Не оставляй меня..

Когда это началось, их команда возвращалась с очередной миссии. Не дав им ни секунды на передышку, 141-ой провели быстрый брифинг, чтобы ввести их в курс ситуации. Ебучее ядерное оружие. Полной картины всего, что происходило у них не было. Это было что-то вроде утечки, которая быстро распространялась по всей стране. Их тут же отправили на передовую, чтобы помочь с эвакуацией населения. Но кто бы мог подумать, что военных оставят медленно умирать в опустевшем городе? Формально, их оставили разбираться с последствиями утечки, по сути – кинули на произвол судьбы. Эвакуировать их никто не собирался. Да и некому было. Город опустел, как и, судя по всему, вся страна. От второй мощной волны погорела связь, как и большая часть электроники. 141-ая быстро сообразила, что теперь каждый сам по себе. Свои задницы они спасут сами. Взяв с базы самые необходимые припасы, они отделились от группы военных и отправились к Па-Де-Кале – к кратчайшему пути, где они могли бы перебраться на другой материк. Благо, тактический транспорт выдержал сраную радиацию, но и его надолго не хватило. Они успели добраться до Мейдсона, где пришлось задержаться на некоторое время в поисках нового транспорта – шагать до порта Дувра на своих двоих с тяжелейшей разгрузкой и минимумом запасов было безумной идеей, однако ее оставили как запасной план. Хоть на самокате езжай, ей Богу. Они обосновались в теперь заброшенном двухэтажном доме, сделав его своей своеобразной базой. Прайс не раз пытался восстановить связь и запросить эвакуацию для них самих, но сразу стало ясно, насколько это бесполезно. Целая страна словно вымерла. А страна ли? Вдруг эта вспышка задела не только Британию, но и весь мир? Об этом не было желания думать, было желание иметь надежду. Дом оказался неплохим пристанищем, тут сохранились какие-никакие удобства: вода (вероятно, зараженная), старенькие генераторы, которые вырабатывали достаточное количество энергии, но жрали слишком много бензина. На самом деле было страшно осознавать, что все вокруг них заражено медленно убивающей радиацией. Как и они сами. Газ в шутку делал ставки, кто из них первым окочурится от рака. Соуп же ставил на то, что у кого-то из них рано или поздно вырастет какая-нибудь лишняя конечность – МакТавиш был бы рад, если бы у него появился еще один член. Тупой юмор поддерживал в них хоть какой-то настрой. Первого мутировавшего они встретили спустя, кажется, неделю, во время очередной своей вылазки в попытках пополнить ресурсы – невольно они стали мародерами. Мужчина выглядел ужасно – лишние конечности, неестественно изогнутые, поломанные. Все тело в засохших ожогах, было совершенно непонятно, что поддерживало в нем жизнь. Тварь (уже не человек) с трудом передвигала кривые ноги, медленно тащась по пустой улице. Зрелище было отвратительным. Гоуст избавил бедолагу от мучений одним точным выстрелом. Со временем тварей (теперь они называли их так) становилось больше. Очевидно, что далеко не всему населению удалось спастись, не говоря уже о домашних животных – еще более пугающих тварей, и что самое страшное – агрессивных. Соуп был крайне рад, что с базы они прихватили большое количество патронов. Жаль не прихватили дозиметр, так бы у них было понимание, насколько все хуево. Вылазки становились все опаснее. Одно дело, когда тварей две или три, другое – если их уже целая группа. Они не показывали признаки интеллекта, зато показывали огромное количество признаков агрессии. Чем-то даже походили на зомби из низкокачественных фильмов про апокалипсис. Незадача в том, что их команда оказалась второстепенными персонажами этого дерьмового зомби-ядерного апокалипсиса. Но пока что твари не были большой проблемой, с ними было несложно справиться. Пока что. – Нам нужен йод, – сидя у трещащего белым шумом радио сказал Прайс. – Йод? Нафига нам йод? – промямлил уставший после очередной безуспешной вылазки Соуп. Снова ни одной нормальной машины, даже сраных велосипедов не нашли, хоть продукты пополнили, опять же, зараженные. – Йод может защитить нас от влияния радиации. – не менее уставши сказал Гоуст, тщательно натачивающий свои ножи (Джон немного подзалип на это), – Щитовидка будет поглощать меньше радиации. – Да уже наглотались, элти. – с ехидным смешком выдал Соуп, уже не видя смысла в каком-то там йоде. Они тут уже слишком долго, Джон боится представить, сколько радиации уже поглотили их тела. – В следующей вылазке надо будет найти аптеку. – Капитан игнорирует МакТавиша и продолжает мучить радио, это стало что-то вроде его нового хобби. – Да кэп, сейчас сгоняю, за углом куплю. – Взгляд, которым Прайс одарил Джона, заставил последнего заткнуться и поднять руки в примиряющем жесте. – Думаю, я видел аптеку в квартале отсюда, мы с Газом проверим. – Гоуст закончил с ножами, к сожалению Джонни, и отложил их в сторону. На следующую вылазку он отправляется с Кайлом. На самом деле они все ужасно заебались с этим апокалипсисом, Прайс, видимо, решил их как-то подбодрить, поддержать боевой дух, поэтому ящик ядерного пива, поставленным капитаном на стол, неплохо так поднял настроение команде. Ни о каком барбекю, конечно, речи не было, но и это было уже хоть что-то. Уже вечером, после их небольшой пьянки, приняв душ и переодевшись, Соуп застал задумчивого (больше, чем обычно) Гоуста, напряженно сидевшего за письменным столом. Они делили одну комнату – так было спокойнее. – Что-то не так, Гоуст? – аккуратно спросил Джон. – Тварей в последнее время слишком много, пусть мы и очистили наш район, их скопление в городе кажется странным. Откуда они только вылазят… – Какая разница, откуда они вылезают, свинца на всех хватит, – воодушевленно поет Джон, обчистивший на последней вылазке с Прайсом оружейным магазин. Соуп оттуда даже стырил дорогущий охотничий нож – арестовать его все равно некому. Саймон лишь поднял на него уставшие глаза. Джон обошел его и обнял со спины, целуя в светлую макушку, наконец-то не спрятанную балаклавой. Их отношения не были каким-то сюрпризом, уже на базе, еще до ебучего апокалипсиса, они шкерились по углам базы, обжимаясь как подростки. Шкерились плохо, потому что разок Прайс пригрозил им трибуналом. У этого старика по всей базе были глаза и уши. Теперь же ему было все равно – ни трибунала, ни армии, ни кодекса не осталось, все кануло в лету. Газ лишь поржал, назвав Джона охотником за призраками. Саймон промолчал, тихо выдохнув, и приобнял Джонни в ответ. Несмотря на выпитые три банки пива, спать не хотелось, а вот докопаться до Райли хотелось всегда. Поэтому Соуп не стал себе отказывать, перейдя с невинных поцелуев макушки на заднюю поверхность шеи Саймона. Тот лишь слегка наклонился вперед, подставляя кожу под обжигающие поцелуи. Каждый раз они трахались как в последний. Не поебать ли теперь, когда они обречены на смерть? Правда, было немного жалко уши Газа и Прайса, ведь звукоизоляция в доме оказалась на редкость хреновой. Этот раз сильно отличался. Саймон поднялся со своего места, разворачиваясь и прижимая Джона ближе к себе за талию. Обычно Гоуст набрасывался на него с жадными кусачими поцелуями, в этот же раз целовал медленно и глубоко, нежно взяв лицо Соупа в ладони, будто он был самым драгоценным человеком в этом мире. МакТавиш, привыкший к животному темпу, даже слегка опешил, но принял эту нежность с восторгом. Он и не знал, что его лейтенант так умеет. С тихим выдохом он прижался к Саймону еще ближе, желая забрать себе все его переживания, выразить свою поддержку. Джон потянул Гоуста за собой к двуспальной кровати, которую они делили в этом доме. Забравшись на нее и улегшись на спину, Соуп снова притянул Райли для короткого поцелуя, после сразу же переходя на его шею – Саймон тихо простонал, Джон аж вздрогнул от вспышки возбуждения – Гоуст всегда был тихим, в отличие от сержанта, и осознание, что лейтенанта берут такие простые ласки, рождало супер-новые в животе Джона. Саймон отстранился под тихий скулеж Соупа и взял на себя инициативу, стянув его футболку и коротко целуя шею Джонни, спускаясь ниже, проводя по голому торсу шершавыми руками с нажимом, заставляя МакТавиша млеть и извиваться в наслаждении. Саймон спустился до резинки спортивных штанов, которые не скрывали вставший член Джона, и прижался к нему губами, снимая с сержанта последний кусок ткани – у Соупа появилась интересная привычка не носить нижнее белье «дома». Джон закусил губу от вида возбужденного Саймона между его ног, он позволил себе зарыться пальцами в его слегка отросшие волосы, притягивая ближе в нетерпении. Саймон не спеша облизал член Соупа от основания до головки, оставив на кончике короткий поцелуй, и, смотря Джонни в глаза своими практически черными, взял в рот сразу наполовину, втянув щеки. МакТавиш несдержанно и громко простонал, не выдерживая этого взгляда, его член дернулся в горячем рту лейтенанта. Гоуст отстранился с пошлым хлюпаньем: – Будь потише, Джонни, Газу надо выспаться перед предстоящей вылазкой, – хрипло протянул Саймон, медленно проводя кулаком по всей длине Соупа. – За себя бы так беспокоился… – уже тише простонал Джон. Гоуст лишь вернулся к начатому, пытаясь полностью заглотить толстый член Соупа, пропустить его поглубже в глотку. Обернув руки вокруг широко расставленных бедер сержанта, он прижал его к кровати и все-таки взял всю длину, утыкаясь носом в жесткие волосы, он тихо промычал от ощущения сильного растяжения и сглотнул вокруг члена. Глаза Соупа закатились, от ощущения горячей глотки на его плоти, он прикусил собственную ладонь, чтобы не заорать во весь голос, неосознанно он сжал волосы Саймона, прижимая его еще ближе. Гоуст отстранился, тяжело глотая воздух и вытирая смесь слюны и смазки с уголков рта, но не остановился, продолжая оставлять короткие поцелуи на бедрах Джонни. – Боже, Саймон, ты меня в могилу сведешь… – Соуп, кажется, чуть не кончил только от минета. – Еще нет, – прохрипел лейтенант, снова возвышаясь над Соупом и переворачивая того на спину, разводя его ноги шире, заставляя полностью открыться перед ним. Соуп заинтересованно обернулся через плечо, когда почувствовал, как большие ладони Гоуста обхватывают его зад и разводят упругие половинки в стороны. Шершавые подушечки проводят по сжимающемуся колечку мышц, отчего Джон выдыхает в нетерпении. Он притягивает ближе к себе подушку, обнимая ее. Жаркое и мокрое прикосновение к его дырочке заставляет крупно вздрогнуть, но Саймон держит его крепко, не дает отстраниться, вновь приходясь широким мазком языка по сжавшимся мышцам. Джон лишь стонет в подушку, зарываясь в нее сильнее, чтобы не шуметь. Такого еще лейтенант с ним не делал. Да никто не делал. Соуп одновременно в шоке и в восторге. Саймон продолжает мокро вылизывать его промежность, раздвигая его задницу еще сильнее, чтобы зарыться поглубже. Когда горячий язык проникает внутрь, Джон почти что орет, благо подушка глушит его крики, Боже, храни сон Прайса и Газа. Соуп поддается ближе к Гоусту, выгибает спину и жмется грудью ниже к кровати, ему определенно понравилась извращенная ласка, он тянется к своему уже истекающему члену и сжимает у основания – Джон не готов так быстро кончить. Саймон отрывается на секунду, чтобы поднять бедра Джона выше, большими пальцами растягивает покрасневшее от ласк колечко мышц, и вновь припадает, будто ему это жизненно необходимо. – С-саймон! Саймон, подожди! – Джон пытается дотянуться до макушки Гоуста, но не успевает, тот сам отрывается от него, вытирая со своего подбородка слюну и вставляя в Джона средний палец наполовину, начиная растягивать расплывшегося на простынях Соупа. Джон может лишь тихо постанывать от уже двух растягивающих его пальцев, хочется уже ощутить горячий член Саймона в себе, чтобы тот вбивался с силой, натягивал его как последнюю суку, но у Саймона сегодня другая политика. Он медленно растягивает его, добавляет прохладную смазку, быстро нагревающуюся на коже Джона. Саймон раздвигает пальцы ножницами, словно нарочно избегая простаты сержанта, поглаживает второй рукой его бедро, Соуп же лишь сильнее обнимается со своим новым другом – подушкой. Саймон склоняется над ним, ставя локоть рядом с головой Джона, целует заалевшие уши, шепчет что-то успокаивающее, и наконец вставляет уже три пальца глубже, по самые костяшки, задевает простату, отчего Соуп дергается под ним, уже не пытаясь сдерживать свой скулеж – что бы Саймон не говорил, Джон знает, как тот любит эти нуждающиеся звуки, что вырываются из него. – Сай… пожалуйста… – хрипит Джон, не стесняющий открыто умолять. Саймон целует его в висок и аккуратно переворачивает на спину, любуясь сладкой картиной: раскрасневшийся и возбужденный Джонни тяжело дышит, хватается за измятую подушку над головой, его мокрый член лежит на животе, испачкав все смазкой, меж широко разведенных бедер сжимается покрасневшая дырочка, Гоуст облизывает губы, не смея больше мучить Джона, и смазывает свой член – от сильного возбуждения уже чуть ли не больно. Он медленно вставляет головку, аккуратно толкаясь глубже, и наклоняется к снова громко стонущему Джону с поцелуем, чтобы приглушить того. Ему было плевать, как на них с Джонни смотрят остальные, когда после громкой ночи они все встречаются на первом этаже, но сегодня Гоуст хочет, чтобы стоны Соупа слышал только он. Джон обвивает его талию дрожащими ногами, притягивает ближе, и Саймон начинает медленно двигаться, ловя стоны Соупа губами. – Вот так, Джонни, не торопись… – шепчет тому в шею, наращивая темп и придерживая сержанта одной рукой за талию. Джон лишь скулит от непривычно медленных толчков, чувствуя, как толстый член растягивает его все сильнее. Очередным глубоким толчком Райли задевает чувствительную точку внутри, Джон извивается – он больше уже не может, он готов умолять Саймона ускориться, но, кажется, в этом нет нужды, потому что тот рычит ему на ухо и наконец-то ускоряется, переставая сдерживаться. – Саймон! Еще! – громко стонет сержант, наплевав на чуткий сон команды. Лейтенант сильнее сжимает его талию и вгрызается в шею, оставляя след укуса. Джонни со скулежом кончает себе на живот и грудь, Саймон продолжает двигаться через оргазм сержанта и сжавшие его мышцы, достигая своей разрядки и кончая глубоко в Соупа, делает еще несколько глубоких толчков, наконец замирает и целует оставленный им след на шее Джонни. Тот тянет его к себе, обессиленно целуя. – Я люблю тебя, Саймон… – шепчет прямо в губы, еле слышно. Гоуст проводит ладонью по его лицу, убирая с мокрого лба растрепавшийся могавк, коротко целуя в щеку, отвечая: – Я тоже люблю тебя, Джонни…