Сказки на ночь

Гараж «Дукати» гудел, словно внутри него кипело электричество. Красное, яркое, оглушительное — победа всегда пахнет одинаково: потом, бензином и шампанским. Марк стоял у своего байка, сняв перчатки, и впервые за день позволил себе расслабить плечи. Всё получилось. Опять. В суете мелькнул знакомый силуэт — Без, сияющий как фара в дождь. Комбинезон «Априлии» расстёгнут до груди, волосы растрёпаны, глаза живые, смеющиеся. Он вошёл в бокс, будто к себе домой, — так легко, что никто даже не подумал остановить. — Поздравляю, чемпион, — сказал он, и хлопнул Марка по спине. Марк повернулся, чуть удивлённый, но улыбнулся. — А тебя со вторым. Хорошая гонка. Без фыркнул. — Хорошая, но, знаешь, всегда хочется чуть больше. — Чуть больше — и ты бы ехал в красном, — хмыкнул Марк, кивая на цвета «Дукати». Без засмеялся, звонко, искренне. — Да, может быть. Но знаешь… — он на секунду замолчал, глядя прямо в глаза. — Вале, наверное, гордится. И тишина упала между ними. Не резкая, не неловкая — а такая, в которой всё сказано. Марк чуть отвёл взгляд. На лице мелькнула тень, еле заметная. — Без, — сказал он тихо. — Лучше без Вале, ладно? Без моргнул, чуть смутился, кивнул. — Извини. Я не подумал. — Всё нормально, — ответил Марк, но голос выдал — это не совсем правда. Он попытался улыбнуться, будто стереть момент, но взгляд остался мягким, неуклюже тёплым. Маркез хлопает Беза по спине. — Отличная гонка. Правда. И они уходят глубже в толпу. Смех возвращается, камеры снова мигают, кто-то включает шампанское. Пекко всё это слышит. Он сидит в тени, на ящике с инструментами, опершись локтями на колени. Шлем стоял рядом, в нём отражались всполохи света от камер. Шестнадцатое место. Одна позиция до очков. Одно дыхание до хоть какой-то гордости. Он не поднимает головы, просто слушает. Каждое слово — будто тянет изнутри ту старую фразу, сказанную Марком ему, в начале сезона. Тот же голос, только тогда — резкий, как удар по шлему: «Без Росси. В этом гараже. Понял?» Это было сказано грубо, резко, так, что даже механики тогда замерли. Теперь Марк говорит то же самое, но мягко. Почти бережно, словно просьба. Безу можно. Ему — нет. Пекко сжал кулаки, даже не заметив. Шум вокруг стал глухим, будто кто-то надел на уши шлем. И это, почему-то, больнее.