Короткие истории Porn Without Plot.

«В душе — не одна»

Ванная на втором этаже была просторной, с тёмной плиткой, мягким светом и большим душем за стеклянной перегородкой. Лили открыла дверь, не включая основной свет — ей хватало рассеянного света ночника и пара капель эфирного масла в аромадиффузоре, что плавно растекались в воздухе. Она сбросила платье, открыв воду. Пар поднимался мгновенно, касаясь кожи мягко, как чужие пальцы. Лили закрыла глаза и шагнула под струи — позволив теплу смыть остатки вина, вечернего флирта и насмешек Лии. Она провела ладонью по шее, когда вдруг — в воздухе что-то изменилось. Звук. Щелчок. Дверца душевой открылась — и закрылась снова. Лили резко повернулась — волосы прилипли к коже, сердце подпрыгнуло. Он стоял перед ней. Совершенно голый, с мокрыми волосами и прищуром, от которого у любой бы подкосились колени. — Надеюсь, я не пропустил очередь? — спросил Джин, как будто речь шла о кофе на кухне, а не о горячем душевом пространстве, где не было ничего, кроме влажной кожи и пара. — Что ты, блядь, здесь делаешь? — прошипела она, прижимаясь спиной к стенке. Он подошёл ближе, не давая ей возможности уйти. — Я понял, что зря отпустил тебя .— Его ладонь легла на стену рядом с её лицом. — Так что, решила принять душ? Интересно. Потому что я как раз собирался заставить тебя вспотеть. Вода лилась на их тела. Он стоял вплотную, его тепло было другим — живым, плотным, обволакивающим. — А если я скажу, что не звала тебя? — прошептала Лили, чувствуя, как дрожь проходит по позвоночнику. — Тогда соврёшь. — Его губы почти коснулись её уха. — Потому что ты сейчас дышишь так, будто ждала именно меня. Он взял её за подбородок, заставив поднять взгляд. — Никто из них не может смотреть на тебя так, как я. С восхищением. С вызовом. С тем, что я всё это заслужил. Его рука скользнула по её спине, притянула ближе. — Я хочу, чтобы ты смотрела только на меня, Лили. И чтобы никто не смел думать, что ты принадлежишь им. Она закрыла глаза на секунду. А потом — открыла и резко впилась губами в его. Без слов. Без раздумий. Всё, что накопилось — желание, злость, вызов — вспыхнуло в поцелуе. Джин прижал её к стеклу. Вода стекала по их телам, горячая, пульсирующая. Он целовал её, как будто доказывал, что достоин каждого её стона. Его руки — сильные, настойчивые — блуждали по её талии, по спине, ниже… Он шепнул: — Позволь мне быть первым, кто заставит тебя закричать сегодня. И запомнить — кто это был. Джин целовал её плечо, язык скользнул к шее, когда его взгляд зацепился за чёрные линии на влажной коже её спины. Он отстранился на долю секунды, морщинка появилась между бровями. Пальцы провели по позвоночнику — вниз, к изгибу, где татуировка начиналась, как водоворот. — Это что?.. — голос хриплый, с металлической ноткой. Лили чуть повернулась боком, позволяя ему увидеть полностью. На её коже, между лопаток, чернела изящная татуировка: тонкая линия, переходящая в символ, заключённый в круг, будто знак, который что-то значит — но только для тех, кто в курсе. — Работа Чонгука, — сказала она спокойно, встречая его взгляд. — Он сделал её неделю назад. Ночью. Когда никто не знал. Джин сжал челюсть. Его пальцы задержались на рисунке, скользнув по нему, как будто желая стереть — или вжечь в память. — И ты позволила ему оставить на себе метку? — Я не позволяла. Я хотела. — Её голос стал твёрже, в нём не было извинений. — Это моя кожа. Моё решение. Он придвинулся ближе, снова касаясь губами влажной татуировки. — Но теперь, когда я трахаю тебя, я вижу его работу. — Его голос был низкий, угрожающе спокойный. — Это возбуждает. И бесит. Одновременно. Лили выгнулась к нему: — Разве не в этом вся суть? Он стиснул её бедро: — Тогда дай мне оставить свою отметку. — Какую? — прошептала она. — Ту, которую не смоешь водой. Он поднял её за талию, прижимая к стеклу. Его движения стали жёстче, губы горячее, дыхание тяжелее. Вода текла между ними, по их телам, по изгибам и следам желаний. Джин шептал ей в кожу: — Скажи мне, кто сейчас в тебе. — Ты. — Её голос дрожал. — Только ты. — Громче. Чтобы Чонгук слышал. Он ведь точно где-то рядом. Вода струилась по их телам — горячая, как дыхание между поцелуями. Джин прижал Лили к стеклянной стенке душа, его ладони уверенно скользнули вниз по её бёдрам, сжали, впились. — Раздвинь ноги, — его голос не требовал. Он приказывал. Лили подчинилась — медленно, будто дразня, и Джин с силой притянул её за талию, плотно вжимая себя между её ног. Его член был горячим, напряжённым, скользил вдоль её складок, натирая клитор, пока она не застонала, прижимаясь лбом к стеклу. — Так-то лучше, — прошептал он, целуя её лопатку — прямо на свежую татуировку, которую сдержанно ненавидел. — Он может быть твоим художником, Лили. Но я — тот, кто заставляет твою кожу дрожать. Он обхватил ладонью её горло — не с силой, но с полным контролем — и толкнулся внутрь. Глубоко. Сразу. Лили всхлипнула — от резкого вторжения, от напряжения, от возбуждения, которое вспыхнуло в ней, будто его жёсткий толчок поджёг провод. — Чувствуешь? — прошипел он. — Я в тебе. Глубже, чем он когда-либо был. Он начал двигаться — ритмично, с напором. Его бёдра с глухим звуком встречались с её телом, а правая рука скользнула между её ног и начала тереть клитор круговыми движениями. Она изогнулась, закусила губу, чтобы не закричать — и именно это разозлило Джина ещё сильнее. — Нет, нет, нет… — он наклонился к уху, его голос был мёдом и ядом. — Я хочу, чтобы весь дом слышал, как ты кончаешь от меня. Не от него. Не от Юнги. От меня, Лили. Её пальцы сжались на стекле, дыхание сбивалось, стоны становились всё громче. Джин замедлил темп, вытаскивая почти до конца — а затем резко вгоняя себя обратно, каждый раз чуть глубже, чуть жёстче, будто хотел стереть всё, что было до него. — Посмотри на нас, — он повернул её лицо к отражению в запотевшем стекле. — Смотри, как ты выглядишь, когда я в тебе. Она открыла глаза. И увидела: вспотевшую, растрёпанную, расплавленную — и Джина, стоящего за ней, властного, влажного, красивого до боли. Он глядел в отражение, как в произведение искусства, которое принадлежит только ему. — Скажи, что хочешь, чтобы я не останавливался, — он шепнул, толкаясь быстрее. — Я хочу, — простонала она. — Не останавливайся… пожалуйста… Он поймал её ритм, двигаясь в унисон с её телом, с её стонами, с пульсом между её ног. Пальцы на клиторе усилили нажим, толчки стали почти грубыми. И когда она застонала громко, сорвавшись, Джин стиснул её бедро: — Вот она. Моя Лили. — Я… я… — она дрожала, её оргазм накрыл её, волной, затопив всё внутри. Он продолжал толкаться, глухо рыча, и вскоре сам сжался, вцепившись в её бёдра и захлебнувшись в последнем толчке. Вода стекала по их телам, смывая пот, но не то, что между ними теперь запеклось глубже, чем просто на коже. Он не отпустил её сразу. — Теперь пусть он делает тебе татуировку поверх, — прошептал Джин. — Но мой след — внутри.