Только мой

Прошло более недели с момента их прибытия в безлюдный бизнес-центр, и каждый день был похож на предыдущий: Линч и Джон прочесывали этаж за этажом, но все датчики молчали, а камеры фиксировали лишь пыльные коридоры и пустые офисы. Тишина здесь была настолько гнетущей, что даже Джон перестал шутить. За это время Карина успела воплотить в жизнь добрую половину своих извращенных фантазий — подстраивала «случайные» встречи в лифте, подливала снотворное в вечерний чай и часами наблюдала за спящим Линчем, затаив дыхание у его кровати. Но он, поглощенный тщетным расследованием, оставался слеп к её играм. Очередной вечер опустился на город, окрасив небо в свинцовые тона. Линч вышел из душа, накинув на мокрые плечи мягкий бархатный халат, и замер на пороге, застигнутый врасплох. На его кровати, словно хозяйка, восседала Карина, её платье темным пятном выделялось на фоне белоснежного белья. — Привет, — сказал он, слегка вздрогнув от неожиданности. — Не слышал, как ты вошла. — Услышала звуки воды и решила не торопить, — её голос был ровным, почти безразличным, но взгляд, тяжёлый и горячий, медленно скользил по его фигуре, вырисовывая контуры под тонкой тканью халата. Она мысленно уже срывала её, чувствуя прилив адреналина. Линч почувствовал лёгкое напряжение и потупился, будто раздумывая, стоит ли говорить. Перевел взгляд на запотевшее окно, за которым медленно гасли огни города, затем обратно на неё. — Слушай… Прошла уже неделя, а мы так ничего и не заметили. Ни одного намёка. — Он тяжело вздохнул, проводя рукой по влажным волосам. — Скорее всего, завтра — наш последний день. Бессмысленно тут торчать дальше. Воздух в комнате мгновенно изменился, стал густым и колючим. Спокойствие Карины стало ледяным, а в глазах, ещё секунду назад пожиравших его, вспыхнула тихая, яростная паника, словно её лишали самого ценного. Карина проговорила: — Понятно... — Её голос прозвучал ровно, почти отстранённо, но внутри всё сжалось в тугой, холодный узел. Она плавно поднялась с кровати, её движения были выверенными, почти механическими, как у автомата. Подойдя к столику, она налила в чашку густой, янтарный чай из изящного фарфорового чайника, который уже стал зловещим символом их вечеров. — Отдохни до вечера, — её голос был мягким, обволакивающим, когда она протянула ему чашку. Пальцы их едва коснулись, и он почувствовал лёгкую дрожь в её руке. Линч взял чашку, кивнул. — Спасибо. Карина ответила беззвучным кивком, развернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь, словно скрывая следы преступления. В коридоре её шаги затихли почти мгновенно. А в комнате остался сладковатый, удушливый запах её духов и тёплый чай, на поверхности которого уже расходились матовые круги от растворяющейся крошечной, бесцветной таблетки.

***

Ночь снова прошла тихо, без единого намёка на аномалии, лишь датчики временами пищали от перепада напряжения в старой проводке. На рассвете Линч и Джон молча, почти синхронно, собирали разбросанное по комнате оборудование, сворачивали провода в аккуратные бухты и упаковывали камеры в чёрные прорезиненные кейсы. Воздух был густым от невысказанного разочарования и усталости. — Чёрт, аж голова гудит, — хрипло пробурчал Джон, с силой защёлкивая замок на своём рюкзаке. — И это после целой недели таких «ночных смен». Кажется, я ни разу нормально не выспался. Мне даже снилось, что за мной по коридору гонятся калькуляторы. Линч, не отрываясь от упаковки последнего датчика, лишь закатил глаза, тень улыбки тронула его губы. — Перестань ныть. Спишь больше меня, а всё равно ноешь. Джон хотел было возразить, но лишь раздражённо хмыкнул и потянул свою потрёпанную куртку с вешалки, пахнущую пылью и одиночеством. На выходе из бизнес-центра, у подъезда, их уже ждала Карина. Её тёмный внедорожник стоял, тихо урча двигателем, как большой спящий зверь. Она опиралась о дверцу, безупречная и холодная в своём строгом пальто, и смотрела на них отсутствующим взглядом, будто мысли её были очень далеко — возможно, уже строя новые планы. Увидев их, она выпрямилась, и на её лице появилась лёгкая, деловая улыбка, не достигающая глаз. — Готовы к отъезду? — спросила она, её голос прозвучал ровно, но в нём слышалась усталость, которую она тщательно скрывала. Взгляд её на мгновение задержался на Линче, скользнув по его лицу с едва уловимой жаждой, прежде чем она отвела глаза к багажнику, который уже мягко открывался, словно чёрная пасть.

***

И вот они уже в салоне её частного самолёта. Глухой, убаюкивающий гул двигателей заполнял пространство, за иллюминаторами проплывали белые шапки облаков, похожие на гигантские клубы пара. Джон, устроившись в глубоком кожаном кресле, уже храпел мёртвым сном, скомкав куртку под щекой. Линч методично проверял оборудование, перебирая камеры и датчики, будто пытаясь найти в их исправности хоть какое-то оправдание неделе, потраченной впустую. Пальцы его автоматически нажимали на кнопки, но мысли были далеко. Тишину нарушало лишь ровное дыхание Джона и тихие, щелкающие звуки из рук Линча. Он поднял взгляд и увидел Карину. Она сидела напротив, отвернувшись к иллюминатору. В её позе читалась непривычная расслабленность, а взгляд, устремлённый в бесконечную синеву за стеклом, был откровенно грустным, почти потерянным. Линч на секунду замер, отложил камеру на стол, где она легла с тихим стуком. — Эй, — тихо позвал он, его голос прозвучал глухо в шипении климат-контроля. — С тобой всё в порядке? Карина медленно обернулась. И на её лице распустилась тёплая, мягкая улыбка, на этот раз искренняя, без привычной хищной искринки. Губы её дрогнули, а в глазах стояла неподдельная грусть. — Всё хорошо, — её голос прозвучал почти шёпотом, едва заглушая гул двигателей. — Просто думаю... Я рада, что ничего не случилось. Всё обошлось. Правда. Она посмотрела на него с такой беззащитностью и облегчением, что Линч почувствовал неожиданный укол вины и лёгкое смущение. Он опустил глаза, снова взяв в руки камеру, как будто этот холодный металлический предмет мог защитить его от её внезапной искренности. — Ясно, — кивнул он коротко, и больше не нашёл, что сказать, уставившись на маленький экран, который показывал лишь статичную пустоту.