Глава 1
28 мая 2025 г., 09:05
— Чай готов! — сообщил Се Лянь, садясь за стол в Монастыре Водных Каштанов. Спокойным и беззаботным движением он наполнил две чашки. Был тихий вечер, без всяких беспокойств. Снаружи, он уверен, ослепительно ярко сияли звезды, но внутри монастыря лишь умиротворенно горели свечи. Он всегда предпочитал смертный мир Небесам, с их шумными улицами и новыми сверкающими дворцами. Се Лянь предпочитал тихую простоту. И Хуа Чэна.
Который как раз появился сзади, наклонился к Се Ляню и прижался поцелуем к его щеке. Серебряные наручи на его предплечьях блеснули, и он потянулся, чтобы забрать чайник из его рук.
— Гэгэ не нужно меня обслуживать, — сказал Хуа Чэн с улыбкой на лице.
— Но я хочу, — ответил Се Лянь
— Может, я сильнее хочу поухаживать за тобой.
Се Лянь рассмеялся и прикрыл часть лица ладонью. — Сань Лан, прошу, перестань дразнить.
Он убрал руки, когда Хуа Чэн опустился на колени рядом с ним, и прижал их к холодным щекам. Пускай его тело не источало жар, каждый раз, прикасаясь, Се Лянь чувствовал тепло. Их чай был окончательно забыт, когда они склонились ближе друг к другу, чтобы вновь поцеловаться.
Дверь Монастыря Водных Каштанов распахнулась под крик: — Ваше Высочество! Ваше Высочество!
Хуа Чэн поднялся на ноги, скрестил руки на груди и бросил леденящий взгляд на тех двоих, что их прервали. Се Лянь улыбнулся.
— Му Цин, Фэн Синь… что стряслось?
Он не мог вообразить иную причину так внезапно врываться; значит, дело плохо. Обычно, когда на Небесах требовалось уладить какие-то вопросы, кто-нибудь связывался с ними по сети духовного общения. Наверное, эти двое уже были неподалеку.
— Ши Цинсюань опять вознесся!
От этой новости у Се Ляня расширились глаза. В последний раз он видел Ши Цинсюаня несколько месяцев назад. Бродяг изгнали из Имперской Столицы, но за помощью он не обратился. Се Лянь не удивился, но было трудно определить, к какой группке прибился Ши Цинсюань, поэтому попытки найти его не увенчались успехом. Однако такого он точно не ожидал.
— Черновод все-таки не поменял их судьбы, — сказал Хуа Чэн позади него, и слова его прозвучали задумчиво.
— Небесные чиновники, блядь, с ума посходили! Там полный хаос, — сказал Фэн Синь. — Он даже не предрасположен к вознесению, и никто не знает, как и почему это произошло! Даже он сам!
— Обязательно орать? — спросил Му Цин.
Фэн Синь остановился и уставился на него, но Се Лянь заговорил прежде, чем они начали перепалку. — Я немедленно возвращаюсь на Небеса, и вы двое со мной. Идем. — Он обернулся к Хуа Чэну, который лишь склонил голову и улыбнулся. — Ты хочешь пойти, Сань Лан?
— Почему бы мне не вернуться в Призрачный город? — спросил он, скрестив руки. — Отыщешь меня там, когда позаботишься обо всем, гэгэ.
— Хорошо.
Се Лянь мимолетно коснулся кольца, скрытого под его одеждами, а после последовал за Фэн Синем и Му Цином из монастыря. Они разом поднялись, приземлившись в недавно отстроенной Небесной Столице. Куда ни глянь — позолоченные дворцы, и никаких трупов под ногами. Се Лянь вздохнул, а после перевел взгляд в сторону Площади Великой Войны, где толпа Небожителей изумленно рассматривала новоприбывшего. Точнее, вновь вознесшегося. И вправду, очень необычно. К тому же, это был Ши Цинсюань, и все прекрасно знали, что привело его на Небеса. Судьба, но не его собственная.
Се Лянь прошел мимо шокированных Небожителей и обнаружил сидящего на земле Ши Цинсюаня с потрясенным выражением лица. Он прижимал одну руку к груди и украдкой оглядывался, словно все вокруг вот-вот должно было исчезнуть в клубах дыма. Когда они встретились взглядами, Ши Цинсюань широко улыбнулся, и Се Лянь наклонился, чтобы помочь ему подняться на ноги.
— Как такое могло произойти?
— Я думал, он уличный бродяга!
Се Лянь заткнул всех взглядом, затем аккуратно дотронулся до руки Ши Цинсюаня. — Все еще болит? — спросил он, с беспокойством глядя, как его друг, кажется, увлекся болтовней вокруг.
— Что? Хаха, я уже давно перестал чувствовать эту старую штуковину! — Он посмотрел вниз на свою руку, а затем медленно распрямил пальцы. Вновь прижал их к ладони, вытянул всю руку. Когда он взглянул на свою ранее сломанную ногу, его улыбка померкла. — Ох… — У Ши Цинсюаня перехватило дыхание, и с помощью Се Ляня он сделал несколько неуклюжих шагов. — Я пока не привык, что обе ноги работают! — Он вновь рассмеялся, но Се Ляню не понравилось, как пусто это прозвучало.
— Цинсюань, как… как ты вновь вознесся? Ты совершенствовался последние месяцы?
— Нет! Нет, я вовсе не совершенствовался! — Ши Цинсюань замахал руками, затем покраснел и потянулся к своим одеждам. Они были совсем рваными, и Се Ляню хотелось немедленно увести его с посторонних глаз. Небесные чиновники вокруг них снова оживились, не в силах держать свое мнение при себе. Но Ши Цинсюань, похоже, что-то искал, и вытащил из кармана веер Повелителя Ветра. Раскрыл, и внутри на ребрах показалась трещина, а бумага в центре была порвана. Прямо посередине с любовью нарисованного на ней иероглифа.
— Мы можем его починить, — сказал Се Лянь, улыбнувшись.
— Он сломан еще с той ночи. Не знаю, почему оставил его. — Ши Цинсюань рассмеялся, закрыл веер и прижал его к себе. Затем он улыбнулся Се Ляню. — Надеюсь, Ваше Высочество простит мой внешний вид. Последние месяцы я жил не сказочно.
— Где ты был? — спросил Се Лянь, аккуратно продвигаясь с Ши Цинсюанем сквозь толпу. Им приходилось быть осторожными. Не похоже, что Ши Цинсюань полностью контролировал движения ноги. Возможно, причина была скорее психологической. Он уже отвык от здорового тела.
— То тут, то там. Повсюду, правда. Много путешествовал! — Ши Цинсюань улыбнулся ему, но в его выражении появилась невиданная ранее хрупкость.
Через несколько мгновений Се Лянь привел Ши Цинсюаня во дворец Наньяна, Му Цин с Фэн Синем шли следом. Они закрыли двери, Фэн Синь проклинал назойливых Небожителей, что пытались подслушать. — Отвалите! — крикнул он и захлопнул окна.
— За языком следи, — сказал Му Цин, получив в ответ не впечатленный взгляд.
Се Лянь проигнорировал их двоих, садясь рядом с Ши Цинсюанем. Тот продолжал оглядывать сверкающий дворец, не в силах оторвать глаз от окружающего богатства. Каково это — испытать крайнюю нищету, а затем снова подняться до таких высот? Се Лянь мог понять, но вопрос требовал ответа.
— Цинсюань? — спросил он. — Как ты вновь вознесся?
— Я… — Ши Цинсюань посмотрел на него, пальцы аккуратно сжали веер. Он опустил взгляд в пол, слегка нахмурившись. — Я не помню.
— Ты не помнишь? — в замешательстве переспросил Се Лянь.
— Нет, не помню! Я ничего не помню! — Он задумался, нахмурив брови. — Я понятия не имею, что делал… несколько дней!
— Что последнее ты помнишь?
Лицо Ши Цинсюаня стало задумчивым, он легонько постучал пальцами по подбородку, а затем неуверенно обхватил себя руками. По его телу прошла дрожь, глаза устремились в пол, а губы нахмурились.
— Видел старого друга, — сказал он. Тучи, нависшие над его настроением, рассеялись, и Ши Цинсюань снова посмотрел на Се Ляня. — Но я думаю, это был сон. Я просто не помню, почему вознесся. В моей памяти пусто.
— Мы с этим разберемся, — сказал Се Лянь, улыбнувшись.
Но в глубине его мыслей вертелось имя, над которым уже наверняка задумались все остальные. Его замысел должен был быть завершен, но он все еще держался за мир и оставался Непревзойденным Королем Призраков. Почему? Почему? Се Лянь мог задавать вопросы хоть целый день, но сейчас ему нужно было успокоить Ши Цинсюаня и поговорить с Хуа Чэном.
***
Призрачный город, как и всегда, кишел торговцами, когда Хуа Чэн целеустремленно шагал по улицам. Маленькие призраки кланялись ему, шли за ним, болтали о нем, подпрыгивая на месте. Некоторые волочили за собой беспомощные конечности, у других были расколоты головы, по их лицам постоянно стекала кровь. Хуа Чэн игнорировал всех и направлялся в Дом Блаженства, с легкостью шагая через большие двери. — Давно не виделись, — сказал он. Темная фигура стояла посередине комнаты, бледные руки свободно свисали по бокам. — Черновод, — поприветствовал Хуа Чэн с фальшиво-радостной улыбкой на лице. Хэ Сюань, Погибель Кораблей, лишь склонил голову в знак того, что услышал Хуа Чэна. — Чего ты хочешь? — спросил Хуа Чэн, отбросив все любезности, мешающие обсуждению. Если Хэ Сюань здесь, значит ему определенно что-то нужно. А вот захочет ли Хуа Чэн оказать услугу — уже другой вопрос. Повернувшись к нему лицом, Хэ Сюань расправил свои развевающиеся черные одежды. Золотые серьги свисали с его ушей, а длинные волосы опадали на спину подобно черным волнам в океане, в которые он сам любил погружаться. Его мрачная, худощавая фигура слишком выбивалась из общего позолоченного великолепия Дома Блаженства. В то время как Хуа Чэн был создан для такой экстравагантности, Хэ Сюань казался чужим и незваным. Даже золотые украшения были в новинку для его образа, и Хуа Чэн отметил это, приподняв бровь. — Наше соглашение, — сказал он монотонным голосом. — Я хочу его продолжить. — Его взгляд скользнул по сторонам, а затем остановился на многочисленных блюдах, которые Хуа Чэн приказал приготовить к его приходу. — Не трогай, — сказал он, ожидая, когда на него вновь поднимут глаза. — Ты опять был в спячке, да? Давно не слышал из твоих владений никаких вестей. — Не совсем, — ответил Хэ Сюань. Его глаза были жутко желтыми и почти светились, что не могло не настораживать тех, кто впервые видел его истинный облик. Он вел себя просто, без особой надменности и высокомерия. Его запястья и руки были тонкими, не тренированными в мастерстве владения мечом, и от него веяло безразличием. Несмотря на его очевидно призрачный вид, никто не станет его бояться. И все же, проведя с ним хоть немного времени, можно заметить в его словах и действиях нечто необычное. Неуравновешенное. И Хуа Чэн прекрасно знал, каким опасным может быть Хэ Сюань. — Значит, ты сделал что-то, отчего Ши Цинсюань вознесся. — Хуа Чэн улыбнулся, прошел по комнате и опустился на диван, скрестив ноги. Он щелкнул пальцами, маленький призрак быстро принес на подносе какие-то напитки, и он налил себе вина. Хэ Сюаню предлагать не стал. — Знаешь, ты получаешь столько удовольствия от его мучений. Впрочем, дерзай, если считаешь, что это сделает тебя поистине счастливым, но я бы посоветовал тебе отпустить. Они оба знали, как нелепо прозвучали эти слова, и Хуа Чэн сказал это лишь чтобы подразнить. Позлить Хэ Сюаня, попытаться выведать у него что-то. — Во-первых, я ничего с ним не делал, — холодно ответил Хэ Сюань. — Конечно, нет. — Хуа Чэн не поверил ни на секунду. — Что бы ты ни задумал, Черновод, просто не впутывай в это гэгэ и меня. — Я ничего не планирую. — Тогда для чего ты здесь? — Его терпение истощалось, и улыбка на лице понемногу исчезала. Был ли смысл в масках и фальшивых улыбках для двух самых могущественных существ в Призрачном мире? Хэ Сюань мгновение колебался. — Мне нужно отдать ему кое-что. Я могу передать через твоего Наследного Принца? — Ты не будешь ничего давать гэгэ, — ответил Хуа Чэн холодным тоном. — Что это? Думаешь, он примет что-либо от тебя? Хэ Сюань бесстрастно моргнул. — Мой тебе совет: что бы ты не планировал, будь деликатнее. Похоже, это твоя сильная сторона, Черновод. А теперь, почему бы тебе не убраться к чертям? Скоро вернется гэгэ, и я не хочу, чтобы в моем доме пахло морским дном. — Градоначальник Хуа! Его Высочество Наследный Принц здесь! Маленький слуга-призрак вбежал в комнату, подпрыгивая, откидывая назад голову на свернутой шее, и улыбка на его лице становилась все шире и шире, когда он жестом указал на двери. Они открылись, и Хуа Чэн пошел встретить Се Ляня снаружи. Краем глаза он увидел, как Хэ Сюань двинулся за тяжелый портьерный занавес, ткань которого поглотила его и скрыла от взоров. — Ох, здесь все перестроили, как вы и рассказывали! — Прошло уже много времени. — Гэгэ, — произнес Хуа Чэн, глядя, как Се Лянь входит в комнату вместе с Ши Цинсюанем. Некогда бывший Повелитель Ветра, казалось, возвратился во всей красе: изящные одеяния струились по его фигуре и развевались при ходьбе. Но Хуа Чэн не собирался долго его рассматривать. Се Лянь улыбнулся ему. — Ты не возражаешь, что я привел Повелителя Ветра? — спросил он. — Конечно, нет, — ответил Хуа Чэн с яркой улыбкой. Ши Цинсюань прошел по кругу с широко распахнутыми глазами, рассматривая золотые убранства Дома Блаженства. Хуа Чэн украдкой взглянул на него и, решив, что ему все равно, заключил Се Лянь в объятия. — Искатель Цветов под Кровавым Дождем, ваш дом так же прекрасен, как, насколько я помню, был прежде! — воскликнул Ши Цинсюань, наклоняясь над столом, чтобы подхватить с тарелки одну паровую булочку. Он вдохнул аромат теплой еды и откусил кусочек. Вновь повернув голову, Хуа Чэн лишь прохладно улыбнулся. — Конечно. Я не мог оставить его в том состоянии, в котором оставили его вы, — ответил он. Ши Цинсюань сделал паузу, проглатывая большой кусок, а затем рассмеялся. — Хахаха, да, вы правы. Вы совершенно правы. Прошу прощения! — Он взмахнул рукой, а после продолжил осматриваться. — Сань Лан, — сказал Се Лянь, нежно поворачивая его лицо к себе тонкими пальцами. — Да, гэгэ? — спросил он. Се Лянь поднялся на носочки и уже готов был поцеловать его, как вдруг Ши Цинсюань пронзительно закричал. Он схватил занавеску и отдернул ее, явив затаившегося призрака. Хуа Чэн отошел, разочарованно хмыкнув, а Се Лянь вскинул руку. — Вперед! — произнес он, и шелковая лента, спокойно обвивавшая его запястье, выскочила вперед, мягко схватила Ши Цинсюаня и оттянула его на несколько шагов назад. Ши Цинсюань не стал долго ждать ответа и метнулся к Се Ляню, наблюдая, как Хэ Сюань полностью вышел из-за занавеса. — Что он здесь делает? — спросил Ши Цинсюань, схватив Се Ляня за руку. Его сильно трясло, и казалось, что при неосторожности он мог запросто упасть. — Спросите его сами, — ответил Хуа Чэн, скрестив руки и отошел на несколько шагов. Глаз Эмина бешено вращался, ощущая царящее в комнате волнение. Хэ Сюань остановился перед ними, опустив голову. Он ухватился за что-то, краем глаза взглянув на Ши Цинсюаня. Казалось, он держал что-то спрятанное в своих одеждах, но потом отпустил это и убрал руку. — Что ты здесь делаешь? — спросил Ши Цинсюань дрожащим голосом. Хэ Сюань взглянул на него. Его холодные глаза ничего не выражали, и, не ответив, он направился к выходу. Се Лянь был гораздо больше заинтересован в том, чтобы держать Хэ Сюаня подальше от Ши Цинсюаня, чем в том, чтобы расспросить его, и Хуа Чэн так же не пытался его остановить. — Подожди! — Он замер возле двери, где его и достиг крик Ши Цинсюаня. — Просто ответь мне, пожалуйста? Что ты сделал? Почему я снова вознесся? Он сжал руки в кулаки, затем распахнул двери и, не отвечая, ушел. Ши Цинсюань колебался лишь мгновение, а затем бросился к выходу и выглянул на переполненную улицу. Се Лянь пошел следом, протягивая руку, чтобы в случае чего остановить его. Среди толпы призраков и монстров, снующих по Призрачному городу, не было никаких следов Хэ Сюаня, словно он растворился в воздухе. С его знаниями в перемещениях, не удивительно, если это так. Когда они вернулись внутрь, Хуа Чэн снова опустился на диван. — Если Черновод не хочет быть найденным, вы его не поймаете, — сказал он, поправляя косу, пока Се Лянь помогал Ши Цинсюань устроиться в одном из кресел в гостиной. — Я не знаю, что он замышляет, но предлагаю всем быть начеку. — Думаешь, у него есть что-то против тебя? — обеспокоенно спросил Се Лянь. — Нет. Но я отказался ему помогать. — Значит, он просил тебя о помощи. Поэтому он был здесь? Хуа Чэн мысленно вернулся к их разговору, после кивнул. — Да, но не переживай, гэгэ, я сказал, что не желаю помогать ему. — Что теперь он со мной сделает? — спросил Ши Цинсюань, его голос предательски дрогнул. Он вцепился в Се Ляня, крепко держа его за руки. — Почему это не закончилось? Он говорил, что покончил со мной. — Я не знаю, — сказал Се Лянь, и в его голосе слышалась досада. Хуа Чэн нахмурился, оглядел множество приготовленных блюд, затем — почти что плачущего Повелителя Ветра. — Каков бы ни был его план, рыдания вас не обезопасят. — Вы должны попытаться вспомнить, что произошло перед вашим вознесением. — Се Лянь сжал ладонь Ши Цинсюаня и ободряюще улыбнулся. — Я не знаю, смогу ли. — Попытайтесь, — скучающе произнес Хуа Чэн. Ши Цинсюань нервно сглотнул, затем опустил взгляд на веер Повелителя Ветра, который все еще сжимал в руке. Ребра все еще были сломаны, и его уже нельзя было считать духовным оружием, не совсем. Он держался за него, как за воспоминание, и теперь использовал, чтобы вернуться в прошлое. — В Имперской Столице нам приказали уйти… поэтому я собрал группу, всех, кто хотел пойти за мной, и повел их на юг. Я подумал, что близь моря мы сможем найти работу или даже еду подешевле. Се Лянь наклонил голову и тепло улыбнулся. — Продолжайте. Через несколько мгновений Ши Цинсюань кивнул и рассказал все, что смог вспомнить.***
— Не могли бы вы немного снизить цену? — спросил Ши Цинсюань, прижимая к груди онемевшую руку и оглядывая полную корзину. Продавец посмотрел на него с плохо скрываемым отвращением и покачал головой. Вздохнув, Ши Цинсюань полез в карман и достал несколько монет, которые им удалось собрать за последние дни. Все были голодны, а это были их единственные деньги. Впрочем, корзина с фруктами казалась такой маленькой. И он был уверен, что внизу некоторые из них уже почернели. Он не мог позволить себе какое-либо мясо или рыбу. По крайней мере, пока они не найдут здесь работу. Однако никто не хотел нанимать на работу хромого рыбака. — Пошевеливайся, — сказал кто-то позади него. Ши Цинсюань повернулся, отбрасывая волосы с лица. — Почему бы вам не потерпеть? — спросил он. — Почему это я должен терпеть! Ты торгуешься уже двадцать минут. Он не снизит цену для тебя, отброс. Ши Цинсюань сжал руку в кулак. — Да что вы знаете?! Будто вы не можете подождать несколько минут? К чему вам так торопиться домой? Повернувшись обратно, он застыл на месте. К торговцу за прилавок зашел кто-то другой и что-то шепнул ему на ухо. У стоявшего спиной к нему человека были видны лишь черные волосы, аккуратно убранные назад, и на мгновение у него заколотилось сердце. Когда тот обернулся, он вновь успокоился. Этот человек был совершенно не похож на… — Забирай, — сказал продавец, схватив одну из больших корзин с овощами и фруктами. Он отодвинул маленькую корзину с почти сгнившими фруктами в сторону, а на ее место поставил большую. Ши Цинсюань удивленно моргнул, а затем протянул монеты. Торговец, вскинул голову и замахал руками перед его лицом. — Нет, нет, нет, нет! Никаких денег! Забирай и уходи! — Что значит никаких денег?! — Это был разгневанный покупатель, стоявший позади Ши Цинсюаня. Не задумываясь, Ши Цинсюань схватил корзину и зашагал прочь. Он не бежал, не мог, но и не терял времени даром. Особенно если учесть злобного мужчину позади него, кричащего на продавца, и таинственного человека, появившегося из ниоткуда. Конечно, это был оживленный рынок, но он казался каким-то слишком солидным. Ши Цинсюань остановился в углу, задумчиво взглянув на корзину. Содержимого было достаточно, чтобы приготовить на ночь сытный картофельный суп с большим количеством овощей. Он поднял глаза на небо. — Это был кто-то из вас? — спросил он, подумав, не отыскал ли его кто-нибудь и не присматривает ли снова. С тех пор как он покинул Имперскую Столицу, он так и не встретил какого-либо Небесного чиновника. Впрочем, единственным, кому было не все равно, был Се Лянь. Теперь он — лишь кожа да кости. Ши Цинсюань не хотел пытаться вернуться в Монастырь Водных Каштанов, вымаливать еду. Он хотел остаться где-нибудь здесь. Попробовать найти работу. Попробовать позаботиться о тех, кто решил последовать за ним. Лагерь бедняков в городе был разгромлен, и теперь группа стала еще меньше. Но они избегали больших городов, опасаясь, что их вновь прогонят. Они расположились вниз по пляжу, и, пока Ши Цинсюаня не было, на улице начало темнеть. По возвращении он с удивлением почувствовал запах рыбы. Торопливо волочась по песку, он наконец опустился на землю с корзиной в руках среди узкого круга переселенцев. — Вы все это поймали? — удивленно спросил он. — Нет! — Старина Ветер, приходил какой-то странный мужчина, сказал, что поймал сегодня слишком много, и отдал нам две большие рыбины! Можешь в это поверить? — Я… Он оборвал сам себя, обернувшись к океану. В ночи, когда луны почти не было видно, вода казалась черной. Дыхание его сбилось, но он прогнал призрачный холодок и повернулся к костру. Он достал из корзины несколько морковин и бросил в висящий над огнем котелок с рыбой. В тот вечер все они сытно поели и легли спать с полными животами. Они соорудили на пляже маленькое убежище со всеми вещицами, что только нашли. Изобретательность, как выяснил Ши Цинсюань, была характерной чертой переселенцев. Четыре столба воткнулись в песчаный грунт, и большой кусок ткани, который они привязали к каждому столбу, низко нависал над ними, защищая от солнца в течение дня и, пожалуй, от легкой прохлады, что поднималась над водой. Огонь угас, догорев до угольков, и Ши Цинсюань попытался устроиться на крупном песке. У них было всего несколько одеял, и Ши Цинсюань оставил их детям. Он еще не успел заснуть, как вдруг крепкие руки подняли его с песка. Дети закричали, и Ши Цинсюань распахнул глаза. Он дернулся и взвыл от боли, когда его швырнули на землю. Человек, схвативший его, ударил ногой по ребрам, вынудив свернуться клубком. Сквозь слезы он различил несколько фигур, движущихся в темноте, которые топтали их лагерь, вырывали столбы, хватали остатки еды. Его схватили за волосы и потянули вверх, и он различил в темноте лицо того продавца. А грузный мужчина, который поднял его раннее, оказался тем самым сердитым покупателем. — Бродяги вроде тебя, никчемные! Приходите и воруете нашу еду, загрязняете улицы! В Столице вы не нужны, так с чего нам сдались? — проговорил продавец, с силой ударив его по лицу. — Вы сами отдали! Я не брал! — Ох, правда? Твой дружок, что пригрозил мне ножом, не оставил другого выбора! — Мой дружок? — Ши Цинсюань мысленно вернулся к тому мужчине. Он не видел ножа, но тот стоял довольно близко к продавцу. Значит, об этом он ему шепнул? С чего бы Небожителям переходить на угрозы? — Я не знаю того человека! — настойчиво сказал он. — Ты даже врать не умеешь! Его снова повалили, пнули, и сквозь слезы он наблюдал, как остальных из их лагеря хватают и тащат по пляжу. От мужчины несло спиртным, когда его снова подняли и потащили к крохотной лодке. Его бросили к остальным, их всех обвязали веревками. В том числе и кричащих детей. Приподнявшись, он уставился на тех, кто посмел это сделать. — Знаете, у меня очень могущественные друзья! Небеса покарают вас за это! — кричал он, пока его немощную руку больно скрутили за спиной и связали. Он вырвал другую руку, свернул запястье, пытаясь освободиться. — Я был Богом! Они узнают об этом, и вы все заплатите! Пьяница от его слов рассмеялся, зашел в воду и оттолкнул лодку. Волны мягко обтекали лодку, слегка покачивая. А вскоре их подхватило течение и понесло вдаль. Селяне смеялись и бросали в лодку камни, пока она дрейфовала в темной воде. Над угрозами Ши Цинсюаня только посмеялись, даже когда он в деталях прокричал, что с ними могут сделать Небесные чиновники. Наслать огромные волны, штормы, спустить войска, огонь с небес. — Старина Ветер, успокойся! Ши Цинсюань прищурился, слезы неустанно стекали по щекам. Он извивался, пытался освободить руки, чтобы развязать всех остальных. Если бы он только мог освободить их всех, чтобы они хоть как-то вернулись к берегу. — Нет! Я справлюсь! — крикнул он, отказываясь лежать и дрейфовать в море, пока не умрет от голода. После всего, что ему пришлось пережить, черт бы побрал такую смерть. После неудачных попыток перекусить веревки, связывающие другого, Ши Цинсюань все еще не хотел сдаваться. Он велел двоим сместиться спина к спине и попытаться развязать узлы друг друга, но это был медленный, жалкий процесс. От долгого сидения он больше не чувствовал ног. Не то чтобы сломанная вообще как-то ощущалась. Ночной ветер принес с собой запах дождя, но не было видно ни облаков, ни волн. Ночь была такой же спокойной, как и воды, омывающие их лодку. Спустя несколько часов Ши Цинсюань осознал, что сдается. Обессиленный, он еще раз дернул рукой, а затем опустил голову на край лодки. Зажмурившись, несколько раз вздохнул. Придвинувшись ближе к краю, он посмотрел вниз, в темную воду, и по позвоночнику пробежали мурашки. Он моргнул, затем отодвинулся и посмотрел на остальных, теснящихся в лодке. — Мы должны попробовать что-нибудь еще, — сказал он, пытаясь встать. — Я подойду поближе и… — Его слова оборвались, воздух в легких резко иссяк, и он упал. Просидев полночи на дне лодки, его ноги окончательно утратили чувствительность, и он опрокинулся через борт. — Старина Ветер! — услышал он окрик, прежде чем погрузиться под воду. Извиваясь, он снова пытался освободиться от веревок, но тело не подчинялось. Вода оказалась ужасно холодной, и он задержал дыхание, погружаясь в черноту. Как только изо рта вырвались пузыри воздуха, его обхватили крепкие руки и потащили вперед. На поверхность. Он не выдержал, задыхаясь, откашливал воду, и только потом опустил взгляд на бледную руку, державшую его плечи. Медленно повернув голову, увидел сверкающие серьги, висящие среди чернильно-черных прядей, тонкую линию губ, желтые глаза. Все сидящие в лодке молчали, а Ши Цинсюаня опустили обратно на борт. Хэ Сюань смотрел на него, стоя над водой, почему-то совершенно сухой. Остальные в лодке уставились на него с изумлением, но он лишь пристально смотрел на Ши Цинсюаня. Он потянулся к рукаву и достал длинный кинжал, наклонившись, стал перерезать веревки. Ши Цинсюань не мог пошевелиться. Не мог говорить. Не мог даже дышать. Почувствовав, как его взяли за руку, он издал болезненный крик, и, наконец освободившись, обхватил себя руками. Хэ Сюань замер, его пальцы повисли в воздухе между ними. Затем он схватил другую руку Ши Цинсюаня и вложил в его ладонь рукоять кинжала. — Освободи остальных, — приказал он, и Ши Цинсюань вынудил себя избавиться от страха, пока тот не поглотил его целиком. Он поднял голову и на мгновение огляделся. Все остальные в лодке молча наблюдали. Даже плачущие дети были в ступоре и со страхом смотрели на застывшего у их лодки Короля Призраков. Опираясь на дрожащую руку, Ши Цинсюань подполз к ближайшему человеку и освободил его. Он хотел передать ему кинжал, но Хэ Сюань возразил: «только ты можешь его трогать!». Поморщившись, он кивнул, а затем принялся за следующего связанного. Спустя время все были свободны, потирали саднящие запястья, и Ши Цинсюань вернулся к Хэ Сюаню. Он протянул ему клинок. — Теперь он твой, — сказал Хэ Сюань, отводя взгляд. — Я… — Ваша лодка доплывет до берега к утру. Вам не стоит здесь задерживаться. — Что? Хэ Сюань посмотрел на него сверху вниз, в его глазах плескались какие-то непостижимые эмоции. — Что непонятного в моих словах? Ши Цинсюань почувствовал, как неосознанно сжался. Он подумал об этом же лице, о том, как по его щеке стекала кровь, и как он смотрел на него таким жестоким взглядом. Он никогда не сможет стереть это из памяти. — Ты… спас меня. — Да. — Почему? Хэ Сюань нахмурился, затем махнул рукой. Внезапная волна подтолкнула лодку, и она начала медленно двигаться по воде в сторону берега. Хэ Сюань остался на месте. Ши Цинсюань двинулся меж людей к задней части судна, оседая и глядя на него. Тот повернулся к лодке и смотрел на нее своим пронизывающим взглядом. Опустив глаза на кинжал в своей руке, он мог увидеть в отражении лезвия мириады звезд. Нахмурившись, Ши Цинсюань вскинул руку и швырнул его далеко в море. Он наблюдал, как глаза Хэ Сюаня проследили за ним, как на его лице промелькнуло удивление, а затем он снова погрузился в воду. Отвернувшись, Ши Цинсюань тихонько вздохнул, его сердце билось так быстро, что казалось, будто оно не бьется вовсе, а просто давит на грудь. Он дрожал, холодный ветер трепал его мокрую одежду и волосы. — Старина Ветер, это был… — Черновод, Погибель Кораблей, — ответил он на незаданный вопрос. — У тебя и впрямь могущественные друзья. Он уперся взглядом в дно лодки, эмоции сдавили горло. На это он мог сказать только одно. — Мы не друзья.
