Мучительное прощание

      На первом этаже раздавались частые шаги. Ведущий Илья Ларионов ходил около лестницы, и с его лба скатилась очередная испарина, когда время пребывания последнего участника в подвале превысило пол часа.       — Может стоит его проверить? Он там уже долго, и никаких звуков мы там не слышим. — Одна из женщин волнительно теребила мочку уха, постоянно притопывая каблуком по твёрдой поверхности пола.       — Да, давайте я спущусь первый, и когда скажу, вы спуститесь с камерами за мной. — Илья ускорил шаг, когда все довольно кивнули. За это время, пока Саша был внизу, произошло что-то странное. Светлана, что являлась женой покойного Михаила, сообщила, что чувствует себя плохо из-за запаха. Сказала, что пахнет гнилью, и вышла, украдкой заявив, что вернётся к консилиуму, но это не радовало съёмочную команду, поскольку она была одним из главных персонажей в этой истории. Илья проводил её до крыльца, напоминая, что через два часа она должна быть тут, на консилиуме, и та, одобрительно кивнув, ушла.       В подвале холоднее, чем наверху, света здесь не наблюдается, Илья сразу включает фонарик на смартфоне, вглядываясь в помещение. Изо рта в воздухе образовался пар, и становилось непонятно, как медиум тут прибывает уже пол часа. Первое, что бросается на глаза — это абсолютна другая обстановка, нежели на первом этаже. На стенах нарисована неизвестная символика, а в нос ударяет тухлый запах, из-за которого начинается резь в глазах.       — Саша, ты тут? — Быстрыми шагами Илья проходит мимо стен, вдали он видит силуэт Александра, повёрнутый к ведущему спиной. — Прошло много времени, что ты узнал? — Ответа от медиума не последовало, пришлось подходить ближе, но Илья остановился, когда дошёл до места, у которого стоял Александр.       — Боже, это что такое? Саш, давай, выходи из астрала! — Опять тишина, ведущий стоял с открытым ртом минуту, когда перед собой увидел алтарь, весь запачканный кровью застывшей, посреди него лежали кости, и, кажется, ситуация приняла неожиданный оборот.       Илья обошёл медиума, встав лицом к лицу, глаза Александра смотрели куда-то вдаль. Ведущий помахал рукой, но реакции не было, попытавшись приблизить фонарик к глазам, Ларионов чуть телефон из рук не выронил, когда радужка в соседнем взгляде оказалась чуть ли не черной, линзы Саша всегда голубые носил, но эта чернота словно сквозь них смотрела, придавая глазам оттенок цвета морской глубины. Ведущий оторопел, руками он резко сжал плечи медиума, потряхивая его из стороны в сторону и крича его имя.       — Александр, Саша, очнись, что с тобой произошло за это время? — Тот молчал, и эта тишина до чёртиков пугала Ларионова. Вдалеке он услышал быстрый шаг каблуков.       — Илья, нам можно? Шепс узнал, что случилось? — Женщины толпой спускались, но резкий крик заставил их остановиться.       — Нет, не заходите! Дайте мне минуту!       Все зашептались, никто из присутствующих не понимал, что происходило, а Илье в голову пришла только одна идея. На полу рядом с Сашей лежал телефон, подняв устройство, на экране горел десяток пропущенных вызовов от Олега. Может они созванивались? Блокировка устройства была на отпечатке пальца, пришлось взять медиума за руку. Ощущения от ладони были будоражившими, они и впрямь ледяные, пришлось сразу измерить пульс, тишина, тишина, удар, тишина удар, по подсчёту за минуту 50 ударов. Это плохо. Илья даже вспомнил название брадикардии, когда пульс был ниже нормы. Ситуация экстренная. Отпечаток был распознан, и экран разблокирован, сразу с пропущенными вызовами от Олега всплывает кнопка «Перезвонить». Гудок, гудок, и резкий крик младшего Шепса наполняет комнату подвала.       — Саша, еп твою мать, почему ты не отвечал? Что случилось? Я почти не чувствую твою ауру! Уже успел отследить звонок, через час буду на месте!       — Олег, это Илья. Я понимаю, что ты переживаешь, но твоя помощь брату действительно нужна сейчас как никогда!       Ведущий редко слышал такие приступы паники у младшего Шепса, но понимал, что эти слова были адресованы старшему брату, а не ему. Он мог поклясться, что на другой стороне телефона было громкое дыхание с прерывистыми вдохами. У Олега сейчас, наверное, в голове ураган мыслей и беспокойства, он уже звонил, значит точно чувствовал опасность, а теперь она стала настоящей, осязаемой.       — Илья, опиши, что с ним, у него открыты глаза? Всё, что видишь, в деталях. — Голос Олега немного ломался, казалось, что подобное с братом происходит впервые, и единственной попыткой понять оставалась информация от Ларионова.       — Он стоит у какого-то алтаря, тут много крови и кости, похоже, что в прошлом здесь проводили жертвоприношения, взгляд прямой, правда радужка тёмная, руки ледяные, но тут очень холодно. Мне его вывезти? Скорую вызвать?       — Скорая тут не поможет! Отвези его в комнату, снимите номер, мне нужно место, большая часть инструментов у меня с собой. Если проснётся, не спрашивай его ни о чём, это может стать триггером, просто наблюдай. На счёт испытания, придётся ограничится данными, которые он успел сказать.       — Хорошо, я тебя понял. Ты понял, что с ним? — На последних словах Илья перешёл на шёпот.       — Я примерно представляю, пока придержу это при себе. — Голос затих, но только на пару секунд. — Что остальные сказали про это место и смерти?       — Первый проходил Череватый, сказал, что тут секта, и мужчина покойный оказался её участником, был убит на обряде, он ещё на Светлану показал, жену умершего, что она его убила, и сказал, что бесовщиной тут тянет, но изгонять люди не дали, не поверили. Затем пришла Оля, но только войдя в подвал, сказала про жертвоприношение, неизвестный культ и тёмную энергетику в подвале. Теперь я понял, о чём они говорили.       — Саша говорил о Михаиле, он его вёл?       — Да, он о Михаиле говорил, он его в подвал и привёл. — Олег понимал, что пазл последних событий постепенно складывался, и его брат оказался мишенью.       — Позвони Череватому, попроси его прийти в номер, это срочно, — Шепс ненадолго замолчал, словно обдумывая слова, — мне нужна будет его помощь.       — Конеч… — Илья услышал звук удара, стоявший медиум резко упал на пол спиной.       — Что там происходит? Илья?!       — Он упал, мы поедем, поспеши, Олег. — Трубка оборвалась, Илья быстро выбежал к лестнице, зовя съёмочную группу на помощь.       — Не снимайте, пока эфир закончен, все расходимся, я позже всё сообщу.       — Что же случилось? — Женщины, стоявшие практически час на морозе, были недовольны, они провели тут много времени, но ничего так и не услышали.       Илье было всё равно, он всяких экстрасенсов видал, и шаманов с бубнами, и чернокнижников, использующих органы животных, свечи, зеркала, книги, травы, обряды, трансы, карты — всё было, но остановка испытания вследствие состояния участника произошла впервые.              Несколько человек удерживали медиума за плечи, в сознание он так и не пришёл, посадив Сашу в машину, по картам смартфона быстро нашёлся хороший отель. Илья, посмотрев на побледневшее лицо, подрагивающие губы, которые под солнцем казались синеватыми, испытал страх. Как не верить в высшие силы, когда человек перед ним явно находится под их воздействием. На все вопросы ведущий отвечал кратко, что не знает. Звонок Владу прошёл неожиданно быстро, особенно, когда он сказал про тёмную радужку и состояние старшего.        Вечер надвигался быстро, солнце вступало в закат, когда они добрались до номера. Мягкое касание картой к двери, и перед глазами был чистый трёхместный номер, с длинным полосатым ковром и видом на ночной город. Но сейчас это было неважно, Сашу уложили аккуратно, так в себя он не пришёл, но заметно стало другое, его пульс участился, а кожа стала теплее, приобретая свой естественный оттенок. Он часто дышал носом, захватывая воздух, словно того, что в помещении было мало. Пальцы подрагивали, Илья даже подумал, что у медиума эпилептический припадок, но кроме пальцев, больше ничего не дрожало.       — Можно? — Пара стуков в дверь, и за открытой ручкой стоят силуэты мужчин.       — Олег, Влад, заходите и дверь закройте. — Медиум и чернокнижник зашли быстро, сразу вступая в зал, где лежал Александр.       — Что тут у нас, старший Шепс нечестии поддался? — Череватый улыбку показывает, но от взгляда Олега сразу хмурится.       — Не шути так, не сейчас, Влад!       — Так щас и узнаем, дай минутку. Илья, вы пока отойдите, а то ещё прицепится пакость какая, и вот, наденьте. — Влад протягивает амулет, открывая свой свёрток с инструментарием.       — Вместе проводим? — Олег кивает, расстилая полотно, зажигая свечи и ставя их перед собой, Влад наговаривал, делая призыв. В этот раз им повезло, что Олег привёз с собой зеркало, высокое, чтобы точно ничего не пропустить. Ритуал проводили оба, каждый по-своему, Олег разбивает своё зеркало, вглядываюсь в другое. Огонь на свечах метается в разные стороны, это видно даже Ларионову.       — Олег? Ты видишь? — Тот кивает, в зеркале над телом Саши силуэт стоит, тёмный, с кипящей яростной аурой, внешне похож на человека, но из него постоянно что-то выпирает, будто проткнутый, иголками напичканный.       — Это он в подвале подцепил? Пиздец. Я и не подумал, что у него так легко получится получить это тело. — Влад уже серьёзен, его глаза всматриваются в черноту беса, и когда у того дёргается голова, он нашёптывает, громко, бранясь, мысленно скручивая лярву в зеркале, своего демона спрашивая.       — Что тебе нужно? С того мира пришёл, сущность дьявольская, полакомиться чистой энергией решил, говори!       Владу было непривычно, его бес молча наблюдал за этой сущью, словно в первый раз увидел. Ни шёпота, ни приказа, ничего, напряжение появилось мнимое.       — Почему он не говорит? — Олег смотрит, произнося тоже, что и чернокнижник, он хватает руку брата, когда Череватый разбивает зеркало, но они не замечают, что силуэт уходит обратно в одержимого.       Впервые за пару часов медиум приходит в сознание, его голова ватная, как и взгляд, что расфокусированно пытается понять, кто находится перед глазами. И когда понять удаётся, глаза сразу наполняются влагой, а слёзы начинают течь неосознанно, когда он видит младшего брата, не тот кошмар, в котором его удерживали.       — Олег. — Руки сами начинают тянуться на плечи к младшему Шепсу, но не рассчитав, он чуть не сваливается с дивана. К счастью, Олег поймать успевает. За плечи держит крепко, смотря обеспокоенно.       — Саш, ты как? Как себя чувствуешь? — Олега бьёт дрожь, он ощущает, как тело рядом дрожит, как сердце, будто в аритмии заведённое, бьётся, как его кофта влагой пропитывается.       — Это пиздец, Олег. Я. — всхлипы брата громкие, продолжаются ровно до того момента, пока через плечо брата Саша не замечает Череватого.       — А ты что тут делаешь? — Голос Саши сиплый, но грубый, взгляд упрекающий, будто чернокнижник тут не должен быть.       — Тоись, это ты меня так благодаришь? Беса я из тебя изгоняю, между прочим.       — Беса? — Шепсы вместе слово повторяют. Олег Сашу не отпускает, но что-то покоя ему не даёт.       — Да, беса, высокий такой, иголками обколат, жуткий. Я с таким уровнем энергетики лярв ещё не работал.       — Не может быть! Во мне? Бес?! Я что-то сделал? — Саша отпускает руки, только ладонями касаясь Олега. Встревоженный взгляд голубых глаз смотрит со страхом.       — Нет. Вообще ничего не сделал, кроме того, что всех перепугал. — Илья, всё это время сидевший тихо, встал, рассматривая участников. — Саш, тебе лучше?       — Да вроде, даже нога, которую я в сугробе днём потянул уже почти не болит, в груди правда покалывает, как позавчера.       — Дай руки! — Олег просит, думает и похоже имеет неизвестные остальным догадки.       — Зачем?       — Чувствую что-то. — Саша не против, тянет тонкие пальцы к брату, тот смотрит и глазами цепляется, руку резко вытягивает, к сердцу прикладывает, что и так выпрыгнуть готово.       — Всегда так бьётся? — Олег волнуется, ответа ждёт, руку не убирает.       — Да, в последние дни только так.       — Обычно тахикардия во время одержимости, а не после неё. Или ты что-то…       — Скрываешь? — Олег смотрит в глаза, словно в душу, и врать не получается.       — Я сейчас не уверен, физически ещё более-менее, но в голове у меня каша. Секта. Михаил этот — пиздабол. Главарь секты, больше духам доверять не буду. Я накосячил, Олеж. — Саша прикусил засохшую губу, он помнил всё, помнил, что Михаил показал, и это было отвратительно, ужасно, мерзко. Всё это испытание, словно ловушка была, чтобы на поводу эмоций пойти, черни сдаваться.       — Зачем нас позвала Светлана? Она тоже состояла в секте! Убила мужа, чтобы призвать эту тварь? Чтобы на меня её натравить?! Сука!       Саша закипал, его неожиданно накрыли эмоции от упоминания этого имени, и вместо слёз он сжал руку Олега, крепко, до хруста костей, потому что в памяти сменялись картинки: жертвы, смерти, заговора, голоса, того голоса, шептающего в окошке, и это бесило, раздражало, сводило его с ума.       — Саш, мне больно. — Олег отцепил руку, направив пальцы на лоб брата. — Ты горячий. Температура снова поднялась. Что сейчас чувствуешь?       — Чувствую пульсацию в голове, как тогда, в воспоминаниях, когда проснулся в комнате, когда стоял на коленях, когда она резала мою кожу, нашёптывала на латыни слова. Олег, это она! Она та сука, что мне снилась вчера. Я убью её, тварь. Она меня буквально убивает. — Голос обрёл уверенность, сменившись на грубый крик, тут Илья подпрыгнул, зайдя за Череватого.       — Здесь явно есть секреты. И я про них не знаю. — Влад посмотрел в глаза, в тёмные глаза. — Чего ты хочешь? Зачем пришёл? Зачем вселился? — Уже с улыбкой Владислав стоял, видя, как поведение Шепса переходит в безумие.              — Как говорила моя покойная бабушка, если нечисть ещё здесь, значит заговор и песнь. — В руках чернокнижника незаметно появилась бутылка, словами он шептал на воду, закрыв глаза.       — Олег, чё он творит? — Медиум спустился с дивана, прячась за братом, Олег, конечно, его не остановил, но развернуть резко успел, крепко зажав руки.       — Саш, я тебя понимаю, мы обязательно с ней разберёмся. Но сейчас ты не в себе. Прости, это для твоего же блага.       — Предатель. — Саша начинает несвойственно ему шипеть, показывая белоснежные клыки, ногами биться, в зеркало битое, до крови цепляться за осколки острые, носки белые кровью пачкая.       — Пусти, сука, выпусти! — В комнате погасли свечи, Влад их три раза заново поджигал, двинувшись к братьям.       — Я тебя не узнаю, уйди из моего брата.       Саша засмеялся, и смех этот был до дрожи пугающим, звонким, радужка глаз почернела, когда Череватый к губам воду прикладывал. Начитывать быстро начав.       — Мне это снится?       — Нет, Илья, иди Сашу держи. — Ларионов обходит диван, помогая Владу голову фиксировать, тот уже ноги окровавленные медиума к полу прижал, вода святая на губы попала, крик сумасшедший раздался, кажется, что Саша голос от этого сорвал, грудная клетка его дёргалась неестественно, вода так на простых людей не действовала.       — Зачем пришёл? Что надо от него? — Олег брата слышит, сквозь звон бесовской, крик родного человека, ставшего одержимым будто нож в сердце попал, кровил сильно. Страдания причинял всем. Мать ещё не знала. Никто ещё не знал, кроме него.       Влад руку держит крепко, молитву изгнания читая, глаза на него черные с ненавистью смотрели, матами покрывали с макушки до пят, а внутри Владу Сашку жаль было. Не дай бог хоть кому-то такой опыт пережить. Череватый ждёт, на пятый глоток он не ожидает того, что Шепс у бутылки горлышко зубами зажимает, доступ воды перекрывая.       — Разожми, тварь. — Чернокнижник злится, сущь сильная, древняя, не желающая просто так выходить из сильного практика.       — Олег, что делать? — Тот молчит, челюсть брата разжать пытаясь, но тщетно, не получается, тот хваткой мёртвой бутылку сжимает.       — Отпусти.       — Что?       — Отпусти, блять.       — Силы хочу. Смерти его хочу. Моим будет, пока не кончится. Не сдохнет. — Бес в лицо смеётся, Олег срывается, когда Череватый от брата уходит, он ладонь за спину резко направляет, попадая в нужную точку, тело под ним обмякает.       — Дай воду. — Младший перетаскивает брата на кровать, бутылку берёт, ко рту подносит, вливая глоток за глотком, пока не заканчивается вода. В горле сушит, рука сама тянется к рюкзаку, вытягивая сигару с зажигалкой.       — Он не уйдёт так просто, да? — Влад собирает вещи, Олег поджигает сигару, делая глубокий вдох никотина, поправляет пальцами взмокшую чёлку лице брата.       — Не уйдёт.       — К руководству обращаться надо. Здесь ты один не справишься. — Дым туманом проходит по комнате, Влад уходит, говоря, чтобы Олег ему позвонил позже. Илья идёт собирать консилиум без Саши, а Олег, оставшись один, садится у дивана, сжимая дрожащими пальцами футболку брата. — Только держись, Саш. Всё будет хорошо.