Мучительное прощание

      Время года: Зима.       День: 29 ноября. 2025 год.               На улице сквозит холодным ветром, вперемешку с мокрым снегом, из-за чего в глазах друг за другом проносятся сплошные белые хлопья. Вся улица погрязла в зимнем снегопаде, но идти было нужно, прокладывать тропинку каждым шагом, по колено оказываясь в сугробе, да, не на такое испытание рассчитывал медиум. Были, конечно, и дожди, от которых вся одежда была насквозь в воде пропитана, хоть отжимай, и ветер, от которого даже Шепс шатался, чуть ли не падая от резкой силы стихии, и морозы ниже сорока градусов, в которые не то, что помогать людям, стоять невыносимо было, но сейчас не так.       Дух, который находится на перекрёстке, не смотрит на экстрасенса, его взгляд опущен, а сам он просто ведёт его за собой. Саша конечно же ему верит, души не врут, но почему-то внутренне чувствует тревогу, словно Михаил скрывается, он стоит в тёмной мантии, окутывающей тело, и медиума это настораживает, его босые ноги оставляют невидимые для обычных людей следы. На пальцах и стопах проглядывается засохшая кровь и тонко-вырезанные порезы. Медиума это тревожит, он не уточняет причин у ушедшего, но предчувствие охватывает такое, как тогда, в Чернобыле, в той маленькой деревне, где он боролся с проклятием Иуды один, где Олег его не понимал, точнее, даже не пытался понять, лишь отговаривал брата, и утверждал, что это проклятие — бред. Саша был уверен. Не сомневался в себе, а брат сомневался. И с этого он до сих пор злится, он не простил Олега. После испытания медиум целую неделю не выходил из дома, спал по двенадцать часов, восстанавливая силы, которые он потратил на ритуал, перестав приходить в мастерскую и вести спиритические сеансы, так как ритуал пришлось проводить одному. Олег тогда даже ничего не заметил, он так же кратко отвечал на звонки, общался как обычно, и это равнодушие ещё больше расстраивало, как будто брату всё равно на него, он занят битвой, своим сражением, своей карьерой. И понять его можно, но Саша принципиален в том, что брат всегда его поддержит, просто он не всегда показывает, что ждёт этой поддержки, и Олег этого не понимает. Ведь Саша как старший должен показывать брату свою сильную сторону, а не наоборот. И сейчас очередной шаг зимних ботинок оборачивается бедой, и нога проваливается в сугроб, от чего за областью голени ощущается сильная ноющая боль.       — Вот же пиздец, — Саша непроизвольно кусает нижнюю губу, дрожащими пальцами вытаскивая из сугроба застрявшую ногу. И почему ему иногда так не везёт оказаться в какой-то глуши на испытании, где совершались по рассказу местных жителей ритуалы и жертвоприношения? Он не знал. Конечно, помочь этим людям он очень хочет, но то, как приходится помогать его не мало так подбешивает. Медиум смотрит вперёд, нога ноет от боли, он старается идти прямо, но немного хромает, радует только то, что дух не ушёл, похоже ему действительно есть что рассказать.       — Александр? Всё хорошо? — Илья Ларионов со съёмочной группой еле поспевают за медиумом, который в очередной раз сорвался с места в неизвестном направлении. Ведущий смотрит на Сашу, видит, как тот хромает, но поскольку эфир идёт, старается быть осторожнее с вопросами.       — Да, я в порядке, меня он за поворот на перекрёстке ведёт, — Саша продолжает движение, и все следуют за ним.              — Как он выглядит? Кто это? — Ведущего плохо слышно, но и без его слов экстрасенс понимает, что сказать.       — Это мужчина, среднего роста, худой, волосы кудрявые, лоб высокий, М имя на М — Михаилом себя зовёт, — звучит короткая пауза, душа говорит тихо, почти не слышно, словно под водой находится, — говорит, что умер лет пять назад. Свете привет передаёт, показывает на живот, чтобы о себе больше заботилась, ребёнка беречь надо.       — Это же Мишка, помнишь. Умер он же как лет пять назад. — Женщины, идущие за Сашей, переговариваются, одна из них в описании узнает своего погибшего мужа, она всхлипывает, сразу спрашивая.       — Как вы узнали? Я замужем год, сейчас ребёнка жду, — все смотрят на Александра, что продолжает говорить о покойнике. Медиум уже дохошёл до перекрёстка, игнорируя боль в колене, останавливается.       — Туда? — Михаил показывает на высокое здание, на нём нет окон, двери практически все выломаны. Это заброшенное здание. Дух кивает, продолжая путь босыми ногами.              — Нам туда. — Александр греет ладони друг об друга, когда наступает на твёрдый бетон в пустом помещении. — Это здесь, он здесь умер. Обряд был, он жертвой был, секта тут была. Крови много чувствую, жертвоприношения были, и не одно. Вниз зовёт.       Когда все зашли, удалось хоть немного отдышаться от улицы. Александр зажёг свечу, осматривая место. Михаил уже спускался по лестнице вниз, туда, где медиум чувствовал наибольшее скопление тёмной силы.       — Саша, что здесь произошло? Что это была за секта? Какое жертвоприношение?       — Подождите меня здесь, мне надо ненадолго побыть одному, чтобы поговорить с ним.              — Хорошо, мы ждём вас тут. — Пока наверху жители давали комментарии к ответам медиума, обсуждая его слова с предыдущими экстрасенсами, что покойника Шепс узнал, факты рассказал, да и ответ на главный вопрос о смерти Михаила скоро будет дан, сам медиум с зажжённой свечой уже спукался в подвал. Подвал таил в себе запах гнили, его источника пока видно не было, но этот зловоние ни с чем нельзя перепутать. Обшарпанные серые стены исписаны непонятными символами, не теми, которые обычно делают на заброшках, посвящённые романтике и оскорблениям, а больше напоминающие оккультные символы, хаотично разбросанные по всей территории подвала. По спине прошёл леденящий холодок, пока перед глазами всплывала незнакомая картинка. Это были люди, их было больше десятка. Тела их были скрытыми, окутаны мантиями. С этим образом резко раздался шум, уводя из воспоминания, медиум дёрнулся, в правом кармане шубы гудел смартфон.       — Чёрт, а ещё лучше времени не нашлось? — мужчина цокнул, покалывающими от мороза пальцами пришлось ответить на так не вовремя раздавшийся звонок, где читалось имя младшего брата «Олег».       — Алло, что хотел? Я на испытании!       — Саш, у тебя всё хорошо? Я возле твоей ауры почувствовал очень тёмную энергетику, похожую на ту, что я видел, пока ты был дома.       — Как это ты понял за триста километров от меня?       — На тебе моё кольцо.       — Да, то самое, так ты его для слежки брал?       — Нет, просто чтобы знать, что с тобой всё в порядке. Будь аккуратнее. Там нет больше ничего странного?       — Есть, стены тут все символами разукрашены и что-то там вдали блестит. Подожди.       — Саш, стой, не будь безрассудным. Вдруг эта смерть была необычной, дождись группы, Саш, Саша… — медиум заметил в конце коридора блеск, словно отражение от солнца искрило перед глазами. В телефоне брат надоедливо повторяет его имя, но Саше уже всё равно на этот сторонний шум, он идёт на свет, чувствуя энергию, энергию смерти, энергию крови.       — Тут так странно. Михаил, что же с тобой приключилось? — Глаза духа были поникшие, когда медиум дошёл до места, он застыл. Это был алтарь, душа стала приближаться к Саше, в какой-то момент подступив к нему до расстояния одного шага, лицо открылось, и Саша увидел чёрные глаза.       — Я ошибся… — промелькнуло у Шепса в голове, но всё произошло слишком быстро.              — Не пугайся. — Одинокая свеча погасла, на сердце появился такой дикий холод, смертельный и ядовитый, а перед глазами пробежала жизнь.                     Время года: Лето.       День: 20 июня. 2020 год.              Солнце рябит, ослепляя взгляд, голова переворачивается в другую сторону на подушке, где солнечный свет не мешает спать. Веки приподнимаются, позволяя оглядеть окружающую обстановку. Перед собой, на соседней подушке лежит женщина, что ещё в дрёме мирно сопит, её тело повёрнуто на бок, а руки расслабленно лежат поверх одеяла. Рука невольно тянется поправить прядь светлой чёлки, что держалась на щеке, и не специально щекотала нос. Пальцы осторожно касаются гладкой кожи, вызывая лёгкую дрожь, но больше ничего не происходит. От постельного приятно пахнет кондиционером, цветочным ароматом полевых цветов, что всё больше убивает желание вставать. Хотя, а собственно, зачем вставать? А, точно, на работу. Разве? Мысли путаются, Саша, минутой ранее думал, что это его дом, его спальня, его жена, но происходит резкий инсайт, заставляющий подорваться с кровати, с опаской смотря на незнакомку, которая сонно кличет его: «Миш, тебе кошмар приснился?». Но почему-то он кивает, отвечает, что да, и ложится обратно к жене. Она обнимает, поглаживая по плечам, карие глаза обеспокоенно смотрят на мужа, цепляя в утреннее прикосновение губ, тихий и чувственный поцелуй, который мягко окутывает мужчину, забирая его тревогу и навязчивые мысли, уводя их на второй план.       — Ты боишься, Миш. Ничего страшного. Это нормально —беспокоиться. Ты хорошо подумал и принял решение, осталось только начать.       — Да, я всё решил. Сделаю это. Кстати, я выбрал человека.       Почему-то медиум не понимает последних слов, что происходит. Да, он видел видения, но раньше они касались смерти, и он не мог в них быть с другой личностью одновременно. Всегда наблюдал подобное только как третье лицо, но теперь что-то пошло не так. Взгляд бегает по комнате и натыкается на тёмную нить, как от клубка в шкаф идущую.       — Подожди минутку, — мужчина быстро встаёт с кровати, со скрипом линолеума подходит к шкафу, хватаясь за единственный странный предмет в этой комнате, нитка натягивается, и мужчина спешит за ней.       — Миша, ты куда? — Девушка тоже поднимается, но дверцы шкафа быстро открываются. По дизайну шкафа видно, что в его дверцах на гвоздях висит множество предметов: ритуальные кинжалы, ножи, кулоны и браслеты из редких камней, аккуратно сложенные мантии. По центру на полке шкафа стоит алтарь, находятся высушенные кости, подожжёным железом сквозит высохшая кровь. Саша застывает, смотря на эту оккультную атрибутику, но резко оказывается в новом воспоминании.              Время года: Лето.       Дата: 26 августа. 2020. Квест.              — Да не сыкуй, Миш, это всего лишь хоррор квест, тем более мы уже заплатили.              — Я не боюсь!              Бетонные стены здания без окон и дверей казались на первый взгляд очень знакомыми, было такое чувство, что это здание он уже видел, но сейчас Саша пытается хоть как-то понять, что произошло с этим мужчиной. Перед собой он видит двоих, неизвестная парочка. Может друзья Михаила? В начале взгляд цепляется за стоявшую рядом девушку, она задумчива, оглядывает всё светло-карими глазами, её рыжие волосы, что следуют за ней хвостом, только и делают, что перекатываются с одного плеча на другое, а руки листают ленту социальных сетей.       — А ты? — Саша не успевает спросить, как друг его резко перебивает.       — Иди первый, раз такой бесстрашный. — Медиум не понимает, как он говорит, словно он в теле, но отдельно от него. Ладно, сейчас это было не на первом плане, тут хоть немного понятнее, чем в прошлый раз.       Они проходят в локацию для участия в квесте, пара стуков, и дверь открывает неизвестная женщина, представившись врачом данного заведения. Она озвучивает правила и даёт какую-то бумажку, похожую на добровольное согласие, на которой приходится ставить подпись. Саше тут неинтересно. Он всю жизнь работает с тонким миром, и считает, что такие квесты только для молодёжи годятся. Закончив с инструкцией, его отправляют первым, друг довольно улыбается, похлопав Михаила по плечу, толкнув за дверь, где предательски отсутствует свет и присутствует только темнота, и, как кажется, сила тут не чувствуется, только страх перед неопределённостью. По телу пробегает толпа мурашек, когда в ухе спустя пару шагов во мраке раздаётся холодный, писклявый голос: «Попался». Тут сердце уходит в пятки, наступает страх пошевелиться, шумное дыхание незнакомца сопровождается крепким захватом руки, от чего Саша чуть ли не матом трёхэтажным кричит. Стоящий неподалёку друг, и как оказалось незнакомая подруга, криком оглашают данное начало квеста. Только Саша не до конца понимает, почему коснулись его, а испугались они.       — Ааааа! — Резкий шум, переходит в настойчивый бег, но он по-прежнему стоит, как в детстве, когда был ещё трёхлетним ребёнком. Увидев мёртвую прабабушку, он и не так испугался, не то, что испугался, даже в штаны пару раз наложил, от её шрамов посмертных, от смерти неестественной. И те шрамы он помнит по сей день, что ещё не были косметически исправлены танатопрактиком.       Раздался громкий шум сирены с соседней комнаты, глухие хлопки следовали за громкими шагами неизвестных, двери захлопнулись, оставляя в пространстве быстро мигающий красный свет, в котором медиум увидел сначала своё отражение, а потом чужое. В зеркале за ним стояла тёмная фигура, это был полуголый мужчина с открытым торсом, он был спортивного телосложения с точно заметными кубиками пресса. На груди между рёбер был странно вырезанный шрам, похожий на крест, но самым необычным в нём было то, что на голове была плотная звериная маска Козла?! Помимо того, что одна рука неизвестного сейчас держала запястье Саши, вторая, как виделось в зеркале, была с мелким топориком, что переливался отражением света у Сашиной шеи, или шеи Михаила, тут как подумать. Комната была пуста, кроме них двоих никого больше не было. Наверное, все успели убежать дальше, естественно, забив на друга.       — Ты будешь заложником. Моим заложником. Пойдём! — Нож непозволительно близко скользнул у горла, опускаясь ниже, пока руки резко не перехватили в крепкой хватке за спину, заставляя вытянуться вперёд. Тут возник страх, непонятно кто из них двоих в теле боялся, но локтем в ребро попадание было точным.       — Ты чё творишь? Совсем обнаглел? — Незнакомец отошёл, с опаской смотря на гостя. — Правила хоть слушал? Или всё мимо ушей снова пропустил?       — Какие правила? — В комнате послышалось недовольный вздох, медиум на этот разговор явно идти не собирался.       — Те самые, король ебучий, перед началом квеста вы подписывали договор, в котором осознаёте, что будет происходить, и что не будете трогать актёров.              — Нечего пугать было. И нехуй на меня материться. Это ещё легко отделался. — он отвернулся, ему хотелось покинуть это место. Что это ещё за развлечения: людей в стресс вгонять, пугать? Саша этого понять не мог, за всю жизнь даже сущности так не шугали. — Выпусти меня отсюда, мне здесь не нравится!       — А вот и нет, верну сейчас тебя к остальным, всё-таки тут и шифров много, без тебя им будет труднее справиться. — Теперь уже цокот был от Саши/Михаила. Интересно, кто же смог этого пугливого парня сюда затащить? Но ответов пока не было, только человек в костюме козла, эх...       — Что ж, веди меня к остальным, раз без меня никак.              Они двинулись к двери, которая по иронии была закрыта, актёр из своих карманов достал ключи, открывая закрытый замок. Саша заметил только одну странность — во время того, пока он шёл, Михаил передал какой-то лист пергамента, сказав: «Подумай, вдруг заинтересует». Тот только посмотрел на него как на дебила, и пошёл дальше. Дверь поддалась, комната открылась, отключая все сигнальные сирены и мигающий свет, даря ушам тишину без тревоги. Оказывается, помещение было очень похоже на то, в котором был медиум на испытании. Может этот квест напрямую как-то был связан со смертью Михаила? Или это было совпадение? Но если и связан, то их бы явно похитили, а не заставляли проходить испытания и разгадывать дурацкие шифры. Разве нет? Пройдя ещё через две комнаты, оказалось, что квест уже был практически пройден, и всё бы прекрасно, если бы этот козёл снова не приставил свой топор к горлу. Фетиш что ли такой? Оружием к себе приманивать.       — А вы ни про кого не забыли? Свобода или дружба? Ну же, подойдите, чего так испугались? — Саша смотрит как эта парочка друзей перебирает на полу какие-то книжки, сравнивая их с картинками на стенах, и даже радуется, что почти всё время пробыл в заложниках.              — Лера, разгадывай шифр, всё делаем по плану, я сейчас. — Парень резко дёрнулся на встречу к Саше и козлу. В руке он держал какую-то колбу непонятно с какой жидкостью. Подойдя ближе, кинул её к нему за спину в актёра, да так, что та только чудом не разбилась, или не чудом, но с неё выплеснулась непонятно пахнущая жидкость с резким запахом химикатов.       — Нет. Блять! — Козёл начал материться, смотря как по коже стекает непонятная жижа. Но Саше стало интересно, действительно ли он сейчас играет, или в этот квест с нашей командой всё действительно пошло по пизде.       — Я решила. — С другой стороны комнаты распахивается дверь, за ней загорается свет, там стоит девушка, та самая, что рассказывала про квест. Она смотрит на медиума и козла как-то даже шокировано, видать слышала их разговоры.       — Прошли, получается? — Спокойно спрашивает он, опуская руку козла с топором вниз.       — Да. — Рыком отвечает парень. Нас выводят в комнату, спрашивая, понравилось ли нам на этом квесте. Саша бы сказал ахуенно оказаться хрен знает где и с кем в непонятном месте наедине с этим козлом, прислушиваясь к каждому звуку, и ещё отдав за это бабки. Наверное, медиум, если бы ему не представилось данное воспоминание, на такие мероприятия бы никогда и не ходил, и жил бы себе спокойно. Уж лучше в битве с людьми работать, нежели чем иметь такое странное хобби.              — Можно я скажу, что эта группа нарушала правила договора? — Опять этот рогатый вышел, даже маску не удосужился снять. — Один брызнул на меня жидкостью из колбы, другой под рёбра ударил. Как будто правил не знаете!       — Ты явно рассержен. Это просто реакция защиты вышла. — Саша всегда отвечал кратко и по сути, вот и сейчас, честно, он бы по-другому в этой ситуации не поступил.       — Да, надо было помочь, помог, а что вышло, то и получилось. Квест прошли, прошли. — Украдкой взглянув на остальных, Саша по-прежнему чувствовал взгляд этого парня, который даже маски не снял, видать лицо стыдно показывать. Ну и ладно. Всё равно непонятно, что за воспоминания такие о смерти через непонятные игры, единственное, что совпадает, здание одно.       — Миш, ты где всё время был? Я подумала ты слился. — Девушка улыбается и смотрит на него, любопытно хлопая ресницами.              — Так получилось. Что тут сказать. Тебе хоть понравилось?              — Ага, но только я это всё практически одна разгадывала, Толик совсем в головоломках не шарит. — Она нахмурилась, когда они вышли из здания: ближайший фонарный столб, как оказалось, в котором горел свет, находился практически за километр от места, где они стояли.              — М-да, можешь меня проводить до фонаря? Не люблю по темноте ходить.       — Конечно, — неужели боится? А хоррор квестов не боится? Каких только девушек не бывает, — слушай, а тебя эти квесты не пугают? Мне вот сегодня не понравилось, слишком гнетущая атмосфера, эти переодетые актёры переигрывают. — Девушка громко захохотала, её волосы волнами то опускались, то поднимались, снова собираясь за спиной.       — Смешной ты, Миш, сам позвал, уговаривал, а по итогу почему-то не понравилось тебе одному.              — Только мне? — Девушка опять кивнула, на что в голове появилась новая куча вопросов. И что это значит? Почему пригласил он? Почему именно сюда? Что вообще тут происходит? И как это связано с прошлым видением?       Набегающий поток вопросов создавал в голове шторм, Саша поднял голову вверх, где царила полная безмолвность и умиротворение. На небе не было облаков, оно было полно звёзд, освещающих ночной город. Этот вид притягивал к себе, и он невольно засмотрелся, приходя в себя только когда девушка сказала: «Спасибо что проводил, до встречи».       Сейчас наступил момент, когда медиум по-настоящему не понимал, что делать. Идти ли ему дальше по дороге, но тогда куда идти? Зачем туда идти? Казалось, что Михаила с ним сейчас не было, и посреди улицы выл лишь ветер. Он осмотрелся, вспоминая прошедшие события: заброшенный дом, странный разговор с женой, которая знала явно больше, чем говорила, тот шкаф в доме, в котором была атрибутика для ритуалов вызывала подозрение на участие и самой Светланы в секте. Было странно, что и он и она к этому причастны. Странный квест в известной местности. Где хоть какие-то подсказки? Внезапно Александру захотелось позвать одного человека, знакомого человека, с кем он так часто ссорился, но тот, кому мог безоговорочно доверять, младшего брата — Олега. В данный момент Саше хотелось поддержки, он путается в этом клубке как маленький котёнок, не видя, где спрятаны концы от ниток. Только как позвать его? Что надо сделать? Было очевидным, что сейчас это не реальность, но как туда вернуться, всё ещё оставалось загадкой.       — Может, — ноги сами начали неспешно идти, не зная куда, но, наверное, Михаил знал, — если присмотреться, то я смогу найти нить, или другую подсказку по дороге домой. Шаг за шагом, зелёная трава, жестяные бутылки, какая-то пара алкашей, судя по всему, не в здравом уме, включённый свет в квартирах пятиэтажек, и что странно, отсутствие машин, хотя, если это период карантина, то вопрос отпадает. Проходя очередной дом, в тусклом свете фонарей освещается детская площадка, на которой качается сама собой одинокая кукла, она словно сшитая, маленькая такая, глаза пуговицы, носик аккуратненький, улыбка, что притягивает, и он чувствует, чувствует частичку энергии от неё, ноги сами сворачивают в её сторону. Нет страха, опасности, только интерес и интрига.       — Кто ты? — Он подходит ближе, вплотную к неизвестности, опускается на корточки, и смотрит в чёрные глаза пуговички, они гипнотизируют, и без внимание остаётся то, что качеля больше не двигается, когда кукла попадает в руки.       Саша наконец осознаёт, это точно сила, но она сквозит чернью, как и нити чёрные, из которых кукла сшита. Руки от соприкосновения словно кипятком обжигает, кукла падает, но перед глазами опять на место возвращается, на качеле сидит, покачиваясь, улыбку показывая. Ладошки горят от соприкосновения, дрожат от боли, из глаз просачивается слеза, что растворяется в прохладе ночной поляны, под тусклым освещением видно, что ладони ярко-розовые, к красному отливу приближаются, словно обгоревшие, но не потерявшие чувствительность.       Медиум не понимает, он смотрит на куклу и видит, как её тоненькая ручка к нему тянется, нити собственные распространяя. Подобный сценарий уже происходил, и сейчас повтора не хотелось, но отойти от неё не получалось, Михаил ему не подвластен, и его тело тем более. И так получается, что кукла выступает словно кукловодом, к нему подступает, в свои сети затягивает, как рыбу на приманку. И медиум ведётся, потому что выхода нет, тело поздно сорвалось, испугалось, реагировать начало, нити уже сплелись, он пытается разорвать их руками, но они всё больше вплетают его в себя, окутывая от кончиков пальцев до пят, как в рыболовную сеть, и с последним узлом он больше ничего не слышит.              Время года: Зима       День: 29 ноября 2020 года.              Сознание приходит тогда, когда ком в горле достигает пика. Из дрожащих губ вырывается хрип, который сменяется сухим кашлем. Лежать становится невозможно, пальцы пощипывает, но они отрываются от ледяного пола, сесть получается быстро, но прийти в себя, чтобы головокружение отпустило — нет. Взгляд плывёт, когда кашель потихоньку отступает, на руке остаются свежие капли крови.       — Михаил, чёрт тебя дери, да что с тобой произошло?! — Медиум снова где-то в воспоминаниях, и уже кажется, что эта бессмыслица не кончится. Он злится, сжимая кулаки, ударяет ими об пол, ощущая лишь сильную дрожь и жжение. Тело покалывает дрожью, кажется, что он спал на улице, так, а собственно, где он сейчас? Это важно? Фокусируя размытый взгляд всё чётче, он видит перед собой стены, те самые — на них бесконечные символы, кроме стен есть пол и потолок, и там тоже всё исписано в том, что даже Александр Шепс разобрать не может, но Сашу пугает не это. Его пугают собственные руки, покрытые черными широкими символами, они словно курсивом вырисованы по телу, соединяясь в знаки, явно оккультные, чернила с примесью крови, идущими от предплечья к запястью. Он участник. Участник этого культа.              — Блять, блять, блять. — Становится понятно, что дело принимает хреновый оборот. И до медиума наконец доходит, что либо этот Михаил участник секты, либо он… Нет, нет, нет. Бред какой-то. Быть не может. Но сейчас все воспоминания кричат о том, что он был во всём этом замешан. И это факт. Комната небольшая, и единственное, что есть в ней, это символы и он сам, державший кинжал. В голове пульсирует долго, удары становятся чаще, словно давление крови поднялось до предельных отметок. Уходить надо отсюда. На единственном пути выхода стоит дверь, высокая, и тут уже не понять, стоит ли уйти отсюда, или остаться. Хотя, какой смысл оставаться, если он тут либо от обморожения, либо от давления скоро помрёт.              — Так, надо подумать, сначала я был дома, меня увела нить, затем я был на квесте, оттуда меня вытащила кукла, теперь я в комнате, и.…Да тут вообще ничего нет. Значит, путь теперь один — идти туда, за дверь. — Сейчас, почему-то медиум ощущает, что в теле Михаила присутствует неизвестная сила, это очень странно, прикладывая руку к груди, энергия видится отчётливей, но с ней как будто происходят изменения, будто по сосудам перетекает жидкость, что горячее крови. Саша такое чувствует впервые, его сила другая, более приземлённая, спокойная, не такая дикая, резвая. Всего лишь комната. Всего лишь воспоминание. Всего лишь секта. Секта. Внутренний голос кричал, ведь секты, их обряды, жертвоприношения всегда были отвратительны медиуму. И теперь он в самом её центре.       С тяжёлым вздохом поднявшись с холодного пола, тело жутко ломило, похоже он долго лежал, поскольку конечности словно обмороженные кроме колющего жжения не давали других ощущений. Длинная белая сорочка и тёмная мантия не давали тепла, но хотя бы прикрывали тело. Шаг за шагом, и вот до двери всего ничего, рука тянется к ручке и цепляет её, пачкая смесью крови и чернил. Дверь открывается медленно, скрипя так громко, как если бы её открывали веками. Саше кажется, что сейчас от этой симфонии его приход слышно во всех углах здания, но помимо жуткого скрипа и его частого дыхания, снаружи не звучит не звука. В коридоре темно, это здание похоже на лабиринт, но среди этой путаницы сила тянет его в конец коридора, где мигает свет. Он боится. Пытается выйти из этого тела, но оно не пускает, энергия удерживает его, барьером сохраняя в теле, и Саша впервые так сильно сожалеет, что всегда доверял духам. Наверное, другого выхода уже не представится, и босые ноги очерчивают шаги один за одним, всё глубже уходя в здание. Зал высокий, с алтарём, запах крови чувствуется первый, въедающийся в ткань, и самое страшное здесь — незнакомцы, что при виде Михаила опускаются на колени, приклоняя руки. Их ровно дюжина, все в плащах, на которых сзади вышит перевёрнутый крест. Саша не готов. Он смотрит, они кланятся, его тело напрягается, но рука почему-то приветствует присутствующих, а из уст слова сами вырываются.       — Я рад, что в этот день вы со мной. — Непонятно ничего, всё что остаётся медиуму, только наблюдать от лица Михаила.       — Да, господин, на веки с вами, господин. — Их голоса были словно звон, един, смирен. Они все подчинялись своему божеству, своему дьяволу.       — Сегодня важный день, и я предлагаю начать ритуал. Все готовы? — Саша напряжено проглотил подступившую слюну. Больше всего он боялся этой связи Михаила в его главенственом причастии к секте.       — Да.              Все сдвинулись с мест, проходя к алтарю, расположившись к нему кругом, у каждого было место обозначено, начался только им известный ритуал. К Михаилу подошёл один из оккультистов, предлагая снять мантию и встать в центр алтаря, на выступающую часть. Саша пытался остановить тело сначала физически, потом психологически, борясь с волей мужчины, и наконец силой тонкого мира, но всё было тщетно, его сила будто и не существовала, ведь это являлось воспоминанием. Перед тем как отойти от Михаила, человек приподнял мантию, показывая свой облик.              — Почему ты в маске? — Мысленно подумал Саша, увидев знакомую маску, так и знал, что видения не просто так были.       — Я уж думал, что ты не придёшь, думал, что так и помрёшь на подготовке, сам придумал, сам создал, сам съебал. — Он хохочет, показывая пальцем на лицо. — Это в знак наших лучших воспоминаний одел, тебе ведь такое нравится? — Маска козла скатилась по полу, вызывая ехидную улыбку.       — Ха-ха, ты ещё многого обо мне не знаешь.       — Конечно, и буду рад встретиться с тобой в будущем, раз именно ты стал избранным. — Их диалог был краток, но понятен для Саши тем, что Михаил всё это закрутил, и его интерес в оккультизме обернулся хаосом, и секта, и участники, и ритуал этот его. И для чего этот ритуал? Оставалось только догадываться.       — Начинаем. — Круг собран, начинается очень странная игра голосов, язык, чем-то отдалённо напоминающий латынь, словно громом гулом гудит по стенам комнаты. Все как один произносят одни и те же слова, медиум их не понимает, но видит, что каждый наносит себе порез, зажимая в руке перевёрнутый крест. И, если раньше Саша не доверял Череватому с его всюду присутствующей бесовщиной, и старался работать только с душами покойников, то сейчас верит в эту бесовщину, как и во всю эзотерику на всю тысячу процентов. К слову, пока все приносят кровь, он так же устами Михаила произносит слова, не он, точнее Михаил, что нашёптывает слово за словом. Когда у каждого из соратников кровь проливалась, круг на плитке вырезанный заполняя, что от алтаря тянулся, от каждого стекал к нему, и сейчас, когда самой пустой осталось только сердце алтаря, там, где Михаил стоял на коленях, держа крест, из-под накидки он видел светлые пряди и карие глаза, блестящие в темноте.       — Светлана. — Шептал Саша, её взгляд был неестественный, томно впивающийся в окружение. Михаил считал эти глаза его любимыми, но был обманут, ведь она под притягательной внешностью имела безжалостность самого дьявола. Кругом она вальяжно обошла его, постукивая каблуками, и когда в её тонкой руке блеснул кинжал, в душе воцарилась агония. Комната наполнилась криком, слова стали громче и отчётливее становились понятной латынью, смешанной с кириллицей, Саша сразу понял, они призывают нечисть. В голове пульсирует громко, вскипая от резких движений, от этого колени подгибаются, тело на пол роняя так, что падает, оказываясь грудью к острию кинжала, струйку крови прорезавшего. Звон постоянный колокольный присоединяется, вокруг свечи гаснут в миг до единой, по телу дрожь вызывая, Светлана не ждёт, её взгляд возвышенный, неумолимый, и сейчас Саше всё бы хотелось отдать, чтобы не чувствовать эту томлённую боль покойника, то как металл чертит кровавый след на груди, то как кровь пачкает всё вокруг, как голова словно детонатор готова взлететь на воздух, грудь сжигает пламенем, раскалённым от печи клеймом, в этой предсмертной борьбе нет света свечей, но всё горит. Он горит. Пылает под её руками. И, что самое противное, Михаилу это нравится. Сашу тошнит от тех чувств, который испытывает это отродье. Михаил возбуждён. Жаден. Влюблён патологически. Смотрит на смерть влюблённым взглядом, и словно мысленно благодарит за счастье. За всю боль, что она причиняет.       Она продолжает, делает ещё один порез глубокий посреди груди, и останавливается, взглядом оценивая состояние мужа. Все присутствующие начитывают, снимая мантии, оголяя тело. В неглиже, у них всех, мужчин, женщин, на груди две грубо вырезанные линии в форме перевёрнутого креста. И тогда Саша понимает, что Михаил в этой цепочке был первым и последним. Кровь струйками заполняет пол, лужа увеличивается с каждым мгновением, заполняет алтарь, дышать становится невозможно. Металл саднит горло, каждую секунду желание очнуться и уйти было благодатью для одного, а стать вратами для сущи тёмной в этом мире — было желание другого. Постепенно тьма поглощала в себя, организм сдавался, изнутри Саша чувствовал чернь от кинжала, что проходила через одно тело в обе души, всё окутывая в ледяное покрывало. Тело свело в конвульсиях, когда последние секунды закончились на вспышке боли у горла. Резкий разрез, веки вздрогнули, налившись свинцом, холодный пол был последним, что почувствовала отлетевшая от тела голова. И будь проклят этот день, если сейчас он не вернётся туда, в свой мир, где он экстрасенс, который помогает людям, и тянется только к своей семье, к Олегу.