Мальчики на витрине

Утро в MangaDream началось почти как всегда. Свет пробивался сквозь стеклянные стены магазина, рисуя на полу пятна нежного солнца и отблески от глянцевых обложек. На витрине уже висели новые постеры: блондины в костюмах, томно глядящие друг на друга, как будто у них общий долг на двоих и один стул на всех. В воздухе — привычный микс запахов: чуть-чуть пластика от фигурок, немного типографской краски и совсем капелька ванили — Хару снова что-то распылил. Флажки над мангами колыхались от кондиционера. Над кассой медленно вращался декоративный мини-вентилятор в форме сердечка с надписью “Shipper inside”. Где-то в отделе сёнена громко уронили коробку. Отдел c сёненом с характерным “ха!” бурчал на повышение цен. А в отделе S всё было... слишком тихо. Именно это первым заметила Настя, пока налила себе утренний энергетик с каплей сиропа из разлитых слёз фанаток. Она подняла глаза. — Где эти двое? Ровно в этот момент двери открылись — и Юки с Сином вошли вместе. Не спеша. С мягкой улыбкой. Почти одновременно. Син в тёмной рубашке, расстёгнутой ровно на столько, чтобы фанатки потом спорили “нарочно или жарко”, Юки — в светлом кардигане и слегка припухших губах. Не от болезни. От счастья. Они шагали как будто обычные продавцы. Но в воздухе между ними что-то тихо сияло. И когда они подошли к кассе, Настя сдержалась, чтобы не издать “А-ха!” вслух. — Доброе утро, — сказал Юки, вежливо. — Доброе, — кивнул Син. — Сердечки налево, продажи направо, — сухо отозвалась Настя и незаметно поставила перед ними по леденцу в форме половинок. Хару уже был в зале, развешивал “случайные” плакаты с надписями: “Яой: когда ты касаешься его плеча, а фандом уже с салфетками” Рэн стоял у планшета, полностью игнорируя надписи, но не игнорируя Хару. Тот это чувствовал. И искал повод подойти. Фанатки начали собираться у витрины. Школьницы с глазами “сейчас снова что-то случится”, студентки с телефонами на готове и взрослая пара, которая пришла за мангой “вообще-то для племянницы”. Юки прошёл к полке с новыми релизами. Син — к складу. Ни один не сказал “мы встречаемся”. Но это было видно. По тому, как они не смотрят друг на друга слишком явно. По тому, как улыбаются, когда думают, что никто не видит. Настя хмыкнула. — Ну вот. Тишина, порядок, продавцы-краши в строю. Можно, наконец, спокойно начать день. ШУР-ШУР-ШУР. — ...Что это было? — спросил Хару, остановившись с флажком в руке. Писк. Рэн оторвал взгляд от планшета. — Это не бракованный дисплей. — Это живое, — подтвердил Син, обернувшись на дверь в подсобку. БУМ. — Это было что-то... крупнее манги, — выдохнул Юки. Настя замерла. — Если это снова фанатка в коробке, я увольняюсь. Пауза. И снова — шур-шур, но громче. И... писк. Юки побледнел. Хару уронил флажок. Рэн подошёл ближе. — У нас крыса? Настя медленно повернулась на каблуках. — В этом магазине было всё. Фанатки. Мыло ручной работы с ароматом "он меня спас". Плакаты в душевой. Но крыс не было. До сих пор. ШУХ-ШУХ-ШУХ-БДЫЩ. — ОНА В ПОДСОБКЕ! — закричал Юки, выглядывая от двери с выражением “меня сожрали морально”. — Это не “она”. Это “оно”, — отозвался Рэн, глядя поверх очков. — И оно портит наш товар. — ВНИМАНИЕ! — Настя хлопнула в ладоши, вытаскивая планшет. — Операция “Спасти Мангу” объявляется открытой. Первый, кто поймает крысу — не получит увольнение. Остальные… под вопросом. Они построились как в странной армии: Син с метлой. Юки с коробкой от фигурки (написал на ней “ловушка любви”). Хару взял рулон глянцевого постера и сказал “это мой боевой свиток”. Рэн скомкал пакет с пупыркой, заявив, что “звук устрашающий, может сработать”. Настя с блокнотом и комментарием “я фиксирую урон”. Соске стоял у стены. Фикус. Невозмутим. Но если приглядеться — один лист немного дёргался. КРЫСА ВЫБЕЖАЛА. — ПЕРЕХВАТ! — заорал Хару, ныряя за коробки. — ЛЕВЫЙ ФЛАНГ! — скомандовал Син. — ПЕРЕСТАНЬТЕ КРИЧАТЬ, ЭТО НЕ АНИМЕ! — выкрикнула Настя. — ААА ОНА НА МЕНЯ СМОТРИТ! — в панике взвизгнул Юки и резко отпрыгнул назад, прямо в Сина. ПАДЕНИЕ. Син рефлекторно поймал его. Они упали — но красиво. То есть, как могли. — Ты в порядке? — Син нависал сверху, метла упала сбоку. — Я... да. Только если ты сейчас меня поцелуешь, я забуду, что боюсь крыс, — пробормотал Юки. — Это не мотивация. Это эмоциональное прикрытие, — отозвался Син, и… чмокнул его в висок. В это же время... Хару, с героическим воплем, прыгнул за коробку и… Приземлился на Рэна. — Ты жив? — прохрипел Рэн. — Это было благородно. Ты — мой щит. — Ты — мой ушиб. ШУР-ШУР-ШУР! Крыса юркнула под стойку. Рядом с Соске. Все замерли. Соске не двигался. Фикус смотрел вперёд. Крыса встала на задние лапки… и тоже замерла. На мгновение в помещении воцарился абсолютный дзен. — Я клянусь, они переглянулись, — прошептал Юки. — Она видит в нём высшую силу, — пробормотал Хару. — Возможно, она сожалеет, — добавил Син. — Или просто Соске выдал ей внутреннее наказание, — сказал Рэн. В этот момент дверь магазина открылась. Тишина. Все повернулись. Босс вошёл. Как всегда — внезапно. Как всегда — спокойно. Он окинул взглядом картину: Юки сидит на полу, волосы взлохмачены, коробка на голове. Син с метлой, будто только что спасал его из яойной бездны. Хару на полу, на Рене, в драматичной позе “если мы умрём — то вместе”. Настя с телефоном, уже набирает в чат “кризисная встреча с реальностью”. Крыса под фикусом. Фикус в абсолютном покое. И всё это — среди разбросанных томиков манги. Босс кивнул. Медленно подошёл. Остановился у Соске. Наклонился. Из внутреннего кармана вытащил маленький кусочек сыра. Положил рядом с крысой. Та подошла. Съела. И… ушла обратно в подсобку. — Проблема решена, — сказал босс. — Что?.. — Юки моргнул. — Она просто хотела внимания. — Кто?.. — Все. И она тоже. Он повернулся и пошёл в сторону служебного выхода. Не оглядываясь. Не торопясь. Как человек, который просто знал. Всё. Сразу. Соске слегка качнулся. Лист упал. Подсобка напоминала поле после мягкой войны. Половина коробок перекошены, часть упаковки помята, на полке валяется том “Поцелуй на фоне апокалипсиса”, который явно пережил личный апокалипсис. Настя поставила на стол поднос с чайником, печеньками и коробкой, на которой кто-то (скорее всего Хару) написал маркером “Пир после паники”. — Все живы? — спросила она, разливая чай по чашкам. — Почти, — пробормотал Юки, отхлёбывая. — У меня была жизнь до этой крысы. — Теперь у тебя воспоминания, — Син коснулся его колена под столом. — Эмоциональные травмы с элементами романтики, — поддакнул Хару. — Я бы прочитал. Рэн сидел на коробке, рядом — Хару, с поджатыми ногами, в своей классической позе "я сейчас скажу что-то слишком личное, но сделаю это весело". — Знаете, — сказал он, глядя на кружку, — я раньше думал, что крысы — это просто... крысы. А теперь думаю, что, возможно, некоторые чувства тоже сначала выглядят как вредители, а потом оказываются… чем-то, что просто хочет твоего внимания. Настя уставилась на него с открытым ртом. — Это… сейчас было философски? — Не знаю, — пожал плечами Хару. — Или просто я начал думать. Потому что, ну... Он посмотрел на Рэна. Тот поднял бровь. — Ты хочешь сказать, что я крыса?.. — Нет! — захохотал Хару. — Я хотел сказать, что, может быть, ты просто тот, на кого я всё время злюсь, потому что не знаю, как... ну... Пауза. Все замерли. Рэн не двинулся. Только сказал спокойно: — Если это была попытка признания — это был худший возможный способ. — А ты услышал? — Услышал. Хару кивнул. И добавил: — Ну, тогда ты тоже виноват. Потому что ты не мешаешь мне злиться. А хочешь, чтобы я остался. — Возможно, — Рэн отхлебнул чай. — Но ты всё равно кричал громче всех. — Потому что я волновался! Я думал, ты ударишься головой! Или… или крыса пробежит по твоей красивой кофте! — Ты заметил, что она красивая? — Я не слепой. Просто тупой. Син и Юки, в обнимку на коробке, наблюдали сцену с выражением "наш первый акт, теперь ваш черёд". Настя хмыкнула: — У нас что, двойное признание в день появления крысы? Фикус уже всё записывает? Они все повернулись к Соске. Он стоял на своём обычном месте. Немного наклонившись. Словно слушал. Как всегда. Как будто знал. Как будто всегда знал. Юки поднял кружку: — За крысу. Син поднял вторую: — За признания, которые выглядели как паника. Хару: — За то, что я не убил Рэна, упав на него. Рэн: — За то, что ты всё ещё рядом. Настя: — За этот чёртов магазин. И за нас. Они чокнулись. По-честному. Без шума. Без камер. Без витрины. Просто команда. И где-то в углу на краю коробки лежал листок. С надписью: “Этот день был нелепым. Но он был.” И это, кажется, было лучшим итогом.