Мальчики на витрине

Хару переоделся трижды. Один раз — в образ “воздушная загадка в шёлке”. Второй — “я случайно красив, но в душе грущу”. Третий — “ну просто я, в рубашке, которая делает плечи выразительнее, чем чувства”. Он долго смотрел в зеркало. — Если я расплачусь — пусть это будет красиво. — Если я упаду — пусть это будет в позу. Сзади раздался шаг. Потом — голос. — Ты всегда так драматично собираешься... в булочную? Хару вздрогнул и обернулся. Рэн стоял у входа. Обычный. Спокойный. С легкой полуулыбкой. С двумя чупа-чупсами в руке. — Один — мята, один — клубника. Угадай, какой тебе? — Я клубника? — Нет. Ты — оба. Мята — снаружи. Клубника — когда раскусываешь. Хару открыл рот, чтобы выдать что-то эффектное. Закрыл. Открыл. И просто взял леденец. — Ты вообще умеешь быть банальным? — С тобой — нет смысла. Ты уже сериал. Булочная называлась “Хлеб и чувства”. Скорее всего, случайно. Но судьба любит совпадения. Хару сразу ткнул в витрину: — Эту с маком. Она как я — слегка надломленная, но внутри эмоции. Рэн: — Или мак. Много мака. Сели у окна. Свет мягкий, запах булочек терапевтический. За окном отражение Хару выглядело как кадр из дорамы: “Свидание, которое пошло не по плану, но стало судьбой”. — Я волнуюсь, — признался Хару. — Я знаю, — спокойно ответил Рэн. — Ты перестал говорить третье лицо. Хару усмехнулся. — А ты всё такой... ровный. Как ты вообще решился на это свидание? — Потому что хочу тебя. Не как персонажа. Как тебя. Слишком часто ты притворяешься, что тебя нужно заслужить. Тишина. Только чайник вскипал на фоне, как будто за них тоже переживал. Хару посмотрел на свои руки. На булочку. На Рэна. — А ты всегда так говоришь? — Только когда важно. Или когда вижу, как у тебя дрожат ресницы. Хару выдохнул. — Я даже не знаю, как себя вести. Слишком… честно всё что ли. — Тогда начни с булочки. А там разберёмся. Булочка была сладкой. Мягкой. Слишком обычной, чтобы быть символом. Но всё равно — стала им. Хару смотрел на Рэна поверх чашки. — Ты знал, что у тебя подбородок чуть дрожит, когда ты волнуешься? Рэн: — Спасибо. Укажу это в резюме. — И уши слегка краснеют. Это… мило. — Я сейчас уйду, если ты продолжишь. — Нет. Не уйдёшь. У нас свидание. — Угу и булочка. Хару сделал глоток. — А можно я тебя поцелую? Рэн поднял взгляд. — Если не будешь заранее репетировать текст перед этим. Хару потянулся, чуть ближе — не по театральному, а как будто на секунду стало важно только одно: быть ближе. По-настоящему. Поцелуй был тихим. Тёплым. Без драм. Без реплик. Без лишнего. Но когда они отстранились, Хару прошептал: — Я впервые чувствую себя… собой. И при этом — любимым. Рэн кивнул. — Потому что ты и есть — любимый. Просто пока не привык. Они вышли из булочной, и город уже затягивался в вечер. Лавки закрывались. Фонари медленно разгорались, как будто проверяли — а нужно ли им сегодня светить ярко. Хару шёл чуть впереди, не касаясь Рэна, но... рядом. Впервые не стремясь быть замеченным — а просто быть. — Хочешь дойти до моего дома пешком? — спросил он вдруг, не оглядываясь. — Хочу дойти с тобой, — Рэн говорил, как будто это не было вопросом. — Куда угодно. Уголок губ Хару дрогнул, но он ничего не ответил. Шли медленно. Не потому что уставшие. А потому что никто не хотел, чтобы момент закончился. Хару говорил ни о чём. Про ворон, которые выглядели, как фанаты BL. Про сумку, которая сегодня “слишком драматично хрустит”. Рэн слушал. Иногда отвечал. В какой-то момент он слегка задел его пальцы. Хару не отдёрнул руку. Просто... позволил этому касанию быть. На что Рэн сжал пальцы Хару в своих. И они шли дальше. — Мы правда были… на свидании? — спросил Хару. — Если это не было свиданием, то я не знаю, что было. — А будет второе? — Уже планирую. Хочешь в планетарий? — Это чтобы я смотрел не на тебя, а на звёзды? — Нет. Чтобы ты понял: рядом с тобой — тоже космос. Хару замолчал. А потом выдал: — Я хочу держать твою руку не только сейчас. И не только, когда мы за булочками. Рэн сжал его пальцы. — Тогда держи. Всегда. Когда подошли к дому, Хару обернулся — будто только сейчас понял, как близко оказался. — Ты... хочешь зайти? — спросил он, как будто эта фраза вообще не имеет подтекста. — Хочу проводить тебя, — мягко сказал Рэн. — Но думаю, что лучше... оставить вечер таким, как он есть. Пауза. — Ты хочешь сохранить его в идеальном виде? — тихо, почти шепотом. Рэн кивнул. — Я хочу, чтобы первое свидание закончилось как хорошая сцена. Без лишнего. — Ты считаешь, что поцелуй — это не "лишнее"? — Я считаю, что это был кульминационный момент. И точка уже стоит. Хару улыбнулся. Медленно, по-настоящему. — У тебя стиль, Рэн. — А у тебя — текстура чувств. Он сделал шаг назад. Хару — шаг к двери. — Доброй ночи, — сказал Хару. — Сладкой, — ответил Рэн. — Без сахара, но с послевкусием. И Хару, войдя в подъезд, всё ещё улыбался. Он шёл к себе, думая не о том, что было. А о том, что ещё будет. И да — впервые за долгое время он не проверил отражение в зеркале. Он знал: ему уже не надо быть идеальным. Ему нужно быть собой.