What He Grows To Be

Книга была старой и потрёпанной, и каждое её слово уже отпечаталось в сознании Тома, оставляя горько-сладкое послевкусие. Библиотека приюта Вул была удручающе скудной, поэтому за свои восемь лет Том уже перечитал в ней всё по меньшей мере по нескольку раз. Книга, которую он держал в руках сейчас, не была исключением, но она была увлекательной, и читать её было лучше, чем ничего не делать или, что ещё хуже, общаться с другими сиротами. — Верни мне мою куклу! Верни её, или я расскажу миссис Коул! — пронзительно закричала Эми, и губы Тома скривились от отвращения. Жалкие, они все. Зачем ему тратить время на то, чтобы быть с ними на улице? Он бы предпочёл остаться в своей комнате, подальше от всего этого шума и ребячества. — Смотри! — голос Билли был таким взволнованным, что Том невольно оторвал взгляд от книги. — Ещё один! Ах, это. Приют был не самым популярным местом, но иногда его посещали идиоты, которые хотели стать родителями, выбирая самого серого из серых. В первые годы Том жадно смотрел на них, улыбался, когда они улыбались, вежливо отвечал на самые глупые вопросы, надеясь вопреки всему, что на этот раз его выберут. Что его потенциал наконец-то заметят и признают. Но что-то неизбежно портило впечатление, которое ему удавалось произвести. Миссис Коул, старая корова, всегда пыталась скрыть его от любопытных взрослых, представляя его последним или шепча что-то о нём, пока они не начинали бояться даже смотреть в его сторону. Горечь и обида быстро сменились яростью, но в конце концов уступили место безразличию. Пусть эти родители выбирают других детей. Пусть они продолжают жить своей бессмысленной, скучной жизнью. Тому были уготованы более великие, более прекрасные дела, и ему не нужна была ничья помощь, чтобы их достичь. Остальные тут же притихли, с надеждой глядя на ворота. Они медленно открылись, и вошёл молодой человек, невысокий и худой, с копной тёмных непослушных волос на голове. Он сделал несколько шагов внутрь и остановился, когда к нему подбежали дети, шепотом здороваясь и фальшиво, отвратительно слащаво улыбаясь. — Ты пришёл за мной? — всхлипнула Сара, и даже со своего места Том увидел, как расширились глаза мужчины, прежде чем он неловко поёрзал, явно чувствуя себя неуютно из-за такого внимания. — Ты отвезешь меня домой? — спросил Роберт, их самый младший. Том насмешливо наблюдал, как глаза мужчины расширились ещё больше и как он почти беспомощно посмотрел на детей, прежде чем отвернуться от них и выбежать за ворота. Что ж. Это было быстро. Какой слабак. Фыркнув, Том снова сосредоточился на книге, слушая, как остальные разочарованно перешёптываются. Иногда такое тоже случалось. Маленькие идиоты перестарались, и не-родители выбежали в слезах, слишком расстроенные необходимостью выбирать одного и оставлять других с разбитым сердцем. Но этот мужчина установил совершенно новый рекорд. Книга снова начала увлекать его, размывая контуры раздражающего серого мира, но новый всплеск возбуждения и недоумения среди детей заставил Тома оторваться от чтения. Нахмурившись, он поднял взгляд и увидел, что тот же мужчина снова вошёл в приют. На этот раз в руках у него было что-то похожее на десятки плюшевых игрушек, и Том уставился на них, гадая, сколько они могут стоить и где он мог так быстро их достать. — Вот, — пробормотал мужчина, и его голос был таким мягким, какого Том и ожидал от человека, который был так смущённо эмоционален. Вскоре все двадцать один ребёнок держали в руках свои игрушки, прижимали их к груди и с благоговением смотрели на мужчину. Все, кроме Тома. Мужчина даже не взглянул на него, как будто тот был недостоин его внимания. По-видимому, он вообще не заметил бы его, если бы не принёс ему игрушку. Отторжение было постоянным спутником Тома, но он всё равно чувствовал, как внутри него бурлит горечь, нашептывая ему в уши ядовитые слова. Нежелательный. Незначительный. Нежелательный. Стиснув зубы, Том невидящим взглядом уставился в книгу, хотя каким-то образом всё ещё осознавал всё, что делал этот человек. Он начал пробираться сквозь толпу детей к входной двери, неуверенно улыбаясь всем извиняющейся улыбкой, как покорный дурак. — Смотри, — прошептала Эми, — у этого урода нет игрушки! Том невольно напрягся, по-прежнему отказываясь поднимать глаза. — Даже те, кто никогда его раньше не видел, не хотят тратить на него деньги! — радостно воскликнул Билли. Том вскинул голову и уставился на них, его ярость быстро нарастала, разливаясь жидким огнём по венам. Что-то ещё начало нарастать в нём, что-то тяжёлое и покалывающее, но прежде чем он успел направить эту энергию на кого-то, мужчина внезапно остановился и снова повернулся лицом к остальным. — Вообще-то, — сказал он, и Том удивился, каким холодным и твёрдым стал его голос, — я собираюсь его усыновить. Во дворе воцарилась мёртвая тишина. Дети разинули рты, а Том сидел как вкопанный, не понимая, правильно ли он расслышал. Мужчина снова зашагал прочь, по-прежнему не глядя на Тома. Когда он скрылся в здании, Том наконец стряхнул с себя оцепенение и плавно вскочил на ноги, захлопнув книгу. Ничего не сказав, он тоже направился к двери, заставляя себя идти спокойно, хотя его сердце бешено колотилось от непривычного волнения. Это что, какая-то шутка? Мужчина даже не взглянул на него, откуда он мог знать, о ком говорят остальные? И с чего бы ему вообще хотеть его усыновить? Как только дверь закрылась, погрузив его в полумрак, Том позволил себе ускориться. Он догнал мужчину на лестнице. — Ты солгал? — тихо спросил Том, окинув его подозрительным взглядом. Мужчина остановился, помедлил, а затем повернулся к нему, словно нехотя, как будто ему не хотелось на него смотреть. —Нет, - сказал он. —Я не лгал. Том моргнул, не ожидая такого ответа. В этом не было смысла. Он никогда раньше не видел этого незнакомца, и было ясно, что мужчина не хотел с ним общаться. Да, он смотрел на него, теперь, когда Том наконец-то взглянул на него, но в его взгляде читалось нежелание и что-то ещё, чего Том не мог понять. —Итак,… ты собираешься усыновить меня, - сказал он. —Да. —Ты вообще знаешь, кто я? Губы мужчины скривились в сухой, ироничной улыбке. —Том Риддл, — тихо сказал он. — Восемь лет. Он больше ничего не добавил, и Том почувствовал, как нарастает разочарование. —Кто ты такой? - спросил он. Еще одна странная улыбка. — Гарри Поттер. Хотя я и не жду, что это имя что-то тебе скажет. Том пристально смотрел на мужчину, отмечая его волосы, тонкие черты лица, глаза. Зелёные, странно яркие. Если подумать, несмотря на разный цвет глаз, они были чем-то похожи. Может ли быть?.. — Вы мой отец?— Он ненавидел себя за то, что запнулся на этом слове, ненавидел себя ещё больше за то, что его сердце радостно забилось. Фамилия его отца должна была быть «Риддл», но кто знает, что могло измениться за эти годы? Гарри Поттер выглядел ошеломлённым, и его реакция была достаточным ответом. Том выпрямился и вызывающе прищурился. — Нет, — запоздало ответил Поттер почти грустно. Затем он вздохнул. — Я понимаю, что у тебя есть вопросы. Я думал сначала поговорить с миссис Коул, но раз ты уже знаешь о моих планах… давай пройдем в твою комнату. Там мы сможем поговорить. Том колебался, обдумывая эту просьбу. Он не был идиотом. Идти в свою комнату со странным взрослым было не самым разумным решением, но по какой-то причине он не чувствовал от него никакой опасности. Его инстинкты оставались в спящем режиме. — Хорошо, — натянуто сказал он. —Следуйте за мной. Они молча поднялись по лестнице. Когда они дошли до комнаты 27, Том пропустил Поттера вперёд, внимательно наблюдая за ним, прежде чем закрыть дверь и сесть на кровать. — Я видел тебя с твоей группой несколько дней назад, — Поттер снова не смотрел на него, вместо этого разглядывая свои руки. — Я сразу понял, что ты другой. В груди Тома вспыхнуло ликование, но он поспешил скрыть свои чувства. Он не собирался поддаваться лести. Он не был настолько наивен. — Насколько другой? — проницательно спросил он. — Ты когда-нибудь делал то, что никто не мог объяснить? Что-то необычное? Восторг разгорелся сильнее, и Том сжал кулаки, пытаясь сохранять спокойствие. —Да! - в его голосе все еще звучало нетерпение. — Иногда я могу заставить других делать то, что я хочу. Я могу контролировать их действия. Я могу двигать предметы, не прикасаясь к ним. — Его способности были крайне противоречивы, но Том не собирался говорить об этом Поттеру. Он хотел казаться могущественным, чтобы… Что, если это была ловушка? Какой-то тест, который организовала миссис Коул, как тот, что был со священником два года назад, и Том попался… Но Поттер кивнул, как будто уже ожидал его ответа. — Я так и думал, — произнёс он, и, поскольку в его голосе не было упрёка, Том слегка расслабился. — Я знаю, что другие презирают тебя за это. Люди жестоки, когда сталкиваются с чем-то, чего не понимают. — Это потому, что они обычные. Я особенный. Единственный в своём роде. Поттер резко поднял голову, и его глаза снова стали холодными. — Не единственный в своём роде, — резко сказал он. — Есть и другие, такие же, как ты. Как я. И это не делает никого из нас обычными. Мы все люди, просто… разные. Том усмехнулся, но прежде чем он успел ответить, в его голове промелькнуло что-то ещё. Поттер подразумевал, что он тоже особенный. Как и Том. — Ты тоже можешь что-то делать? Что именно? — спросил он. Поттер слегка улыбнулся, но, казалось, искренне. Его взгляд на мгновение скользнул по шкафу Тома, но затем он отвёл глаза. В следующую секунду его руки начали светиться, и он достал из воздуха маленькую игрушечную змею. Том ахнул, жадно глядя на неё. — Это так ты взял все остальные игрушки? — спросил он, мысленно перебирая варианты, планируя, рассчитывая… — Нет, — смущённо улыбнулся Поттер. — Я не могу создать настоящую игрушку с помощью магии. Те, другие, я купил в обычном магазине. Вытащив странную палочку, Поттер взмахнул ею, и игрушка исчезла. — Магия, — прошептал Том. — Если у нас есть магия, это делает нас… — Волшебниками, — теперь Поттер смотрел на него без всякого холода. Он казался сочувствующим. — Я понял, что ты один из них, когда увидел тебя. Я знаю, каково это — быть с людьми, которые тебя не хотят, которые ненавидят тебя за то, что ты существуешь. Поэтому я решил помочь. Радость Тома всё ещё бурлила в нём, но он был и настороже. Поттер был полон противоречий. С другими сиротами он вёл себя как мягкосердечный дурак, пока они не переступали некую личную черту. Тогда он становился ледяным и пугающим. Сначала он отказывался смотреть на Тома, а когда всё-таки посмотрел, его взгляд был настороженным и почти враждебным. Теперь он явно проникся к нему симпатией, но надолго ли? И как всё это объясняет его желание усыновить его? — И много еще таких, как мы? - спросил Том. — Да. Не так много по сравнению с магглами — это обычные люди, но мы, как правило, держимся вместе. — Значит, ты усыновляешь каждого волшебного ребёнка, которого видишь? — холодно спросил Том, и лицо Поттера вытянулось. — Нет, — сказал он после паузы. — Большинство волшебных детей живут в семьях. Я… — ещё одна пауза. — Я недавно в Лондоне. Я приехал издалека. У меня нет семьи, я потерял друзей и чувствую себя одиноким. Поэтому я уже подумывал о том, чтобы усыновить ребёнка, когда увидел тебя. Это было похоже на судьбу. Том ничего не сказал, с подозрением глядя на него. Он не знал почему, но сомневался в истории Поттера — может быть, из-за того, насколько абсурдной она казалась. Он бы никогда не подумал о том, чтобы усыновить кого-то по такой жалкой причине. С другой стороны, он не был похож на большинство людей. И если Поттер был дураком, то Том выиграет от этого. — Не хочешь пойти со мной? — нерешительно спросил Поттер. — У меня есть дом. Он не очень большой, но лучше, чем это место. Я могу научить тебя основам магии, пока тебе не исполнится одиннадцать. Том сразу же насторожился. - А что будет, когда мне исполнится одиннадцать? — Ты поедешь в Хогвартс — это школа для волшебников. Я расскажу тебе о ней подробнее, когда мы уладим все формальности. Ну что, ты согласен? Ты бы хотел… — Конечно, — огрызнулся Том. Что за идиотский вопрос! Потом он понял, что ведёт себя грубо, и, увидев, как напрягся Поттер, почувствовал себя неловко. Так не пойдёт. Тому придётся постараться. Он должен оставаться в милости у Поттера, чтобы иметь возможность использовать его. — Кто бы не захотел покинуть это место? — добавил он гораздо мягче, и Поттер, идиот, тут же смягчился в ответ. — Я так и думал, — пробормотал он. — Почему бы тебе не собрать свои… вещи? — Ещё один взгляд в сторону шкафа. — Я пойду поговорю с миссис Коул, и если всё пройдёт хорошо, я вернусь за тобой примерно через полчаса. Том кивнул, внимательно наблюдая за тем, как Поттер идёт к двери. Затем он ушёл, и в комнате Тома снова воцарилась звенящая тишина. Он был волшебником. Он был особенным. Если бы он узнал больше, то смог бы гораздо лучше контролировать свои способности, и тогда не нашлось бы человека, который смог бы противостоять ему. Он ещё не был уверен насчёт Поттера, в том, что он представляет собой — пользу или угрозу, но пока он сойдёт. Он был волшебником. На губах Тома появилась счастливая, радостная улыбка, и как бы он ни старался, он не мог её скрыть. *** Миссис Коул выглядела немного бледной, когда пришла проводить его. Она то и дело бросала тревожные взгляды на Поттера. Сначала Том не понимал их, но, как ни странно, подсказку дала Эми. — Он поймёт, какой ты урод, и вернёт тебя, — прошипела она Тому на ухо. — Только подожди. Ты сделаешь что-нибудь, что ему не понравится, и вернёшься сюда навсегда. Том холодно посмотрел на неё. Он представил, как втыкает ей в глаза иглы, пока они не начнут кровоточить. Он представил, как вырывает ей язык из грязного рта и заставляет её съесть его. Он попытался подключиться к своей магии, сосредоточившись на Эми, но, хотя он и чувствовал, как какая-то сила бурлит в его крови, ничего не происходило. Он попытался ещё раз, и Эми вдруг закричала, закрыв руками глаза. Крови не было видно, но она продолжала кричать от боли, и Том, наблюдая за этим, улыбнулся ещё шире. Затем его взгляд упал на Поттера, и его улыбка погасла. Поттер смотрел на него в ответ, и на его лице снова появилось безразличное выражение. В его зелёных глазах был лёд, и в голове Тома снова зазвучали насмешливые слова Эми. Должно быть, именно об этом беспокоилась миссис Коул. Она думала, что Поттер вернёт его и создаст проблемы для приюта, навредив его репутации. Как будто там было что-то, чему можно навредить. Тем не менее, они были правы, как бы Тому ни хотелось это признавать. Поттер мог бы отправить его обратно. Том зависел от него. И пока он не приобрёл хоть какое-то влияние, ему приходилось подчиняться Поттеру, делать всё, чтобы мысль избавиться от него даже не приходила Поттеру в голову. — Я готов, — невинно сказал Том, сжимая в руках свою маленькую сумку. Эми перестала плакать, и Поттер кивнул и направился к выходу. Остальные дети бросали на Тома завистливые и полные ненависти взгляды, и Поттер, должно быть, заметил их, потому что внезапно замедлил шаг, подождал Тома и взял его за руку. Тому не нравилось, когда к нему прикасались так небрежно, но в данных обстоятельствах он не возражал. Ухмыляясь над маленькими глупцами, он сильнее сжал руку Поттера. Затем он шагнул в новый мир. *** Тошнота от резкого движения в пространстве, напомнившем Тому космос, тяжело отдавалась в желудке, но сам факт возможности путешествовать таким образом почти не ощущался. Они проехали через весь город и, возможно, за его пределы всего за несколько секунд. Сколько возможностей открывало такое путешествие? Тому не пришлось бы тратить время на транспорт, если бы он научился этому. Это сэкономило бы ему часы. Часы, которые он мог бы потратить на что-то полезное, например, на получение новых знаний. Поттер должен был научить его. До тех пор Том будет вести себя наилучшим образом. Дом Поттера был просторным, но почти пустым. Казалось, что Поттер никогда здесь не был, поэтому Том снова стал настороженно наблюдать за ним. — У меня не было времени ничего с ним делать, — ответил Поттер на свои невысказанные мысли. — Я переехал несколько дней назад. Кроме того, это будет и твой дом тоже. Что ты думаешь о том, чтобы вместе оформить интерьер? Том остановился, ошеломлённый этим предложением, и что-то внутри него затрепетало. Украшать дом? Делать здесь то, что хотел, как будто дом действительно принадлежал ему? Ему понравилась эта идея. Она ему очень понравилась. — Хорошо, — осторожно сказал он. — Где я буду спать? Поттер рассеянно взъерошил свои темные волосы. — Где угодно, — сказал он. — Ты можешь выбрать любую комнату, кроме моей, конечно. Пойдём, я покажу тебе, что у нас здесь есть. Том собственнически обхватил свою сумку и последовал за Поттером вверх по лестнице. В доме было восемь спален, и после долгих раздумий он выбрал ту, которая находилась дальше всего от Поттера. Он не хотел, чтобы его беспокоили. И он хотел услышать приближение Поттера издалека — так было бы безопаснее. — Эта, — сказал он, кладя сумку на кровать. Поттер кивнул и почему-то почувствовал облегчение. Рад, что Том хочет побыть подальше от него? — Давай превратим эту кровать во что-нибудь более удобное, — пробормотал он. Взмахнув палочкой, он внезапно изменил кровать, увеличив её в размерах и сделав выше. Появился зелёный балдахин, создающий дополнительное укрытие, и Том тихо ахнул, не в силах сдержать волнение. Теперь кровать выглядела царственно, как на страницах книг, которые он читал в приюте, дрожа под тонким одеялом. Роскошная, дорогая — достойная его. — Ты можешь сделать то же самое со стенами и полом? И с потолком? — требовательно спросил он. Поттер бросил на него странный, расстроенный взгляд, и Том тут же взял себя в руки. — Спасибо, — произнёс он и попытался улыбнуться. — Выглядит замечательно. Поттер, похоже, не обрадовался — на самом деле его лицо стало ещё более напряжённым, как будто он видел насквозь манипуляции Тома и это его расстраивало. — Я не могу сделать то же самое с чем-то ещё, — наконец ответил он. — Я переделал уже имеющуюся кровать. Остальное нам придётся купить. Почему бы тебе не распаковать сумку, чтобы мы могли решить, что ещё тебе нужно? Том пожал плечами, но не стал спорить. Вскоре все его вещи были разложены на кровати, и, как ни странно, он почти смутился из-за того, как мало у него было вещей. Поттер некоторое время молчал, а когда заговорил, его голос был ровным. — Эти три вещи. Они принадлежат тебе? В нём тут же нарастало напряжение, и Тому не нужно было смотреть на Поттера, чтобы понять, что тот имеет в виду. Серебряный крестик, маленькая кукла и порванное плюшевое сердечко. Его маленькие победы, которыми он очень гордился. Вряд ли Поттер посмотрит на это по-своему. — Ну что? — интонация Поттера стала резче, и Том неохотно ответил: — Нет. — Я так и думал, — Поттер посмотрел прямо на него, и, хотя Тому в жизни приходилось сталкиваться с гораздо более устрашающими людьми, впервые за свою память он почувствовал себя неуютно. Это было так, словно Поттер мог видеть его насквозь. — Зачем ты крадёшь у других? — непринуждённо спросил он, наклонив голову. — Ты бы не стал этого делать ради себя. Почему ты хочешь причинить боль тем, кто слабее тебя? — Почему ты предполагаешь, что они были слабее? — Потому что я видел тебя и видел их. Ты самый сильный из них, с магией или без. То, чего тебе не хватает в силе, ты компенсируешь хитростью. Гордость и счастье переполняли его, и Том вздёрнул подбородок, радуясь тому, что Поттер так о нём думает. ДА. Да, он был сильным. Он был особенным. — Если люди слабы, они заслуживают того, чтобы потерять то, что у них есть. Если они не могут бороться за это, значит, они этого не достойны. — Значит, они потерпят это от тебя. Ты как хулиган. Восторг угас, заставив Тома нахмуриться. — Они это заслужили, — резко повторил он. — Нет ничего сильного в том, чтобы нападать на тех, кто слабее тебя, — так же резко ответил Поттер. — Если ты гордишься своей силой и хочешь бросить кому-то вызов, делай это с теми, кто равен тебе. Делай это с теми, кто сильнее тебя, если тебе особенно хочется приключений, но не нападай на слабых. Потому что в первую очередь это не льстит тебе. Том прищурил глаза, размышляя об этом. Может быть… может быть, Поттер был прав в какой-то степени. Играть в игры с другими сиротами было так же увлекательно, как мучить котёнка. Старшие дети доставляли ему проблемы в прошлом, но даже тогда Том не назвал бы их достойными соперниками. Их возраст и физическая сила, которая с ним связана, не заслуживали уважения. Это привело его к другому вопросу. — Никто не ровня мне, — сказал Том, усмехаясь. Ему было всё равно, какое впечатление он производит на Поттера, по крайней мере, в тот момент. Что-то в этом человеке пробудило в нём всю его злобу. — Может, не в приюте, — неожиданно признался Поттер. — Но теперь, когда ты живёшь со мной, у тебя больше возможностей. Вместо того, чтобы преследовать тех, кто не может дать отпор, почему бы тебе не сосредоточиться на мне? Что? Ещё одна странная особенность Поттера: каким-то образом ему всегда удавалось застать его врасплох. — Что ты имеешь в виду?— Нахмурившись, спросил Том. — Именно то, что я сказал, — Поттер улыбнулся ему, на этот раз чуть теплее. — Если тебе нужно проверить свою силу, будь то магические способности или хитрость, прояви изобретательность. Я более чем способен стать твоим противником. — Но ты же — —Я - что? О, как Том не хотел этого признавать. — Ты знаешь больше заклинаний, чем я, — процедил он сквозь зубы. — Конечно, ты победишь. Пока что. — Тем больше причин стараться изо всех сил, — улыбка Поттера стала шире. — Кроме того, я думаю, ты меня не так понял. Я не имею в виду, что ты должен вести со мной настоящую войну. Но если тебе нужен вызов, как я думаю, ты можешь найти его в чём-то, что не причинит реального вреда. Мы можем начать с готовки. У Тома отвисла челюсть. — Что? — выпалил он. — Какое отношение к этому имеет готовка? — Я скоро приготовлю нам ужин. Почему бы тебе не попробовать что-нибудь испортить? Удар был настолько сильным, что Том не мог прийти в себя несколько секунд. Был ли Поттер безумен? Какой смысл вообще был в этой безумной, детской идее? — Какой в этом смысл? — Недоверчиво спросил Том. — Я голоден. Зачем мне портить себе ужин? Поттер, этот ублюдок, посмел закатить глаза. — Не будь смешон, конечно, я всё равно тебя накормлю. Но мы можем поспорить. Если я выиграю, мы съедим то, что я приготовил. Если выиграешь ты, я приготовлю то, что ты хочешь. Всё, что ты хочешь. — Вообще всё? — уточнил Том, и Поттер торжественно кивнул. — Вообще всё. Даже если такие ингредиенты нельзя найти в Англии. Это было… интересно. Том сразу же вспомнил все возможные и невозможные рецепты, но он мало что знал о еде — в приюте было очень ограниченное меню, и он определённо не хотел пробовать ничего из тамошней еды. Ему придется провести кое-какие исследования. — Договорились, — произнёс он вслух, не в силах бороться с волнением, которое быстро охватывало его. — Как мы это сделаем? — Мы будем готовить вместе. Если я замечу, что ты мешаешь процессу, у тебя будет возможность попробовать ещё раз, но на другом этапе приготовления. — Отлично, — Том застегнул сумку на молнию и снова повернулся к Поттеру, его лицо было решительно настроено. — А теперь пойдём. Двадцать минут спустя Том резал овощи, наблюдая, как Поттер передвигается по кухне. К его сожалению, ему пришлось смириться с тем, что он не сделает ничего, что могло бы испортить ужин сегодня вечером. Во-первых, он должен был лучше познакомиться с кулинарными навыками Поттера, увидеть, что легче всего саботировать, где он может проскользнуть незамеченным. Только тогда он будет действовать. — Из любопытства, почему ты выбрал именно эти вещи для кражи? — спросил Поттер, взбивая яйца в миске. Том недоверчиво посмотрел на него. — Потому что их владельцы раздражали меня больше всего, — ответил Том. — И потому что они дорожили ими больше всего на свете. - Трудно было их украсть? — спросил он. Почему он спрашивал обо всем этом? — Нет. — Как отреагировали эти дети? — Они плакали, — губы Тома растянулись в ухмылке, прежде чем он успел себя остановить. — Это было жалко. — Жалкое зрелище, — задумчиво протянул Поттер. — Но ты был рад, когда взял игрушки, не так ли? — Ну и что? — Скажи, что бы вызвало у тебя большее чувство восторга: украсть у других или очаровать их так, чтобы они добровольно отдали тебе то, что им дороже всего? Том забыл об овощах и вместо этого уставился на Поттера. — Очаровать? — переспросил он. — Вы имеете в виду с помощью магии? — Нет. Я имею в виду искренне. Сможешь ли ты понравиться им настолько, чтобы они захотели отдать тебе эти вещи? Его охватило чувство удивления, и следующие несколько минут Том провёл в тишине, размышляя над этой новой идеей. — Я мог бы, — пробормотал он наконец. — Но это займёт время. — Разве это не сделало бы победу слаще? Чертов Поттер. Неужели он всегда должен удивлять его? С другой стороны, Тому нравилось, что Поттер обращался с ним как со взрослым. Не как с уродом, а как с человеком, с которым он разговаривал на равных. Это было приятно. Он больше ничего не сказал и вернулся к своим овощам, но слова Поттера продолжали звучать у него в голове, пробираясь в самые тёмные её уголки. Очаровать других детей и заставить их добровольно подчиниться ему? Это было бы ещё приятнее. Обмануть этих червей так, чтобы они не смогли понять его истинные намерения, нуждаясь в его присутствии... Том улыбнулся, и эта улыбка не сходила с его лица весь вечер.  

***

  На следующий день Поттер повел его за покупками. В первом магазине, куда они зашли, была разная одежда, и Том неловко стоял перед витриной, не зная, что делать. Он понятия не имел, богат ли Поттер. Стоит ли ему попросить что-то скромное? Вчера он, возможно, позволил себе несколько раз снять маску, но сегодня он был собран и вежлив до приторности. Не будет ли жадностью с его стороны попросить несколько нарядов? Сколько он может потребовать, чтобы Поттер счёл это приемлемым? Краем глаза Том заметил, как Поттер потянулся к его плечу, но тут же отдёрнул руку. Как будто ему было неприятно прикасаться к нему. Тёмная горечь поднялась внутри, протягивая свои ядовитые щупальца, и Том попытался оттолкнуть её. Что с ним было не так, что другой волшебник, тот, кто его усыновил, отказывался прикасаться к нему, если в этом не было крайней необходимости? Поттер не был похож на людей из приюта. Магглов. Он должен был быть другим, но всё равно, казалось, за что-то презирал Тома. — Ты можешь выбрать всё, что захочешь, — неловко сказал Поттер. — У меня достаточно денег, чтобы позволить себе это. — Я бы так не сказал, глядя на то, что на тебе надето, — холодно заметил Том, и лицо Поттера странно исказилось, словно он не знал, смеяться ему или обижаться. — Мне всё равно, во что я одет, — признался он. — Но я чувствую, что тебе не всё равно. Так что, как я и сказал, выбирай, что хочешь. Поттер был вечным противоречием. Он отказывался даже похлопать его по плечу, но был готов потратить на него целое состояние? Что ж, если он не знает, чего стоят его собственные деньги, Том не собирается с ним спорить. Вскоре он стал таким же безупречным, как те богатые ублюдки, которые иногда приезжали в их приют, набитые деньгами и престижем. От дикой радости и прилива сил у Тома закружилась голова, и он ухмыльнулся Поттеру, прежде чем успел отругать себя, чувствуя себя совершенно, бездумно счастливым. Поттер улыбнулся в ответ, хотя и несколько тускло. — Куда дальше? — спросил он. — Может, мороженого? Предательский желудок Тома заурчал, и губы Поттера снова дрогнули. — Я приму это за «да», — сухо сказал он. — Пойдём. Я знаю хорошее место неподалёку.   — У волшебников есть свои места? — спросил Том, когда они сидели в кафе. Поттер кивнул. — Да. Скоро я отведу тебя в Косой переулок, чтобы ты увидел мир, частью которого являешься. Мы не сможем купить тебе волшебную палочку, пока тебе не исполнится одиннадцать, но ты всё равно сможешь купить то, что тебе нравится, например, книги. — Книги, — благоговейно повторил Том. Волшебные книги. Инструмент для раскрытия тайн и получения знаний. —Я научу тебя всему, что знаю о магии. О том, какой она должна быть и какой не должна быть. Но есть ещё маггловские науки, которые, я думаю, тебе стоит изучать, так что нам нужно решить, хочешь ли ты ходить в школу или остаться дома со мной в качестве учителя. —Ты знаком с маггловскими науками? По лицу Поттера пробежала тень. — Да, — произнёс он. — Первые одиннадцать лет своей жизни я провёл в мире магглов, не подозревая о существовании магии. Том замолчал, услышав эти слова, и понял больше, чем говорил Поттер. В его голосе была неподдельная грусть, и что-то в ней создавало такое сильное ощущение родства, что Том почти почувствовал слабость от его силы. Поттер, поймав его пристальный взгляд, поморщился. — Ты не единственный, кого называли уродом за то, что ты не мог контролировать, — мрачно подтвердил он. — И это ещё одна причина, по которой я решил тебя усыновить. Это прозвучало слишком близко для утешения, поэтому Том усмехнулся. — Создать семью? — он вложил в это слово всё отвращение, которое испытывал к этой мысли, всё неизбежное разочарование, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы смутить Поттера. К его удивлению, Поттер лишь кивнул. — Да, — просто ответил он. — Единственная семья, которая у меня была, распалась. Всё, что я мог для них сделать, — это начать всё сначала. Вот это было еще более любопытно. — Как распалась? - Спросил Том, и Поттер заколебался. — Это история для другого раза, — сказал он наконец. — Короче говоря, один из моих лучших друзей умер. Другой мой лучший друг, его жена, уже никогда не была прежней. Смотреть, как она угасает день за днём, было невыносимо. — Значит, ты бросил её, — в голове Тома промелькнула смутная тревога, и он постарался изобразить сочувствие на лице. Если Поттер смог бросить своего лучшего друга, то он мог бы бросить и его, если бы что-то пошло не так. Том не должен забывать о себе. Он должен стараться усерднее, свести свои промахи к минимуму. — Как я уже сказал, это не та история, которую я готов обсуждать сегодня, — Поттер сосредоточился на своём мороженом. Тому хотелось подтолкнуть его, но что-то подсказывало ему, что сейчас это не лучшая идея. — Сколько тебе лет? - спросил он вместо этого, и Поттер расслабился. — Двадцать пять, — сказал он, и Том недоверчиво фыркнул. — Ты выглядишь моложе. — Поттеру было около семнадцати. Было унизительно, что Том вообще мог подумать, что он его отец. — У некоторых людей нет такой роскоши, как взрослеть, — загадочно сказал Поттер и, прежде чем Том успел понять, что он имеет в виду, добавил: — Так что ты думаешь о своём образовании? Ты предпочитаешь ходить в школу или… — Ты, — выпалил Том. Когда Поттер просто уставился на него, он поспешил уточнить: — Я бы хотел, чтобы ты меня научил. Его ответ, похоже, понравился Поттеру — его лицо озарилось, прежде чем снова помрачнеть. — Хорошо, — сказал он. — Начнем завтра.

 

***

  Следующие недели были самым умственно захватывающим и стимулирующим временем в жизни Тома. Поттер настаивал на том, чтобы в первой половине дня он учил его маггловским предметам, а потом они обедали. После этого Поттер рассказывал ему о магии — часами, часами, наполненными объяснениями, фактами и предположениями. Он никогда не вдавался в подробности — сколько бы Том ни спрашивал, Поттер отказывался учить его настоящим заклинаниям, утверждая, что он ещё не готов, но Том был уверен, что со временем ему удастся переубедить его. Теоретические основы магии были захватывающими. А история об иерархии волшебников — тем более. — В волшебном мире многие волшебники ошибочно полагают, что кровь — это фактор, определяющий ценность человека, — говорил Поттер, его глаза потемнели и прищурились. — Общество делится на магглорождённых, полукровок и чистокровных. Последние считают себя королевской семьёй и относятся к другим как к низшим, но в большинстве случаев они ничем не отличаются от остальных. По крайней мере, в лучшую сторону. — Значит, ты не чистокровный, — язвительно заметил Том, и Поттер прищурился. — Нет, — холодно сказал он. — Я полукровка. И я провёл достаточно времени в волшебном мире, чтобы знать, что кровь ничего не значит. Это явно была больная тема. И это только укрепило мнение Тома о том, что Поттер предвзят и, следовательно, ненадёжен в этом вопросе. — Кровь не может быть бессмысленной, — сказал он. — Мы с вами только два дня назад обсуждали генетику. Признаки могут передаваться по наследству. — Черты характера — да. Превосходство — нет. —Дети больных родителей часто сами болеют. Логично, что у чистокровных детей больше магии. — Нет! — Поттер в расстройстве захлопнул книгу. — У чистокровных волшебников изначально не больше магии. Посмотри на себя. У тебя больше магии и таланта, чем у большинства детей твоего возраста. Я бы даже сказал, что ты самый одарённый в магическом плане ребёнок, которого я когда-либо видел. Ты считаешь себя неполноценным только потому, что ты не чистокровный? Магически могущественный. Поттер думал, что он был магически могущественным. Поттер считал его особенным, несмотря на все его разговоры о равенстве. — Может, я чистокровный, — жадно сказал Том. Это могло бы всё объяснить! Может, поэтому он так отличался от всех остальных — не только потому, что у него была магия, но и потому, что он был королевской особой даже по магическим меркам. Если так… — Это не так. Слова Поттера ворвались в его мысли, и Том напрягся, пристально глядя на него. — Откуда ты знаешь? Поттер странно смотрел на него — наполовину с сочувствием, наполовину с раздражением. — Твоя фамилия Риддл, — сказал он. — Миссис Коул сказала, что она принадлежала твоему отцу. Среди чистокровных волшебников нет Риддлов. Возможно, ты магглорождённый. И снова: считаешь ли ты, что это делает тебя неполноценным? — Нет! — тут же возразил Том, но разочарование и гнев уже вели войну в его животе, почти заставляя его дрожать от адреналина и магии, такой сильной магии. Он не мог быть магглорождённым. Он отказывался в это верить. — Том. Кровь никого не определяет. — Говоришь как настоящий полукровка, — выплюнул он, и Поттер осмелился фыркнуть. — Пять минут назад ты ничего не знал о статусе крови в волшебном мире. Почему ты так упорно веришь стереотипам, хотя даже не изучал эту тему? — Потому что ты предвзят. Почему я должен верить твоим словам? — Я прожил жизнь. Там, откуда я родом… — голос Поттера внезапно дрогнул, и он откашлялся, явно пытаясь взять себя в руки. — Там было два самых могущественных человека. И под «могущественным» я подразумеваю «властного». Весь волшебный мир почитал их, хотя и по-разному. Не было никого, кто обладал бы большей магией или знаниями, чем они, и оба они были полукровками. Эти слова успокоили бушевавший в нём тёмный поток, и Том постепенно начал приходить в себя. Поттер мог быть дураком, но он был честным. Таким его воспринимал Том. Он не стал бы лгать об этих могущественных полукровках только для того, чтобы выглядеть лучше. Словно почувствовав, что его отношение меняется, Поттер наклонился вперёд, и его лицо приняло такое оживлённое и выразительное выражение, что Том залюбовался. — Я был в эпицентре войны этих стереотипов, — торопливо сказал Поттер. — Я знал многих людей. Моя лучшая подруга, Гермиона, — магглорождённая, и она всегда была самой блестящей ведьмой из всех, кого я знал. Её знания были настолько обширными, что многие чистокровные не выносили её из-за этого, зная, что никогда не смогут сравниться с ней, но всё равно уважали, несмотря на свои убеждения. Гермиона сделала для волшебного мира больше, чем кто-либо из них, и они это знали. Мой другой друг, Рон… —Поттер глубоко вздохнул, явно пытаясь успокоиться. — Он был чистокровным. Он был замечательным человеком, но не был ни по-настоящему умным, ни сильным в магическом плане. Он был обычным. Как и я, полукровка. Гермиона была лучше нас обоих. Том пытался понять смысл всего, что только что сказал Поттер, и всего, чего он не сказал. После нескольких безуспешных попыток он был вынужден признать, что запутался. Поттер использовал разные времена, когда говорил о своих друзьях. Рон явно умер, а Гермиона была его женой, но даже с ней Поттер чередовал прошедшее и настоящее время. Ещё одна загадка. Он раскроет её в конце концов, как только убедится, что Поттер не собирается его прогонять. Потому что, несмотря на их уроки, несмотря на всё время, которое они проводили вместе, Поттер всё ещё относился к нему неоднозначно. В большинстве случаев он отказывался прикасаться к нему даже случайно, и бывали моменты, когда Тому казалось, что он заставляет себя находиться в его компании. Поттер не хотел, чтобы он был здесь, не совсем. Невозможно было понять, зачем он вообще с ним связался, если он так к нему относился, но Тому и не нужно было это знать. Он останется с Поттером, чего бы это ни стоило. — Могут ли волшебники разговаривать с животными? — спросил он вслух, меняя тему. Ему уже пришлось рассмотреть множество сведений о состоянии крови — на сегодня этого было достаточно. Поттер был поражён. Его лицо всё ещё было красным, и Том впитывал это зрелище, сохраняя его в своей памяти. Поттер был невероятно эмоциональным. Интересно, что Том мог сделать, чтобы вывести его из себя? — Нет, — с опозданием ответил Поттер. — Большинство из них не могут. — Большинство из них? — Глаза Тома загорелись. Он скрывал от Поттера свою способность разговаривать со змеями не потому, что оберегал её, а потому, что сомневался, что это что-то значит. Если магия существует, то разговор со змеями должен относиться к обычным магическим явлениям, не так ли? Но если Поттер сказал, что большинство волшебников не умеют разговаривать с животными… — Некоторые умеют разговаривать со змеями, — осторожно произнёс Поттер, и Том едва удержался, чтобы не наброситься на него и не трясти, пока тот не расскажет ему всё, что знает. — Какие? Скажи мне! — приказал он, вкладывая всю свою магию в последние два слова. Румянец Поттера померк. Его лицо похолодело, блеск в глазах угас, и Том сразу же насторожился. За последние недели он многое понял о характере Поттера. Да, Поттер был мягкосердечным и эмоциональным, но всякий раз, когда кто-то переступал одну из его границ, он становился холодным. Первое впечатление Тома было верным. Поттер мог многое стерпеть, даже то, что ему не нравилось, — присутствие Тома было хорошим тому примером. Но как только его границы были нарушены, пути назад не было. Он отстранялся, замыкался в себе, и Тому приходилось долго уговаривать его отвечать хотя бы односложно, прежде чем всё возвращалось в норму. Он старался не думать о том, что произойдёт, если однажды он переступит особенно важную черту. — На сегодня хватит, — холодно сказал ему Поттер. — Мы продолжим в другой раз. Том разочарованно смотрел ему вслед, уже думая о том, сколько времени ему придётся потратить, чтобы привести Поттера в нормальное состояние. Поттер никогда не реагировал на его навязчивые идеи, вероятно, потому что сам был волшебником. Но однажды… Однажды все изменится. Однажды Том обретёт над ним власть и воспользуется ею при первой же возможности.  

***

  Украшать их дом оказалось веселее, чем ожидал Том. Они часами ходили по магазинам и спорили о дизайне каждой комнаты, и в конце концов Поттер снова к нему проникся. Однако он всё равно пытался принести в дом самые уродливые вещи. — Только не это! — в ужасе закричал Том, наблюдая, как Поттер тащит тяжёлую статую льва в сторону продавца. — Поставь её на место! — Это придаст дому оживленный вид. — Это отвратительно! — Это по-домашнему! — Ты идиот! — прорычал Том, не успев остановить слова. Затем он замолчал, охваченный паникой, и задумался, не обидится ли Поттер. К его облегчению, Поттер непринужденно рассмеялся, крепче прижимая статую к себе. — Не будь занудой, — упрекнул он. — Ты можешь украсить свою комнату так, как считаешь нужным. Это для моей комнаты. — У тебя ужасный вкус. — Я покупаю его не потому, что он хорошо выглядит. Он напоминает мне о доме, так что он того стоит, — ещё раз улыбнувшись, Поттер подошёл к продавцу, и Том нахмурился, хотя его губы сами собой растянулись в ответной улыбке. Поттер действительно имел склонность коллекционировать самые ужасные вещи. На его прикроватном столике уже стояла уродливая ваза, и он не позволял Тому даже прикасаться к ней, потому что якобы она была подарена ему друзьями. Сентиментальный. Еще одна вещь, которую можно использовать против него. В конце концов Поттер купил это уродливое чучело льва, а Том, чтобы продемонстрировать разницу между хорошим и плохим вкусом, выбрал изящную фигурку змеи. Поттер с непроницаемым выражением лица оценил его выбор, слегка кивнул и заплатил за него. В целом Том остался доволен. Через три недели их дом выглядел обжитым, и даже ужасный выбор Поттера не испортил общего впечатления. Преобладающими цветами были красный, жёлтый, белый и зелёный, и хотя Тому не очень понравились первые две комбинации, он должен был признать, что они сделали дом светлее. У него был дом. Это все еще казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой.  

***

  Поттер начал пританцовывать по кухне. Каждый раз, когда он готовил, независимо от того, играли они или нет, он пританцовывал, переходя от одного угла к другому, и Том не мог отвести от него глаз, хотя и не мог сказать, что именно он чувствует: ужас, веселье или восхищение. Этот человек был совершенно нелеп. Он совсем не чувствовал себя неловко — он просто танцевал и иногда бормотал себе под нос какие-то песни. Технически это должно было отвлекать его, облегчая задачу Тома по приготовлению еды, но Поттер обладал удивительной способностью замечать всё. До сих пор Том добавлял в блюда целый фунт соли, бросал в них овощи с кожурой и увеличивал температуру в духовке. К его разочарованию, Поттер каждый раз его ловил — не просто ловил, но и умело уничтожал результаты его усилий. Том, конечно, рано или поздно победил бы, если бы узнал ещё больше о кулинарии, но Поттер был вызовом, с этим нельзя было не согласиться. Сражаться с ним было гораздо интереснее, чем с другими сиротами. Время, проведённое вместе, было приятным. Однако Тому было бы ещё приятнее, если бы Поттер был последовательнее. Независимо от того, чем они занимались вместе, отношение Поттера к нему оставалось таким же противоречивым, как и в начале, и постепенно это начало его злить. Он по-прежнему был нежеланным. Может, не так часто, как в самом начале, но всё же. И Том ненавидел это. Поттер в тот момент отсутствовал, и Том обнаружил, что стоит на пороге его спальни, пристально изучая её содержимое. На самом деле он никогда не был внутри. Он видел ужасную статую, уродливую вазу и кричащие занавески, которыми Поттер себя окружал, но понятия не имел, что там ещё было. Он осторожно вошёл внутрь и глубоко вдохнул. В комнате пахло Поттером. Сосной, какими-то тонкими специями, которые он часами готовил, и чем-то ещё, лёгким и сладким. В доме было тихо, поэтому Том подошёл к шкафу, открыл его и заглянул внутрь. Запах Поттера здесь был ещё сильнее. Как и следовало ожидать, у него было очень мало одежды — коллекция Тома во много раз превосходила его собственную. Все вещи были простыми и унылыми, но Том всё равно тщательно их осматривал, пытаясь почувствовать… что-то. Он не знал, что именно. К его разочарованию, там не было ничего, что заслуживало бы его внимания. Помимо одежды, у Поттера было несколько личных вещей: несколько книг, ваза и три фотографии. Том взял их в руки и стал рассматривать изображённых на них людей. Было захватывающе держать в руках такой явно волшебный предмет. Видеть, как люди там двигаются, смеются и настороженно смотрят на него, словно зная то, чего он не знает. Пара на первой фотографии, должно быть, родители Поттера, учитывая их внешнее сходство. Они умерли? Если они были волшебниками, почему Поттер сказал, что вырос, не зная о магии? На втором снимке была изображена группа людей, а на третьем — рыжеволосый мужчина и молодая женщина. Друзья Поттера, скорее всего. Значит, рыжеволосый — чистокровный? Глядя на него, Том вынужден был признать, что Поттер был прав. В нём не было абсолютно ничего особенного — на самом деле он выглядел полным идиотом. Усмехнувшись, Том отложил фотографии и сосредоточился на вазе. Вблизи она выглядела ещё более отвратительно, чем ему показалось сначала. Похоже, она была сделана своими руками, с ужасными витиеватыми узорами на красно-золотых боках. На ней была надпись, но почерк был настолько неразборчивым, что невозможно было понять, что там написано. Поттер не отдавал свою привязанность просто так. Что могли сделать его так называемые друзья, чтобы заслужить её? Том крепче сжал вазу. Затем он потянулся, чтобы поставить её на место, но ваза выскользнула из его рук. Потрясённый Том смотрел, как она упала на пол и разбилась, утратив всякую схожесть со своим прежним видом. Какое-то время он стоял, застыв, не в силах поверить, что мог быть таким неуклюжим. Постепенно шок сменился паникой, и Том, не раздумывая, упал на колени, беспомощно протянув руки к осколкам. Он не мог взять себя в руки. Единственная пульсирующая, ослепляющая мысль была такой: это может стать серьёзным препятствием. Поттер не простит ему, если он сломает одну из немногих вещей, оставшихся от его друзей. Том попытался представить, как ему велят собирать вещи и отправляют в приют, к тем, кто был уверен, что он потерпит неудачу. Снова оказаться отрезанным от магических знаний, потерять свой дом, свои вещи, своего Поттера. Ужас охватил его, пробежал по спине, и Том попытался сосредоточиться, собрать себя по кусочкам с помощью магии. Поттер сказал, что он сильный, значит, он должен был справиться — он должен был справиться, прямо сейчас, пока Поттер не увидел… Том не мог сказать, сколько времени прошло. Он продолжал пытаться сосредоточиться на починке вазы, но ничего не получалось. Он терпел неудачу. Терпел неудачу. Его руки дрожали, в некоторых местах кожа кровоточила, и впервые в жизни он почувствовал свой возраст. Он ничего не мог поделать. Ничего. В какой-то момент он в отчаянии поднял взгляд и увидел, что Поттер смотрит на него с выражением недоверия и удивления на лице. Волна смирения и холода прокатилась по нему, и Том медленно выпрямился, готовясь дать резкий ответ на любое пренебрежительное замечание, которое он услышит. Поттер продолжал смотреть на него, и Том отчётливо увидел тот момент, когда что-то в нём щёлкнуло. В несколько шагов Поттер преодолел расстояние между ними и обнял его, крепко прижав к себе. Том не мог пошевелиться. Его мозг отключился, и все заготовленные им слова, все оскорбления растворились, оставив после себя лишь смятение. Поттер обнимал его. Обнимал с готовностью. Почему он его обнимал? В этом не было смысла. Том разбил его вазу. Поттер почти никогда не проявлял инициативу в прикосновениях, так почему же он решил сделать это сейчас? — Всё в порядке, — пробормотал Поттер, и Том вздрогнул от тепла его дыхания, которое ощущалось на его волосах. — Это всего лишь ваза. Я могу починить её сам, но даже если бы не смог, это ничего бы не значило. Ты… ты важнее. Том слушал, впитывая каждое слово, чувствуя, как они укореняются где-то глубоко внутри него. — Я тебя не брошу, — добавил Поттер. — Ни за что. Том прислушался. Он вспомнил.