Короткие истории Porn Without Plot.

Девушка вошла в кабинет, сжимая ремешок сумки так, будто от этого зависело её равновесие. — Здравствуйте… — голос предательски дрогнул. Горький ком подступил к горлу, перекрывая дыхание. — Здравствуй, — знакомая до судорог ухмылка тут же всплыла на его лице. Та самая ухмылка, из-за которой сердце когда-то срывалось с ритма, а теперь хотелось развернуться и сбежать. — Я, наверное, ошиблась кабинетом… — пробормотала она, уже разворачиваясь к двери, мечтая исчезнуть. — Стой. Она замерла. Медленно обернулась, встречаясь взглядом с тем, кого так старательно вычёркивала из своей памяти. — Мин Линджу уволилась, — небрежно бросил он, откинувшись на спинку кресла. — Теперь я на её месте. Весть эта не вызвала радости. Напротив, будто ножом по старым шрамам. — Так вот на кого ты пошёл после школы… — пробормотала она почти себе под нос, но он услышал. Её звали Кан Хаын. Когда-то, в старших классах, она была по уши влюблена в Чон Хосока — того самого, популярного, обаятельного, желанного. И глупо искреннего в своей жестокости. После долгих колебаний она призналась ему в чувствах. В ответ — получил весь зал школьной столовой. Он выставил её признание на всеобщее посмешище, легко, громко, с той самой ухмылкой. Прошло два месяца. Тогда Хосок вдруг заинтересовался ею, уже не застенчивой, а сильной, закрытой, красивой. Особенно после того, как случайно увидел её в полуобнажённом виде в спортивной раздевалке. Он начал ухаживать — с цветами, с вниманием, с той самой полуулыбкой. Но обида... была сильнее. Настолько сильной, что даже нежность, которую она когда-то к нему чувствовала, почти полностью угасла. — Проходи, ложись, — его голос всё ещё звучал с ноткой насмешки. — Осмотр займёт немного времени. — Я, пожалуй, запишусь к другому врачу, — тихо ответила Хаын, не сводя с него взгляда. Кан Хаын уже развернулась к двери, готовая уйти, стереть эту неловкую встречу из памяти. Но он резко двинулся вперёд, догнал её за пару шагов, схватил за запястье и притянул к себе. — Отпусти меня! — выплюнула она, голос дрогнул от гнева. — Мало тебе было переспать с половиной старшей школы? Теперь ты решил гинекологом устроиться? Умно. Но у тебя не получится положить меня под себя! Хосок ухмыльнулся. Спокойно. Медленно. Так, будто всё шло по какому-то плану. — Уверена? — его голос прозвучал почти лениво. — Ты пришла ровно в тот момент, когда закончился приём. Персонал ушёл. Свет в коридоре выключен. Никто не войдёт. Он шагнул к двери и, не отрывая от неё взгляда, повернул ключ в замке. Щелчок — такой тихий, а сердце у неё отозвалось громом. — Не смей… — прошептала она. Он остановился перед ней. Близко. Настолько, что она чувствовала его дыхание на губах. Его руки скользнули к её талии — не жёстко, но властно. — Ну что же… — прошептал он, взгляд опустился на кресло позади неё. — Ложись. Или мне помочь? — Не надо, Хосок… — глаза её метались, ища, где укрыться. В них было столько гнева, сколько страха. И… ещё чего-то, что он знал слишком хорошо. — Понятно, — кивнул он. Но не сорвался. Он подхватил её на руки — резко, вызывающе, но не грубо — и опустил на гинекологическое кресло, глядя ей прямо в глаза. — Чон Хосок! — рванула она рукой, но было уже поздно. Он держал её взгляда, как в капкане. Знал: за протестом прячется буря, которую она сама не может признать. — Если ты думаешь, что я тебя всё ещё люблю… — прошипела она, — то ты сильно ошибаешься. После того, что ты сделал… даже не думай. Он на миг замер. Что-то в его лице дрогнуло. Но только на миг. Губы скривились в улыбке — уже не легкомысленной, а горькой. — А если ты думаешь, что после этих слов я уйду, будто мне плевать, — то ты сама себе врёшь. Он подался вперёд, навис над ней, и голос стал тише: — Я знал, что однажды ты вернёшься. Я просто не думал, что всё будет вот так… остро. — Не обольщайся, — она отвернулась, но дыхание стало неровным. — Это случайность. И ты не нужен мне. Ни тогда, ни теперь. — Правда? — Он наклонился ближе, до самой её щеки. — А почему тогда ты дрожишь именно сейчас? Он знал, как говорить с ней. Как доставать до той части, которую она сама в себе боялась. — Если ты думаешь, что после этих слов я тебя не трону, — он склонился к её лицу, и голос потемнел, — то ты плохо меня знаешь. Гримаса на его лице больше не была ухмылкой — это был вызов, огонь, затаённая злость и что-то слишком личное. — Как же я долго этого ждал, — прошептал он, слегка прикусывая губу. — Только не бойся. Ты сама всё чувствуешь. — О, да что ты о себе возомнил! — она резко оттолкнула его, не сильно, но уверенно. — Хочешь снова сыграть в игру “Я всё вижу”? Так вот, ничего ты не видишь, Чон Хосок. Он усмехнулся, но взгляд стал серьёзным. — Мне это нравится. Особенно когда ты лжёшь мне так в глаза. Ты забываешь — я слишком хорошо тебя читал, тогда и сейчас. Даже по тому, как ты дышишь, когда я рядом. Она соскользнула с кресла и шагнула к двери, но он сделал шаг за ней. Пауза. Тишина. Только дыхание. — Не провоцируй меня, — сказал он глухо. — Не стоит. — Мечтай, — бросила она через плечо. Она почти дотронулась до дверной ручки, когда его рука опередила её. Он оказался рядом и, не грубо, но резко, прижал её к стене. Его глаза были в сантиметре от её. — Посмотри на меня, — тихо, почти шёпотом. Она посмотрела. Долго. Молча. В её взгляде плыло всё: гнев, боль, желание, страх, и то, что она не решалась признать. Он наклонился ближе — не касаясь, давая ей возможность отстраниться. Но она не сделала этого. И только тогда он медленно коснулся её губ. Мягко. Почти нежно. Внутри неё всё перевернулось. Она не оттолкнула его — руки лежали на его груди, но не толкали, а будто искали опору. — Это неправильно, — прошептала она. — Тогда почему ты не остановила меня? Всё разумное покинуло её сознание, уступив место вспышке волнения, которое охватило каждую клеточку тела. Ноги подкосились — она едва не упала, но руки Хосока ловко поддержали её, словно она была полностью в его распоряжении. — Вот и умничка, — тихо прошептал он. — Чёртов Чон... Ты же просто используешь меня, — её слова звучали почти как испепеляющая тишину молния, пронзившая кабинет. — А может и нет... — эта фраза встряхнула её мысли, превратив их в хаос. — Может... я хочу, чтобы ты была моей. — Моей игрушкой? — в голосе прозвучал страх и сомнение. — Девушкой, — ответил он уверенно. Мин Линджу, неохотно, но доверяясь его словам, словно таяла в его руках. Чон аккуратно усадил её на стол, его ладонь плавно скользнула по внутренней стороне бедра, постепенно опускаясь всё ниже. Она закатила глаза от предвкушения и удовольствия, затаив дыхание. Проведя пальцем по промежности через тонкую ткань, он услышал в ответ тихий, едва различимый — то ли вздох, то ли стон. Такая реакция приятно удивила Хосока. Впиваясь губами в нежную кожу на шее Мин Линджу, он ласково исследовал её языком, оставляя свои отметины. Руки парня осторожно пробирались под лёгкую кофточку, а девушка в ответ обхватила его талию ногами, притягивая ближе к себе. — Как ты... — на выдохе прошептала Мин Линджу, — как ты умеешь контролировать моё подсознание? — Хах, это только цветочки, — с усмешкой ответил он. Ловко сняв с неё кофту вместе с лифчиком, Хосок припал к набухшим соскам, нежно лаская их языком. Одежда обоих была отброшена в угол, и Хосок аккуратно расставил её ноги в стороны, прикладывая холодную ладонь к её горящему паху. Пытаясь войти пальцем, он заметил кое-что. — Так ты девственница? — спросил он, заметив, как девушка смущённо опускает голову. Хосок посмотрел на неё с умилением, затем властно добавил: — Извини, но твоим первым и последним буду я. — Потерпи чуть-чуть, — тихо прошептал он, аккуратно входя внутрь. Хосок осторожно вошёл в Мин Линджу, сначала вызывая лёгкий дискомфорт, но его движения были настолько нежными и размеренными, что боль постепенно уступала место чувственному теплу. Одним пальцем он медленно двигался внутри неё, словно изучая каждую изгиб и реагируя на каждый вздох. Девушка сдерживала дыхание, её тело напрягалось, а потом расслаблялось, когда волны наслаждения медленно накрывали её, заставляя тихо стонать. — Ещё не всё, — усмехнулся Хосок, замечая, как лицо Мин Линджу порозовело, а она, словно ребёнок, закрыла ладонью щёку. — Готова? — мягко спросил он, и Мин Линджу, всё ещё не веря в происходящее, кивнула, чувствуя, как его плоть медленно, но уверенно входит в неё наполовину. Жалобный стон вырвался из её губ — он был одновременно и выражением боли, и предвкушением удовольствия. Узость внутри сводила Хосока с ума, он сам не мог сдержать глубоких стонов, наполняя комнату звуками их близости. Боль уходила, уступая место удовольствию, какого Мин Линджу никогда не испытывала. Он знал все её чувствительные точки, умело сочетая нежность с страстью. Возможно, именно поэтому и выбрал эту работу — гинеколога. Снаружи — ангельская внешность, идеальные пропорции тела, богатое происхождение, а внутри — пламя, разгорающееся при каждом их прикосновении. Сердцу не прикажешь. После того, как напряжение достигло пика, и оба испытали долгожданный оргазм, Хосок осторожно опустился рядом, не отпуская руки Мин Линджу, которая лежала на столе в его кабинете. Её дыхание ещё было прерывистым, а сердце билось словно в преддверии бури. Он внимательно смотрел на неё, пытаясь прочесть в глазах то, что слова не могли выразить. Мин Линджу сжала пальцы, не показывая, что чувствует, словно боясь выдать себя. — Ты думаешь, всё так просто? — тихо спросила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Нет, — признался Хосок, — и я не собираюсь давить на тебя. Но я хочу быть с тобой рядом, даже если пока только так. Она перевела взгляд на окно, в кабинет мягко проникали вечерние лучи солнца. Внутри всё ещё бушевала смесь обиды, желания и надежды. — Мне нужно время, — прошептала Мин Линджу, — чтобы понять, готова ли я довериться тебе снова. Хосок улыбнулся, тепло и искренне, почти по-детски. — Я подожду столько, сколько потребуется. Ты для меня — больше, чем просто игра. В этот момент кабинет наполнился тишиной, которая уже не казалась тяжёлой, а обещала начало чего-то нового, пусть и хрупкого.