Врачебные выводы

"Да еб твою мать." — нет, ну вот почему именно ему попалась эта бабка со всеми видами болячек!? По сравнению с этим днем педиатрия — рай да и только. Старуха что, специально именно ему попалась, чтоб не расслаблялся? Только все, кажись, наладилось, сомнения по поводу интернатуры пропали, отношения с Лёшей на стабильных обжиманиях в курилке (и главное — обоих все устраивает), сдружились с Софьей, даже какое-то время на дежурства не попадался! А тут нате. Теоритически, если немного воспользоваться своей мозговитостью и самым добрым жителем Торжка, никто не обидется. Лёше объективно нужна практика с такими болезнями больше чем ему. В иммунных заболеваниях Макс разбирался, но с этой пациенткой было уж очень лень. По сути, немного приврать — проверить то, насколько готов прицти на помощь его парень (обсуждением статуса отношений интерны занялись единожды, при просмотре — храни его бог — советского кино). Запомнить любимый кофе Алёши было легко, во имя родных память работала на ура, а придумать историю с приставаниями еще легче. — Алёш, вот, держи, кофе как ты любишь. — подлетает чуть ли все не расплескивая, передавая стаканчик в руки. — Постой, ты так просто ничего не просишь. Чего надо? Гордость за Алексея так и прёт, все же выходит вылепить из него что-то менее наивное в искреннем желании спасти от будущих трудностей. — Горжусь твоей проницательностью. Знаешь, у меня пациентка Кузнецова... Пристает ко мне вообщем. Не мог бы ты забрать ее? Все равно ораторские способности не подводят, так что дело бабки быстро скинуто в молодые руки. Какого же удивление когда эти же руки со всего размаху кидают ему папку с болезнями. Корнеев удивленно смотрит в глаза напротив, не понимая, чем была вызвана такая вспышка гнева. Неужели так быстро план с наёбкой раскусил. — Чего ты мне ее подсунул, никак она к тебе не приставала, обычная бабушка, ты просто ее решил свесить на меня! — Да, его раскусили. Но правило "отрицай все до конца" предавать не собирается. — Ты серьезно думаешь, что твой.. — осекается, вспоминая о любоптыных ушах Любы рядом —..друг не может понравиться пенсионерке? Все быстро разрешается, и как обычно, ему верят. Сию минуту Любовь Михайловна подлетает, начиная с любопытством спрашивать про Кузнецову. — Да побойтесь бога! У этой бабульки болячек как страниц в справочнике, я все это придумал! Только Быкову не говорите. Медсестра зарекается не говорить об этом заведующему, а сама смеется. Она действительно ощущается как самая теплая родственница, от нее не веео пафосом за версту, как от остальных (не очень то и) родных, потому общение складывается легко и с удовольствием. Оказываясь в заветном учебном помещении, сидеть на мягком диване кажется блаженством. Пока не заходит Мальцев, спешащий почему-то сесть рядом и положить голову на плечо. Рука автоматически тянется погладить ёжик на голове, рассматривая парня. — Макс, слушай. Извини что не верил, она реально приставучая. Начала говорить что я на ее мужа в молодости похож и какие-то странные намеки про секс делать... Леонидович чуть ли не подскакивает на месте. Серьёзно, эта старуха сейчас подкатывала к !его! Алёше? Но быстро успокаивается, сваливая все на то, что он просто хочет поскорее избавиться от пациентки. Случай муторный, разумеется никому неохота этим заниматься. — Извиняю, можешь даже на колени не вставать — он усмехается, слегка отодвигаясь чтоб посмотреть в глаза — и что делать будешь? — Я её Романенко передал... А вот тут уже хочется Лёшеньку хорошенько ебнуть, да чем-нибудь потяжелее. Вот кто его просил, черт возьми, вообще идти к специалисту. На кого Леонидович сейчас злится больше: на себя или на Алёшу, вопрос риторический и вечный. Они успевают отстраниться раньше, чем к ним влетит разъяренный Глеб. Парни живо встают на ноги, выпрямляясь и слушая крики с орами мелкого врача. Честно говоря, наблюдать за ним доводьно комично, учитывая разницу в росте, но все равно неприятно. Слова о дежурстве режут слух, разбивая все мечты насчет спокойных ночей. Интерны перегоядываются пару раз, обмениваясь страдальческими взглядами, а когда Романенко уходит, Корнеев вновь садится и снизу смотрит. — Ну вот и не мог что-то свое придумать? — разъяснять про свой гениальный план избавления от Кузнецовой стыдно. Хотя это чувство будто впервые вообще касается петербуржца. — Да она серьезно ко мне подкатывала! Вот как ты вообще мог так мне наврать, я думал, что ты хотя бы меня обманывать не будешь. Что я что-то значу для тебя! Теперь сам с ней возись, в одиночку. Переварить всю услышанную ифнормацию трудно, но он и не пытается. Макс только хватается за руку, чтобы остановить, и резко притягивает к себе Мальцева, надеясь переубедить того. — Ну прости, я не хотел чтобы так получилось, чтобы нам дежурства дали! Дело ее передал тебе только от собственной лени, сам уже десять раз пожалел. Ты для меня значишь в разы больше чем все остальные здесь, я сам эту пенсионерку сейчас обследую. Непонятно, точно ли ему верят, но Лёша остается в комнате, позваляя обнимать себя и целовать шею. Мерить чужое давление муторно, но приходится. Женщина как-то странно смотрит, сильно напрягая. Сейчас ей уже лучше, весело улыбается, и пульс не так скачет. Остается еще что-то там померить, взять анализы, и можно будет хоть на пару минут обратно в учебную, целоваться, обниматься и все подобное. Разумеется, пару минут по скромному мнению Корнеева можно растянуть и в 10-15, но кто знает. — Тот врач хороший такой, симпатичный... На мужа моего в молодости похож! До Леонидовича все же доходит, что этот сухофрукт яйцеклетку катила к его парню, отчего сразу же появляется сожаление по поводу того, что сильно надоедливых бабушек нельзя убивать, или хотя бы чуточку припугивать, чтоб знали свое место. Нет, к старикам и так далее отношение Макса было довольно терпимым, но не когда же они претендует на его собственное! Замашки по поводу ревности появились еще давно, и разрушаться исключительно из-за возраста, который олицетворяет фраза "два раза поссать осталось" явно не собираются. Интерн живо вылетает из палаты, решительно топая по направлению к учебной, где сидит Алёша. Выводы сегодня довольно веселые: 1. Нужно ввести закон по поводу убийства бабушек. 2. Мальцева очень легко ревновать.