Мучительное прощание

      — Он не может! Перенесите эфир! Да почему блять не можете?! Плохо ему! Опасно ехать туда! Как нельзя заменить? Кто говорит?! Олег Шепс, брат его! Заебали! — Саша сидит с чашкой горячего чая на кровати, наблюдая за братом, который, кажется сейчас готов кидаться на каждого, кому старший понадобится.       — Саша, ты кушай суп, он уже остыл. — Олег трубку сбрасывает, к кровати подсаживаясь.       — Как самочувствие? Получше? — Саша кивает, он ещё отходит от шока, что вчера чуть от боли не умер.       После его приступа на груди шрам необычный появился — крест перевёрнутый, словно на нём как на бумаге циркулем начертили. И чем больше они защиту ставили, тем ярче ответ был от воздействия. Олег тогда с ума сходить начал, к себе всё крепче родные плечи прижимая, слова шептал успокаивающие, которые старший между приступами боли разобрать успевал. Страшно тогда было. Олег не понимал, защита просто не действовала, она словно только эффект усиливала от проклятий, этим и пугала. Пришлось больше трёх часов ждать, когда брату легче станет, и это была такая безнадёжная ситуация. Два сильных медиума не понимают, как бороться с проклятьем, с неизвестным, и Олег хочет, нет, желает помощи, подсказки. С каждым днём с Сашей что-то происходит, и Олегу всё труднее удаётся сдерживать маску спокойствия и самообладания, что по швам трещит от череды наступающих событий, он не выдерживает, и теперь по-настоящему боится потерять родного человека.       — Вечером нужно на испытание выезжать, обещай, что на связи будешь. Если плохо будет, откажись, не губи себя ради других людей, им ещё успеешь помочь. — Олег говорил искренне, и это грело раненное сердце. Горячий суп приостыл, идеально подходя для восстановления сил.       — Я в порядке. Того чувства нет, и на этом спасибо. Узнай я кто эта сволочь, сама себе вуду тыкать будет, сука!       — Да, нам нужно это понять, и желательно как можно быстрее. — Старший Шепс черпал дрожащими пальцами остывший бульон, после ночного наведения энергия была в истощении, его силы словно черпали без разрешения, поглощая, и не отдавая ничего взамен. Слух, к счастью, вернулся, но жжение в груди ещё давало о себе знать, и этот шрам выделялся на фоне светлого торса.       — Пиздец, и как теперь перед людьми ходить? — Скрыть последствия последних происшествий удалось тёплой черной водолазкой с пиджаком, на низ естественно одевались любимые джинсы. Пришлось увеличить объем тонального крема из-за выступавших под глазами мешков, иначе его бы не в битве ждали, а в больнице на переливании. Сумка заполнялась всем, зеркалами, свечами, амулетами, заговорёнными предметами. Саша хорошо подготовился. Осталось только пройти, лишь пройти это чёртово испытание.             29 ноября. 2025 год.             Настоящее время.       Силуэт вдали стоит, дедушка смотрит, рядом отец стоит, улыбается, руку вперёд протягивая, жестом к себе зовёт. Ноги сами несутся на эти улыбки, переходя в бег, ветки тонкие под ногами хрустят безостановочно, но чем дальше он бежит, тем больше расстояние становится. В лёгких воздух заканчивается, заставляя остановится, жадно делать частые вздохи.       — Я не понимаю. Пап, дедушка. Что вы хотите мне сказать?       Он хочет, чтобы ему ответили, с одного на другого взгляд постоянно переводит, понятия не имея, на что ориентироваться. Туман кругом оседает, белым дымком пространство заполнив. Не видно ни черта. Они руками по-прежнему на него показывают.       — Куда? Что вы хотите? — Он за голову берётся, на корточки садясь, думает, последнее что помнит — Олега, комнату ту, слова Влада про «Беса» застыть заставляют. Он голову поворачивает, по сторонам оглядываясь, в той стороне, где ему родственники показывали, что-то стояло.       Открылось второе дыхание, он побежал снова, силуэты знакомые стояли, скрытые мантиями, алтарь обступили, а в центре алтаря Саша себя увидел. Сердце вздрогнуло. Нет! Давно это было. Михаил там стоял! Это всё видение! Не было его там!       Светлана стояла, кинжалом водила крест, Саша без раздумий в круг вошёл, её руку перехватывая, но она прошла сквозь неё. И словно почувствовав из вне его присутствие, прошептала: «Ничего не изменить». Тело дрожью пробило, когда перед глазами темнота появилась. Луна снова на небе восседала, медиум голову повернул, взгляд плыл, а сердце не унималось, в висках пульсировало высоким ритмом.       — Где я? Олег? Олег! — Вскакивая с кровати, ноги предательски подкосились, упасть, к счастью, не получилось, стена дала твёрдую опору, но по ногам покалывание резкое прошлось, вскрикнуть заставляя. Опустив взгляд, ноги забинтованы были от пальцев до лодыжки.       — И когда я успел? — В памяти ответа на этот вопрос не возникло. Медленными шажками Саша вышел с комнаты, опираясь на стену. По неизвестным обстоятельствам его сильно тошнило, и первой комнатой после выход из коридора стал туалет. В квартире было тихо. Олега сейчас не было. Ручка в ванную открылась, и Саша зашёл, безумно хотелось спать. Последний приём пищи вышел вместе с горькой желчью, оставляя жжение в горле, и неприятную горечь.       — Может ванну принять? — Мысль казалась заманчивой, в последние дни он себя не узнаёт, словно с гриппом свалился, но правда казалась страшнее.       Ванна набралась быстро, сняв одежду, Саша залез в приятную воду. Вода была горячая, она мягко обволакивала уставшее тело. Раны под бинтами пощипывали, размываясь тонкие струйками крови в кипятке. Любимая подушечка приняла на себя уставшую голову, и захотелось растворится в той невесомости, которая сейчас ощущалась. Сомкнув глаза, он расслабился, руки болтались в воде, ноги опустились, оставляя бинты болтаться на дне ванны, и Саша не заметил, как задремал.

***

      Это видение было странным, брат, он стоял у кровати, казался задумчивым, его взгляд скользил по старшему, словно голодный зверь смотрит на добычу, это было не тем, как обычно смотрел Олег. Это был блеск желания, что поступало с каждым осторожным шагом, ожиданием неминуемой близости. Он опустился резко, коленку подставив между ног, руками тело брата по обе стороны зажав. Саша ахнул, видя, как брат губами с его соприкоснулся, улыбаясь, пальцами в волосы зарываясь, аромат тела жалобно вдыхая.       — Ты думал, что я не замечу? Ты слов лишних не говоришь. Столько лет одиноко отрицаешь свои чувства. На тебе написано, Саш.       Ком в горле резко засел, когда до мозга дошло осознание сказанных слов. Олег узнал? Как он понял? Этот факт Саша годами отрицал, до могилы тайну хранить собираясь, знаков не подавая, или всё-таки это было заметно? Что теперь будет? Что Олег с ним сделает? Братом считать перестанет? Выгонит за порог на все четыре стороны? Страдать в любом случае будет он. Только он. Олега он обидеть не сможет. Никогда.        — Признайся уже самому себе, что я тебе не только как брат нравлюсь.       К губам припадают чужие, Олега. Саша его не понимает. Младший все рассуждения ломает действиями. Это значит да? Он будет с ним, или что происходит вообще?       Руки Олега опускаются на плечи, он проводит пальцами по футболке, ощущая как тело Саши напрягается, тянется, касаясь ключиц, втягивая горячую кожу горячими губами, и смакуя от сладко-ликёрного привкуса.       Олег не боится, действует уверенно, оставляя расцветать покрасневшие засосы на шее, покусывая выступающие венки на руках. Его улыбка на лице расцветает, глаза чуть прикрыты, пока поцелуи продолжают непрерывным потоком зацеловывать тело. Саша смотрит, глазам не веря, тело дрожью отзывается на касания бурные, пока младший под футболку руки не просовывает, что из неги выводит, за края футболку перехватывая, сладкие касания прервав, второй рукой Саша губы младшего пальцами зажимает. Олег не удивляется, только хватку усилив, рукой резко футболку раскрывает, на соседние протесты внимания мимолетно обращая. Он пальцы облизывает горячим языком. Старший на это действие руку испуганно убирает, но Олег запястье перехватить успевает, над головой сплетенные запястья удерживая, ограничивая движения. Уголки губ Олег приподнимает, дьявольски посмеиваясь переходит на открывшийся перед ним торс.       — Ах. — Саша вздрагивает, чувствуя горячий мокрый язык, обводящий линию пресса, с особой страстью поглощает каждый кубик, щекоча нежную кожу пальцами, что от напряжения только чувствительней становится. Он чувствует лихорадку подступающую, жар своего тела.       Олега он хочет. Давно хочет. Скрывает годами. Но сейчас не понимает, что происходит? Ему нужны слова. Понимание, что это правда. Что Олег чувствует тоже.       — Олег, подожди! Ты правда чувствуешь тоже, что и я? Любишь меня? — Тот засмеялся громко, взгляд не отводя, рукой резко за подбородок взял, к себе подводя.       — Нравится? Люблю? Саш, конечно, я тебя люблю. — Парировав фразу, унося остатки сомнений, он поцеловал в губы, жадно, блуждая внутри чужого рта, с верхней на нижнюю губу переходя, жалобный стон услышав, горячие чувства по телу разливая. Изумрудным взглядом прожигая так, что Саша плавится начинает. Брата в постели он никогда не видел, но представлял много, и это казалось непридуманно, слишком реалистично. Рука Олега тянется к домашним штанам, по паху поглаживая пальцами черед ткань. Саша стонет громче, прикосновение чувствуя, он глаза прикрывает, когда рука в боксеры мгновеньем пролетает, возбуждённую плоть поглаживая.       — Ах, Олег. Подожди. — Саша стонет порывисто, правде не веря. Тот не ждёт, ещё сильнее в поцелуе растворяя, рукой не медлит, умело по члену проводя. Опускаясь и поднимаясь, раз за разом, темп набирая, стоны громкие слушая, которые по комнате сладким возбуждением отдаются. Саша под ним поддался чувствам, эмоциям, он полностью был под контролем «Олега». Лицо залилось краской нахлынувших эмоций, щеки порозовели, а взгляд размывался, когда темп стал в несколько раз быстрее, где Саша уже горел, прервав поцелуй, потому что стонать в чужие губы стало невозможно.       — Отпусти мои руки, я хочу…       — Нет.       В спальне было громко, воздух осел возбуждающим запахом, пальцы немели от напряжения, подрагивая. Короткие вздохи сопровождались постаныванием, Сашиным, несдержанным, проходящим сквозь стены. Трение давило, Олег, забавляясь чувствительностью брата лёг на грудь старшего, расстёгивая собственную ширинку джинс, припуская их так, чтобы из боксеров можно было ухватить собственное член. Саша взгляд опускает, пальцами подрагивают, отекая от цепкой хватки. Олег не отпускает. Держит крепко.       Их члены вместе берёт, в единый темп вводя. Саша перед собой взгляд сосредотачивает, на торс оголённый брата смотря. У Олега тело массивнее, крупнее Сашиного в разы, но это не разочаровывает. Примерно таким он его и представлял в своих мечтах. Идеальный. Его. Хотелось пальцами по сгибам рельефных мышц выступающих коснуться, почувствовать, как проходят венки, как каждая мышца от напряжения подрагивает.       Саша представляет сцены откровенно, в образах и картинках, пока к паху взгляд не спускается, на картинку настоящего переходя. Два члена возбуждённых Олег держал, стимулируя, губы от удовольствия закусывая, и это так нравилось старшему. Такой Олег смотрелся манящим, опьяняющим, желанным.       — Пожалуйста, пусти. Я хочу тебя.       Пальцы свободные сплелись, вступая в резонансный ритм, от такого пульс собственный в голове считался за сотню ударов переваливая. Олег, до этого смотрящий на процесс, оказался в плену Сашиных губ, что маняще пахли выдержанным ликёром. Хотелось целовать их без остановки, утопая в бурлящем водовороте страсти. И он не боялся, принимая желание, сплетая языки в единое целое, громко причмокивая, попутно переводя взгляд на полуприкрытые веки, утопающие в экстазе. Стимуляция подходила к пику, когда Олег под действием выделяющегося предэякулята словно к вибрации в движениях стремился, тело обездвиживая, Саша застывал, когда пальцы на ногах сводило в онемении, по телу мурашки проползали стаей, в паху засев. — Мгх… — Сквозь затуманенный взгляд, Саша Олега увидел, что рукой горло зажимал, дышать труднее стало, руки к шее потянулись, но младший крепко вцепился, только хватку усиливая.       — Олег. Боль-но. М-не…боль. — Задыхаясь в оргазменной агонии он болезненно закричал, Олег на это только язвительно облизал губы, слизывая с щёк влажные слёзы, спускаясь лицом к животу, языком проводя по месту чувствительному, губами облизывая член стоявший.       — Зачем?       — Я люблю тебя.       — Но мне больно.       — Это не моя проблема!       — Кто ты такой?! Ты не мой брат! Олег бы так никогда не сделал! — Руки старшего бить стали, но тот не реагировав, резко прервал попытки выбраться давлением на сонную артерию.       — Полегче, Саш, моя рука всё ещё на твоей шее. Ты такой доверчивый. Олег меня любит, только скажет это, и я приму его. Доволен? Или мне стоит закончить начатое?       Олег руками плоть обхватил, зажимая пальцами в кольцо головку, сглаживая и разглаживая до боли, кричать заставляя. Ногти на спине демона царапины глубокие оставляли.        Саша запутался. Испугался. Страх, почувствовав, возбуждение уже просто удалялось, но организм подумал по-другому током прошибая от оргазма резко настигнувшего.       — Нет. Нет. Я не хотел. Это неправда! — Громкие всхлипы заполнили комнату, руки сразу тянулись к проскальзывающим по щеке слезам.       — Ещё какая правда. А меня настоящего увидев, ты сможешь так же стонать?       — Что? — Лицо Олега начало меняться, стало неестественно вытянутым, с глазами как мрак темными, смертью повеяло от него, которая даже после наступления так перед человеком не предстаёт. На лбу у существа были рога бесовские, а всё тело обрамляли шипы, что острее стрел царапали. Саша сразу вспомнил слова Череватого, в которые не верил тогда. — Ты, я. — Слова застряли комом в горле, от случившегося его затошнило. Это был бес. Ёбанный бес поимел его. Он не понял обманки. Пиздец. Блять. Блять. Блять. — Не трогай меня. Уйди, тварь.       — О как мы заговорили, только в тебя. По второму кругу пойдёшь. — Монстр издевался в открытую. Ему нечего было бояться. Только впитывать силу, негатив, страх, то, что дарило ему власть и наслаждение.       — Отъебись. Ты мне не нужен. Я имел дело с лярвами вроде тебя, тебя изгонят! — Хлыстом по комнате раздалась пощёчина, воспалив кожу до горящего кипятка, оставляя кровавые полосы от когтей. Слёзы пошли сами, и эта была боль борьбы. Борьбы с нечистым.       — Ещё так скажешь, поинтереснее способ придумаю. Понимание моей сущности в твоём случае ни на что не повлияет. — Рука демона царапала кожу длинными вытянутыми когтями, он вёл ей резко, оставляя кровавые раны на ладонях, выступающих венках, от шеи до ключицы, крестом обводя шрам на груди, подтверждающий его присутствие.        На жертв всегда приятно смотреть, сколько бы не терпел человек, в конце каждый сдаётся, и этот человек не исключение. Для демона он понятный, чувствительный, управляемый, читаемый. Конечно, своим сторонникам он многим обязан, так как без них волю этого человека было бы сложнее пробить, но бес в себе никогда не сомневался. И сейчас он ликовал, с азартом цепляясь за каждый крик после нанесения раны. Эта симфония стала одной из его любимых. Но в планах было ещё многое, и хотелось воплотить всё быстрей.       Покрасневшая шея давила ноющим чувством, глотать слюну было больно, он смотрел на это адское отродье, не в силах защититься. Теперь этот страх будет его до смерти преследовать. Чёрный как сама смерть, чёрт своё имя оправдывал. Саша терпит, сквозь слёзы смотрит на улыбку гнилых зубов. Смертью веет. Холодом. В какой-то момент тело больше не дрожит, перестаёт чувствовать, сопротивляться.       — Саш, очнись! Ты меня слышишь, пожалуйста, очнись! — Крики будто с глубины идут, в горле привычная жгучая боль, но непривычное количество влаги. Он чувствует, тянет его, словно борьба немая, Сашу из спины руки окутывают, крупные, когтистые, насмерть вцепившиеся в рёбра. Он от этого пугается, рот открывая, вода сама жжёт изнутри, воздух выталкивая, руки ладонями вперёд тянутся, к жизни, к свету. Но хватка беса цепкая, и Саша не справляется. Он кусает чёрствую кожу, царапает, растирая руки до крови, но спасает не это. Руки в воду опускаются, к себе тянут, светлый изумрудный взгляд смотрит на него так, что, в глазах звёзды пролетают.       Руки на грудь давят резко, раз за разом спасти пытаясь. Саша помнит лишь тот момент, когда кашель настигает стремительно, во рту появляется воздух долгожданный, он проходит во внутрь, заставляя из лёгких воду выплёскиваться. Свет глаза открыть не даёт, слишком ярко в глаза светит.       Саша слышит голос, похожий на Олега, но не точно его. Он больше не знает чей. С ним играет сам дьявол.       — Саш, посмотри на меня! Умоляю! — Это заставляет разлепить веки.       — Холодно. — Всё, что может старший прошептать.       — Слава богам. Откачал. Пиздец. Потерпи, сейчас оботру и в комнату отнесу. — Саша с рук Олега как от пожара выпрыгивает, коленками о кафель болезненно ударяясь. Только от упоминания комнаты с Олегом.       — Отъебись! Я не пойду с тобой больше некуда! Не приближайся!       У Олега ступор наступил, брат в жизни таким не был. Лежит, еле дышит, глаза испуганно смотрят, это ещё повезло его откачать, если бы сердце брата не забилось в последний момент, ни одна бы скорая не помогла.       Так, он напуган, в истерике, после остановки сердца не даёт к себе приблизиться. Вероятность ничтожная, но возможны бредовые галлюцинации. Блять. Им ещё и этого не хватало. Ещё людей не собрал, а ситуация новое дно пробила.       — Саш, пожалуйста, послушай! Я не знаю каким ты меня видишь, но я только что нашёл тебя тонущим в ванне! У тебя остановилось сердце! Я делал тебе сердечно-лёгочную реанимацию! — Олег заикается от эмоций, пальцами в волосы цепляясь. — Блять. Пожалуйста, дай мне тебя накормить и охранять от беса, что сейчас убивает тебя. Я обязательно тебя спасу! Только, прошу, поверь мне!       Саша посмотрел с опаской, его рука приподнялась к брату. Олег тут же подошёл, подхватывая под плечо, но Саша оттолкнул, самостоятельно поднявшись.       — Только без спальни и прикосновений!       — Хорошо, как скажешь, на кухне будем, но без меня даже в туалет не ходи. Страшно теперь тебя одного оставлять.