Только мой

Они прилетели ближе к ночи, когда город уже утопал в густой, бархатной тьме, усеянной холодными точками уличных фонарей. Джона, который так и не проснулся как следует, Карина молча отвезла к его квартире, почти на руках выгрузив бесчувственного напарника и перекинув его хрипящее тело на плечо таксисту. С Линчем же она поехала дальше — за город, в его дом, доставшийся от дяди. Машина медленно ползла по узкой лесной дороге, ветви деревьев с глухим стуком бились о стекла, словно пытаясь остановить их. Дом, когда они наконец подъехали, предстал темным, угрюмым силуэтом на фоне чуть более светлого неба — старый, бревенчатый, пахнущий сыростью и одиночеством. Линч выгрузил свой скромный багаж из багажника и развернулся к машине. — Ну, спасибо, — пробормотал он, кивая Карине, которая стояла у открытой двери водителя. — За всё. — Не за что, — её голос прозвучал тихо и как-то плоски. Они стояли в зыбкой тишине, нарушаемой лишь стрекотом ночных цикад и отдаленным воем ветра в кронах сосен. И вот, когда Линч уже сделал шаг к крыльцу, Карина окликнула его: — Линч. Он обернулся, и свет фарей выхватил её фигуру — хрупкую и потерянную в этом темном лесу. — Можно я... переночую? — она произнесла это быстро, почти срываясь, и жестом указала на непроглядную темень за спиной. — Ехать обратно... Слишком темно. И я, кажется, заблудилась бы. Линч замер, его лицо скрыла тень. Он задумался, и в тишине было слышно, как он тяжело, с неохотой вздыхает. Прошла вечность, отмеченная лишь биением собственного сердца Карины в ушах. Наконец, он глухо промычал, не глядя на неё: — Можно. Карина улыбнулась — коротко, но с безмолвным торжеством, будто только что выиграла маленькую, но важную битву. Она заглушила двигатель, и ночная тишина леса тут же обрушилась на них, густая и всепоглощающая. Они молча направились к крыльцу, их шаги глухо стучали по старой, потрескавшейся плитке. Линч с лязгом вставил ключ в замочную скважину, долго проворачивал его, пока наконец тяжелая деревянная дверь не отворилась с жалобным скрипом. Внутри пахло пылью, старыми книгами и сладковатым запахом затхлости — запахом дома, который давно не знал гостей. Они прошли по короткому, темному коридору, и Линч, щурясь в полумраке, пробормотал, глядя куда-то в сторону: — Прости, у меня тут немного не прибрано. Его голос прозвучал устало и чуть смущенно. Карина, окинув взглядом запыленные полки и груду коробок в углу, лишь мягко покачала головой. — Ничего, — сказала она, и её голос прозвучал почти невесомо в темноте. — Я всего лишь на одну ночь. Но в этих словах, таких простых и безобидных, скрывалась целая вселенная обещаний и надежд, которые она принесла с собой в этот забытый дом, как самый дорогой и самый опасный багаж.

***

Линч убрал вещи в свою спальню, и, возвращаясь по коридору, замер на пороге. Из гостиной, совмещенной с кухней, доносился ровный звук льющейся воды. Он вошел и увидел Карину у раковины. Она стояла спиной к нему, ее плечи были мягко освещены тусклым светом лампы, а руки в белой пене методично мыли несколько чашек и тарелок. Посуда не была грязной — скорее пыльной, будто ее достали из серванта после долгого забвения. Он постоял мгновение, наблюдая, как движутся ее руки — уверенно, почти по-хозяйски. — Тебе не обязательно это делать, — произнес он тихо, и его голос прозвучал глухо в тишине старого дома. Карина обернулась, на ее губах играла легкая, спокойная улыбка. — Мне не трудно, — ответила она так же просто, как если бы это было само собой разумеющимся. Она вытерла руки о полотенце, висевшее на ручке шкафа, и ее движения были плавными, выверенными. Затем она подошла к другой части кухни, где на столе стояла уже готовая чашка. Аромат свежезаваренного чая мягко витал в воздухе. Она взяла ее и протянула Линчу. Тот медленно принял чашку, пальцы их едва коснулись. Тепло фарфора согрело его ладони. — Спасибо... — произнес он, и в его голосе прозвучала неподдельная, хоть и сдержанная благодарность. После благодарности Линч неловко провел рукой по затылку, глядя куда-то мимо Карины. — Слушай, у меня тут, вообще-то... нет другой комнаты с кроватью. Так что можешь спать в моей спальне, на кровати. Сердце Карины на мгновение замерло, а затем забилось с такой силой, что звон стоял в ушах. Сердце Карины замерло, а затем забилось с бешеной силой. В голове пронеслась мгновенная, яркая мысль: «Одна кровать... Мы будем на одной кровати...» Тут же пронеслась яркая, стремительная картина: темнота, тепло его тела рядом, переплетенные конечности... Мечта, которую она так тщательно лелеяла, казалась, была на грани воплощения. — А ты? — выдохнула она, и голос дрогнул от внезапно хлынувшей крови к щекам. Она чувствовала, как горит все лицо. Но мечте не суждено было сбыться. — Да мне и дивана хватит, — Линч пожал плечами и кивнул в сторону гостиной, на потертый диван, стоявший напротив старого телевизора. Эйфория сменилась ледяным разочарованием. — Вот как... — тихо проговорила Карина, ее взгляд упал на злополучный диван. — Ясно... На секунду в ее голове мелькнула яркая, ядовитая фантазия — поджечь эту дурацкую мебель, чтобы она больше не стояла у нее на пути. Затем, поймав себя на этом импульсе, она резко встряхнулась и начала протестовать, надевая маску заботы: — Нет, нет, что ты! — вдруг защебетала она, заламывая руки. — Я прекрасно могу поспать на диване! Он выглядит очень... удобным. А твоя кровать — это твое личное пространство, я не могу тебя выгонять. — Не глупи, — Линч нахмурился, чувствуя нарастающее неловкость. Разместить гостью, да еще и женщину, на жестком диване, в то время как он сам будет нежиться на кровати, было против его принципов. — Я настаиваю. Кровать тебе. — А я настаиваю на диване! — парировала Карина, и в ее голосе зазвенела сталь. Она подошла к дивану и решительно провела рукой по его поверхности, сметая невидимую пыль. — Видишь? Идеально. Я часто сплю в худших условиях. Они поспорили еще несколько минут, их голоса, то повышаясь, то опускаясь до шепота, разносились по тихому дому. В конце концов, упрямство Карины, подпитанное тайным желанием вызвать у него чувство вины и обязанности, победило. Линч, сдавшись, тяжело вздохнул. — Ладно... Как скажешь. Сейчас одеяло принесу. Карина улыбнулась ему сладкой, победоносной улыбкой. Затем она, оторвав взгляд от дивана, спросила: — Скажи, а где у вас здесь уборная? — В коридоре, вторая дверь, — Линч показал рукой в сторону прихожей. Она кивнула и вышла, её шаги быстро затихли за поворотом. Как только она скрылась из виду, Линч поднял чашку с чаем, собираясь сделать глоток, но внезапно остановился. В голове пронеслась мысль: «Чёрт, это же чай. Если выпью, не смогу нормально уснуть.» Он помедлил секунду, затем с лёгким раздражением вздохнул, подошёл к раковине и вылил душистую жидкость в слив. Тщательно промыл чашку, смывая все следы, как будто избавляясь от улики. Поставив её на сушилку, он направился вглубь дома за одеялом и подушкой для своего непрошеного гостя. В это время Карина вышла из уборной. Её взгляд сразу же упал на Линча, который возвращался из спальни с охапкой постельных принадлежностей, а затем скользнул к пустой и вымытой чашке, одиноко стоявшей на столе. На её губах тут же появилась лёгкая, едва заметная улыбка. «Выпил...» — с внутренним торжеством подумала она. — «Снова выпил» Она была абсолютно уверена, что он проглотил снотворное, даже не подозревая, что Линч, сам того не ведая, только что разрушил её план.

***

Тишину старого дома нарушал лишь ровный звук дыхания Линча, спавшего глубоким сном в своей комнате. Слабый лунный свет, пробивавшийся сквозь занавески, выхватывал из мрака контуры его фигуры под одеялом. Дверь с тихим, затяжным скрипом отворилась, и в проеме возникла тень Карины. На ее губах играла та самая маньякальная, одержимая улыбка, которую она не могла сдержать. Бесшумно, как призрак, она скользнула внутрь, приблизилась к кровати и, затаив дыхание, легла рядом. Ее рука медленно, почти с благоговением, поднялась и коснулась его щеки. Пальцы скользнули по скуле, провели по линии подбородка, запоминая каждую черту. Другою рукой она потянула за ворот собственной шелковой рубашки, ослабляя его, обнажая ключицы. Затем ее губы коснулись его кожи. Легкие, горячие поцелуи, будто опаляющие, опускались на его висок, щеку, уголок губ. Она дышала его запахом, погружаясь в свой восторг, и ее руки стали смелее, зарываясь в его волосы, скользя под одеяло... Но в этот миг Линч промычал что-то невнятное во сне, его тело вздрогнуло, и веки медленно приподнялись, открывая затуманенный, не до конца проснувшийся взгляд. Он уставился в темноту, пытаясь осознать, что происходит, и его глаза, постепенно фокусируясь, встретились со взглядом Карины, склонившейся над ним. Линч тут же вскочил, как ошпаренный, отпрянув к изголовью кровати. Одеяло скомканным комком упало на пол. В лунном свете его глаза были широко раскрыты, полные шока и непонимания. Они уставились друг на друга — он, задыхаясь от внезапного пробуждения, она, застигнутая на месте преступления, но с еще не угасшей в глазах безумной искрой. — Почему ты?.. — прошептала Карина, и в ее голосе была смесь эмоции удивления и страха. Ее рука инстинктивно потянулась к расстегнутому вороту рубашки, притворно прикрывая его. — Ты что делаешь? — голос Линча прозвучал хрипло и резко, пробиваясь сквозь остатки сна. Он провел рукой по лицу, будто пытаясь стереть следы ее прикосновений, его тело все еще было напряжено, как струна. Комната погрузилась в гнетущее молчание, разряженное только их тяжелым, прерывистым дыханием.