто терплю? Хару моргнул. — Ты… не терпишь? — Я... Рэн посмотрел на него чуть дольше, чем нужно. — Я... просто жду, когда ты снова это сделаешь. Но без повода. Хару расплылся в улыбке. — Я специалист по бессмысленным, но важным вещам. Рядом что-то зашелестело. Они обернулись. У сцены стоял фикус. Соске. На его горшке висела записка: “Я здесь. Я видел.” Юки прошёл мимо, глядя на неё: — Всё-таки надо завести ему график наблюдений. Син подошёл, поставил рядом бумажный стакан с чаем: — Он заслужил. Он хранит романтику в себе. Настя тихо сказала: — Он знает, кто с кем, ещё до нас самих. И подписала новый ярлык на горшке: “Соске. Главный аналитик отдела S. Не прикасается — но фиксирует.” К закрытию магазин опустел окончательно. ТЦ гудел лениво, как чайник в полусне. Огни витрины погасли, только тусклая лампа у кассы ещё теплилась. — Всё, сворачиваемся, — объявила Настя, хлопнув по стойке. — Кто остаётся выносить коробки — получает чай в подсобке. И моральную компенсацию в виде моей компании. Рэн, Хару, Юки и Син переглянулись. Никто не возразил. Через десять минут все уже сидели в подсобке. Хару — на коробке с мягкими чехлами под фигурки. Рэн — у стены, чуть сбоку, держа в руках пластиковую чашку с чаем, как будто это важный элемент его образа “всё под контролем”. Син и Юки — рядом, плечом к плечу, в полумраке, делили один термос и по очереди отпивали, ни разу не обсуждая, кто первый. Настя сидела напротив, закинув одну ногу на коробку с надписью "SALE 18+". Она листала блокнот, глядя поверх очков: — Итак. Подведём итоги. Сегодня вы: — не разрушили витрину, — продали всё, что не съели, — выжили после четырёх фансервисных сцен подряд, — и не поцеловались на публике. Что ж, прогресс сдержанности. — Мы почти поцеловались, — буркнул Син. — Почти — не считается, — Настя щёлкнула ручкой. — Но фанатки сочли, что “вот это движение плеча” — уже интимнее, чем целая арка в “Молочной тоске 3”. Юки прикрыл лицо руками. — Мы даже обняться не можем нормально. Нас сразу шипперят. — Мы и есть шип, — тихо сказал Син. — Только с менеджментом. Хару отпил чай и заговорил, чуть теплее, чем обычно: — Я думал, будет неловко. После... всего. — А теперь? — спросил Рэн, не глядя. — А теперь... Он повернулся к нему. — А теперь я просто хочу быть здесь. Даже без блёсток. Даже без сцен. Просто — здесь. Рэн на мгновение задержал на нём взгляд. Потом кивнул. И почти беззвучно сказал: — Хорошо. Молчание. Свет тусклый. Чай горячий. В подсобке пахнет пылью, бумагой и чуть-чуть ванилью — от пакетиков, что кто-то забыл открыть. Соске стоял у двери. На горшке — всё та же табличка. “Он знает.” Настя подняла на него глаза: — Ну что, ребятки. Магазин закрылся, но... — Чувства остались? — подсказал Хару. Настя усмехнулась: — Чувства — всегда после кассы. И под этим шёпотом чайника, в окружении коробок и полок с прошлым, они просто остались. Без шоу. Без реплик. Без поз. Только люди. Которые уже не боятся, что кто-то увидит, что между ними — не сценка. А что-то настоящее. Заметка Насти в блокноте: “Юки и Син: за руку не держатся. Но мирно делят термос. Хару и Рэн: прогресс в одном “хорошо”. Я: больше, чем менеджер. Свидетель. Соске: всё ещё молчит. Но я подозреваю, что он ведёт свой фанфик.”