Святые сердца

Basic Instinct — The Acid

      Бен Карсон сказал: «Хирургия — это не работа, это призвание. Она требует преданности, самопожертвования и глубокого чувства цели».       Тэхён с трудом мог согласиться с его словами в пять часов утра.       Распухшая от боли голова была неподъёмной. Тёплая, смятая со всех углов подушка совсем не облегчала глухую пульсацию в висках.       Бессонная ночь имела свои последствия. И ещё никогда они не были хорошими. По крайней мере, за двадцать шесть лет Тэхён так и не увидел ни одного положительного результата.       Он отказывался от сна по разным причинам, и ни разу — по добровольным, если это не касалось учёбы. Это могла быть прорвавшаяся труба, неудачная попытка суицида соседа или, как сегодня, беспокойный сон Чонвона.       И если устранение последствий потопа и оказание первой помощи соседу заняли одну ночь, и больше подобного не повторялось, то беспокойные сны Чонвона не имели никакого графика.       Но Тэхён совсем не злился. Он не мог сердиться на своего годовалого племянника.       Будильник, стоявший на прикроватной тумбе, повторно затрещал.       Тэхён сильно нахмурился, перекатился на живот, ближе к краю кровати, и щёлкнул по заедающей кнопке электрических часов. Он шумно выдохнул душноватый и нагретый за ночь воздух и вылез из-под тяжёлого одеяла.       За стенкой раздался детский плач, шарканье протёртых тканевых тапочек о пол и тихий убаюкивающий голос.       Тэхён поджал сухие колючие губы. Он медленно провёл ладонями по отёкшему лицу и, посидев так ещё несколько необходимых минут, встал на ноги.       До восхода солнца три часа. Маленькая комната, погружённая в ранний утренний мрак, ещё дремала.       Старые выцветшие плакаты с Мадонной, Бритни Спирс, Аврил Лавин и Селин Дион прятались в большой тени от внушительной книжной полки. Тэхён каждый день беспокоился, что в какой-то момент она всё-таки сломается. И без того впечатляющее количество книг увеличивалось с каждым годом.       Тэхён повернул голову в сторону окна и замер, увидев крупные хлопья снега. Они, подгоняемые ветром, резво кружились в воздухе.       Сегодня его первый день интернатуры.       Было немного странно осознавать это, хотя Тэхён никогда не сомневался, что дойдёт до этого.       По привычке он коснулся своего левого запястья и поскрёб по нему коротким ногтем большого пальца.       В дверь раздался стук, и через мгновение в проёме показалась голова Сокджина.       — Хотел убедиться, что ты встал, — произнёс он. — У тебя полтора часа на сборы.       Тэхён вяло кивнул и хрипнул в ответ:       — Да, я помню.       Сокджин больше ничего не сказал. Он простоял так ещё с мгновение, а после молча вышел из комнаты и спустился на кухню.       В грудной клетке засвербело неконтролируемым вялым раздражением. Но оно быстро исчезло. За столько лет под одной крышей Тэхён научился уживаться со старшим братом и его маниакальным желанием контролировать абсолютно всё.       Это тяжело, но не нереально.       Тэхён кинул взгляд на часы и без энтузиазма направился в ванную комнату, не желая задерживаться и после ехать на автобусе. В коридоре оказалось сильно прохладнее. Он тут же весь сжался, скрестил руки на груди, стараясь сохранить тепло, и зябко поёжился.       Февраль в этом году особенно кусачий. Тэхён помнил, как в это же время год назад уже носил более лёгкие вещи.       — У Джина сегодня дерьмовое настроение.       Тэхён развернулся всем телом в сторону голоса.       Намджун укачивал на руках своего годовалого сына и выглядел настолько уставшим, насколько это вообще было возможно. Чонвон капризно кряхтел и похныкивал, дёргая в воздухе пухлыми ножками с круглыми розовыми пятками.       Тэхён при виде него невольно расплылся в нежной улыбке. Он подошёл поближе к Намджуну и слегка склонился над Чонвоном, проворковав:       — Привет, маленький нарушитель порядка.       — Не выспался, да? — Намджун неловко поджал губы. — Прости. Я правда пытался укачивать его, но…       — Всё в порядке, правда, — Тэхён перебил брата на полуслове, поспешив избавить их обоих от ненужных извинений. Он действительно не сердился и не искал виноватых. — Я будущий хирург. Не высыпаться — это уже образ жизни.       Намджун невесело усмехнулся. Тёмные мешки под его глазами приобрели насыщенный фиолетовый оттенок.       — И не поспоришь.       — У тебя ведь сегодня выходной? — уточнил Тэхён.       — Да, — Намджун кивнул на сына. — У Чонвони в десять утра плановый осмотр, так что мы доедем до больницы. А потом, может, немного прогуляемся.       Тэхён слабо улыбнулся и понятливо кивнул. Он понимал, что на самом деле Намджун хотел бы просто выспаться и побыть в одиночестве хотя бы сутки. Но не то чтобы у него был выбор.       Он воспитывал Чонвона один. Девять месяцев назад его жене поставили диагноз послеродовой психоз. И через несколько недель после этого она просто ушла.       Джихён оставила Чонвона и записку Намджуну с бесконечным количеством извинений и исчезла. Куда именно — неизвестно. Просто пропала, словно и вовсе никогда не существовала в его жизни.       До её ухода они с Намджуном жили в Пусане, снимали квартиру, и оба работали в одной больнице.       Поэтому Тэхён искренне удивился, когда восемь месяцев назад в первом часу ночи Намджун появился на пороге Сокджинового дома с чемоданом, коляской и крошечным Чонвоном на руках.       Они не виделись четыре года, поэтому такая встреча и правда была неожиданностью. Тэхён хорошо помнил ту ночь. Погода была дождливой и ветреной. И у них перегорела лампа в гостиной.       Сокджин тогда отсыпался после тяжёлой смены и четырёх экстренных операций.       Намджун не справлялся и нуждался в помощи. И теперь они вчетвером жили в доме Сокджина и работали в одной больнице. Точнее, Тэхёну только предстояло присоединиться к ним.       Не особо колоритный набор: заведующий отделением детской хирургии, операционный медбрат, интерн и младенец.       — Сегодня обещали сильный ветер, если верить прогнозу погоды.       Намджун пожал плечами.       — Свежий воздух полезен. Пройдусь с ним по парку хотя бы. — Он тяжело выдохнул. — Волнуешься? Первый день же.       Тэхён неконтролируемо зевнул и, лениво потянувшись, отрицательно помотал головой.       — Нет. — Он не врал.       Потому что правда не волновался. Он не считал этот день особенным. Может быть, потому что всё ещё не до конца осознал реальность.       Тэхён не мог избавиться от привычки думать, что впереди его ждёт обычный учебный день. Как и все предыдущие шесть лет.       Второй мыслью после трели будильника, кроме как сожаления о прерванном сне, было желание не попасть в пробку по дороге в университет.       Но сегодня его повезёт Сокджин. И не в университет, а в больницу «Святые сердца».       Тэхён больше не студент. Он интерн.       Намджун приподнял уголки губ.       — Тогда не буду желать тебе удачи.       — И не надо, — сонно улыбнулся Тэхён.       — Просто не строй из себя Гермиону Грейнджер.       — Она была классной. И лучшей.       Тэхён коснулся кнопочного носа Чонвона, мягко сжал его пухлую щёчку и, обогнув Намджуна, поспешил принять душ.

***

      Сокджин стоял возле газовой плиты и заканчивал жарить пышный омлет.       Тэхён зашёл на кухню и увидел заставленный едой стол. Намджун, уже сидящий на своём месте, выглядел таким же удивлённым, как и он сам.       Они редко завтракали все вместе. А если и завтракали, то это всегда получалось совершенно случайно. Простое совпадение графиков и свободного времени, не более.       — Чего стоишь? — спокойно спросил Сокджин, посмотрев на него через левое плечо. — Садись.       Тэхён переглянулся с Намджуном и послушно сел за круглый деревянный стол. Он поправил ворот светло-голубой рубашки, выставляющийся из-под тонкого свитера, и неловко откинулся на жёсткую спинку стула в ожидании.       Молчание было неудобным.       В воздухе аппетитно пахло только что сваренным супом. Окна немного запотели.       Тэхён не рассчитывал на завтрак. Он думал, что успеет забежать в круглосуточный магазин рядом с домом и перекусит по дороге в больницу. Это было бы удобно, за рулём всё равно будет Сокджин.       Желудок болезненно скукожился от голода.       — Сегодня какой-то особенный день? — уточнил Тэхён, решив нарушить тишину.       — Твой первый день интернатуры, — ответил Сокджин.       Он поставил тарелку с омлетом с краю стола, снял с себя фартук чёрного цвета без каких-либо рисунков и присоединился к остальным.       — То есть теперь ты разговариваешь. — Намджун провёл рукой по коротким волосам и посмотрел в сторону старшего брата.       — С Тэхёном — да. С тобой пока что желания не появилось.       — Надеюсь, и не появится.       Тэхён закатил глаза, окончательно сдувшись, и взял металлические палочки в руку. Он очень устал от их ссор. Привычно, по-прежнему обидно и слишком громко. Даже когда они говорят вполголоса.       — Вот поэтому от тебя жена и сбежала, — совершенно спокойно сказал Сокджин и пододвинул себе тарелку с рисом.       Чонвон весело вскрикнул с высоты своего детского стула для кормления. Будто бы понял, что речь зашла о маме. Его щёки и рот были перепачканы в овощном пюре, как и ярко-жёлтый слюнявчик.       Он выглядел бодрым для ребёнка, который проплакал большую часть этой ночи. Тэхён завидовал. Ему казалось, что в нём никогда не было столько энергии. Даже в детстве.       Он посмотрел на племянника и безобидно показал ему язык.       Намджун горько усмехнулся.       — Ну, со мной хотя бы не развелись через год после свадьбы, потому что у меня проблемы с головой и…       — Заткнитесь оба, — попросил Тэхён.       Ему даже не нужно было узнавать причину ссоры. Просто не хотелось. Скорее всего, дело снова будет в криво повешенном полотенце или в слове, сказанном не с той интонацией.       Оставшееся время они провели в тишине. В такой же неудобной и неуютной, как и их отношения.       Сразу же после завтрака Сокджин и Тэхён вышли из дома, сели в тёмно-серую «Мазератти» и направились в больницу «Святые сердца». Грязная посуда осталась на Намджуне.       Он всё же пожелал Тэхёну удачи перед его уходом.       Дорога до «Святых сердец» в лучшем случае занимала час. Они жили в тихом спальном районе в нескольких минутах езды от самого Сеула. Тэхён бы и рад поселиться где-то поближе, но пока что у него, как и у Намджуна, не было для этого возможности.       Сокджин старался избегать пробок и всегда выезжал пораньше. Тэхён считал это глупостью. Он бы потратил время на сон, если бы у него была такая возможность.       — Ещё успею показать тебе больницу, — сказал Сокджин, взглянув на время.       — Хорошо.       Это был их единственный разговор за весь путь. От желания слиться с сиденьем спасало радио и утренняя подборка заводных песен.       Когда автомобиль заехал на территорию больницы, Тэхён, зажевав нижнюю губу, прислонился виском к холодному стеклу. Может быть, он всё же соврал Намджуну. Осознание происходящего наконец коснулось его желудка.       Ладони стали липкими от пота. Сегодня он станет интерном.