Короткие истории Porn Without Plot.

Комната пропитана тяжёлым послевкусием виски, сладковатым дымом от последней сигареты, которую Чонгук докуривал на балконе, и чем-то ещё — густым, животным, что уже не спрячешь под одеколоном и шутками. Джин сидит на краю кровати, рубашка расстёгнута до пупка, кожа блестит от пота и алкоголя, а в глазах — та самая смесь усталой насмешки и голода, которую они оба с Тэхёном выучили наизусть. Тэхён стоит у стены, всё ещё в чёрной футболке, но уже без рукавов — ткань натянута на плечи, воротник оттянут, открывая ключицы, покрытые свежими следами зубов. Он смотрит на Джина так, будто тот — последний глоток воды в пустыне, и в то же время как будто уже решил, что сегодня будет пить медленно, растягивая. Чонгук возвращается босиком, ступает тихо, но каждый шаг отдаётся в тишине, как удар сердца. Он останавливается между ними, проводит языком по нижней губе, всё ещё чувствуя вкус соли и табака. — Ты же сам сказал, что хочешь спать между нами, — голос Чонгука низкий, с хрипотцой, почти ласковый, но в нём сквозит угроза. — Мы просто выполняем твоё желание, хён. Джин фыркает, откидывается назад на локти, грудь поднимается тяжело. — Я сказал «спать», а не «разъебать до утра». Хотя… — он окидывает их взглядом, задерживается на выпуклости в штанах Чонгука, потом переводит на Тэхёна, у которого уже пальцы расстёгивают ширинку, — раз уж вы оба такие послушные сегодня. Тэхён подходит первым. Медленно, будто смакуя каждый сантиметр расстояния. Падает на колени между раздвинутых ног Джина, кладёт ладони ему на бёдра, сжимает так, что ногти впиваются в кожу сквозь ткань. Джин шипит, но не отодвигается — наоборот, подаётся вперёд, ловит губы Тэхёна жёстким, пьяным поцелуем. Языки скользят лениво, но глубоко, слюна тянется тонкой нитью, когда они отрываются. Чонгук смотрит, как Тэхён стягивает с Джина брюки одним рывком, как тот поднимает бёдра, помогая. Член Джина уже твёрдый, тяжёлый, головка блестит, и Чонгук чувствует, как у него самого всё сжимается внутри от вида этой картины. — Дели его, да? — Чонгук подходит сзади, обхватывает Джина за плечи, прижимает спиной к своей груди. Горячая кожа к горячей коже. Он кусает мочку уха, шепчет прямо в ушную раковину: — Тогда начнём сверху. Пальцы Чонгука скользят по груди Джина, находят соски, сжимают сильно — Джин выгибается, рычит сквозь зубы, но тут же стонет, когда Тэхён берёт его в рот одним движением, глубоко, до горла. Влажный, чавкающий звук заполняет комнату, смешивается с тяжёлым дыханием троих. Джин запрокидывает голову, упирается затылком в плечо Чонгука. — Блядь… Тэхён… глубже, сука, не останавливайся… Тэхён не останавливается. Работает языком по всей длине, потом снова заглатывает, горло сжимается вокруг, глаза слезятся, но он смотрит вверх — прямо в глаза Джина, с вызовом, с удовольствием. Чонгук тем временем тянет Джина за волосы, заставляет повернуть голову, целует грубо, впиваясь зубами в нижнюю губу до крови. Металлический привкус смешивается с алкоголем. Чонгук отрывается, смотрит вниз, где Тэхён уже одной рукой гладит себя через штаны, а другой сжимает основание члена Джина, не давая кончить слишком быстро. — Переверни его, — голос Чонгука хриплый приказ. — Хочу видеть, как он берёт тебя, пока я его. Тэхён поднимается, стягивает с себя всё одним движением — одежда падает на пол бесформенной кучей. Джин смотрит на него снизу вверх, глаза стеклянные от похоти и виски. Тэхён ложится на спину, тянет Джина на себя, ноги широко расставлены. Джин садится сверху, медленно, опускаясь на толстый член Тэхёна сантиметр за сантиметром. Оба стонут одновременно — Тэхён от того, как тесно и горячо внутри, Джин от жжения, от полноты, от того, как Тэхён сразу упирается в самую глубокую точку. Чонгук смотрит секунду, потом подходит сзади. Пальцы, смазанные слюной и тем, что уже вытекло из Джина, раздвигают его, проникают внутрь рядом с членом Тэхёна. Джин всхлипывает, тело дрожит, мышцы сжимаются судорожно. — Расслабься, хён… — Чонгук целует позвоночник, потом вгрызается зубами в лопатку. — Мы же делим тебя по-честному. Он входит медленно, но неотвратимо. Джин кричит — не от боли, а от переполненности, от того, как два члена растягивают его до предела, трутся друг о друга внутри, создавая невыносимое давление. Тэхён снизу толкается вверх, Чонгук сверху вбивается глубже, ритм сначала рваный, потом синхронизируется — в унисон, жёстко, безжалостно. Джин уже не говорит связно. Только обрывки: — Ебите… сильнее… блядь, да… вот так… Тэхён хватает его за бёдра, впивается ногтями, оставляя красные полумесяцы. Чонгук обхватывает Джина за горло сзади — не сильно, но достаточно, чтобы почувствовать, как пульс бьётся под пальцами. Они двигаются быстрее, пот стекает по спинам, по животу, смешивается с предэякулятом, с потом, с запахом секса. Первым кончает Тэхён — резко, с низким рыком, выгибаясь под Джином, заполняя его горячими толчками. Джин чувствует это внутри, как пульсирующий жар, и сам срывается следом — член дёргается, сперма брызжет на живот Тэхёна, на простыни, густая, белая. Он сжимается вокруг обоих так сильно, что Чонгук не выдерживает — вбивается последний раз до упора и кончает внутрь, рыча прямо в ухо Джина, заполняя его до краёв, пока сперма не начинает вытекать, стекая по бёдрам. Они замирают. Тяжёлое дыхание. Запах пота, спермы, алкоголя. Джин лежит между ними, раздавленный, заполненный, всё ещё дрожащий. Тэхён проводит пальцем по его губам, засовывает внутрь — Джин послушно облизывает, пробуя их всех троих сразу. Чонгук целует его в висок, шепчет цинично, почти нежно: — Ну что, хён… теперь точно поспишь между нами. Только теперь уже не уснёшь. Джин хрипло смеётся, глаза закрыты. — Заткнитесь оба… и не вынимайте пока. Хочу чувствовать вас внутри ещё хотя бы час. (Кадр, будто из тёмного клипа: трое тел, переплетённых в полумраке, потные спины, размазанная сперма на коже, красноватый свет от настольной лампы падает на лица — усталые, удовлетворённые, всё ещё голодные. Тэхён смотрит с ленивой ухмылкой, Чонгук прикусывает шею Джина, Джин просто лежит, отдаваясь, с полуулыбкой человека, который наконец получил именно то, чего хотел — и даже больше.)