Мучительное прощание

      На улице бушует непогода, снег то и дело клочьями падает на землю, становясь всё выше и выше с каждым часом. Чернокнижник подъезжает к дому, Влад везёт с собой Ангелину на переднем сиденье. Они едут тихо, беззвучно, уступив тишине место слова. Влад сосредоточенно смотрит на покрытую снегом дорогу, пока дворники машины беспрерывно вычищают заснеженное стекло. На душе почему-то неспокойно, вроде всё в порядке, но Влад на редкость чувствует волнение, в очередной раз зажимая кожаную обивку руля, он смотрит через стекло на приближающуюся парковку, и старается как можно меньше мыслей допускать в голову.       — Приехали. — Машина встаёт наравне с другими, и Влад вынимает ключ, расстёгивая ремень безопасности, и открывает двери. Ангелина же не так спешна, как чернокнижник. Она смотрит в окно, обращая внимание на выпавший снег, и засматривается природным хаосом до момента, пока ей любезно не открывают дверь.       — Уже? Я выхожу. — Геля вылазит из машины, под ногами похрустывают белоснежные хлопья, пока она смотрит на высокую многоэтажку. Честно сказать, в доме у Шепсов она ещё не была, такой возможности до этого и не представлялось.       — Ты номер квартиры знаешь?       — Да, 63, мне Олег говорил. — Они подходят к домофону, Влад достаёт руку из кармана, пальцами касаясь холодного металла, и нажимает заветные цифры. После идёт долгое ожидание, и — тишина.       — Да что такое! Оно точно работает?! — Чернокнижник злится, но заново повторяет действия, и снова ничего не происходит.       — Блять, чёрт побери этих Шепсов. Где они там?! — У Влада раздражение в голосе колкое застревает, после трёх попыток, он не скупается на мат, перестав пытаться ввести пароль заново.       — Ты точно правильную квартиру запомнил? — Ангелина не спешит отчаиваться, она думает о причинах, и не так яро раздражается, как это делает её товарищ.       — Да, точно этот. Другого быть не может! Что же делать? — Влад смотрит на железную дверь. Вариант позвонить соседям выглядит наиболее привлекательно, чем что-то ломать или ждать прохожего. — Давай соседям позвоним? Откроют поди.       Ангелина, недолго думая соглашается, нажимая на кнопках цифры шестьдесят четыре. Дверь в этот момент открывается со скрипом, выпуская неизвестного людям старика наружу. Тот не обращает на них внимание, только кротко осматривает.       — Получилось, пошли. — Они зашли в тёплый подъезд, где температура на градусов пятнадцать была выше, чем на улице, и облегчённо вдыхали тёплый воздух. Ступеньки были высокие, идти далеко не пришлось, ведь братья жили на втором этаже.       — Олег, Саша, открывайте! — Влад стоит у двери квартиры братьев Шепсов, и никак не может дождаться ответа на свои многочисленные стуки.       — Может ушли куда?       — Гель, да куда они уйдут. Там Сашка хромой. Олег его из дома не выпустит.       Влад ещё раз стучит, и неожиданно для них, дверь распахивается, впуская в квартиру гостей, но за ней никого нет. Квартира оказывается пуста. В прихожей всё разбросано, как-будто балаган развели и ушли, стол поломанный, на обоях и полу грязные следы, вперемешку с кровью. На первый взгляд кажется, что здесь произошла нешуточная потасовка.       — Есть кто дома? Что тут случилось? — Колдовка в квартиру заходит, вглубь комнаты проходя. Она не видит живых, но сразу ощущает потустороннюю силу, душа к ней приходит братьев родственная. Высокий знакомый мужчина. Он скромно сворачивает из коридора, чуть приподняв губы в улыбке. Олег Шепс — отца семейства она знала. Они хорошо общались задолго до его смерти.       — Олег Григорьевич, что здесь произошло? — Она глядит на него внимательно, а он приближается, руку протягивая. Ангелина ладонь невидимую для обычных людей берёт, подзывая коллегу. — Владик, возьми его за руку.       — Ладно. — Влад в это время стоял, со своим бесом разговаривая. — Всё-таки на похищение смахивает.       Они встают в некое подобие круга, держат ладони друг друга, и им удаётся через духа понять картину произошедшего. В этих видениях в квартиру врываются сектанты, Олег борется отважно, не жалея собственное здоровья, пропуская удары, но продолжая защищать, Дима держит Сашу, и пытается сделать звонок Владу, перед тем как их всех выносят и похищают.       — Влад, Толика узнаёшь? Помнишь, Саша рассказывал о парне молодом в видениях?       — Да, помню. Похоже их план идёт как по маслу. И нам надо спешить.       Они думают, что это конец видения, но оно продолжается. Вот незнакомцы несут троих мужчин в черный джип. Те без сознания сидят, когда машина трогается, уезжая за пределы города. Дальше сквозь дорогу место показывается, Геля его описывает.       — Часовня высокая, рядом храм заброшенный. Деревня небольшая, людей немного ходит. Джип останавливается у часовни, Олега и Диму в часовню относят, а Сашу в храм.       — Геля, дорогу запомнили?       — Да, и Череватый, не называй меня так постоянно. Полицию вызывать будем?       — Давай на месте разберёмся, поехали.       — Спасибо вам за помощь. — Ангелина благодарит отца мальчиков, и следует за чернокнижником. Они едут долго, размышляя о том, что же им предстоит узнать об этой незнакомой деревне.

***

       Олег слышит в тишине лязг цепей и вздрагивает, он открывает глаза и поднимает голову, оглядывая мутным взглядом неизвестное помещение. Телом он прижат к чему-то твёрдому, из-за чего пошевелиться не получается, но хотя бы видно, что он в какой-то большой комнате, практически лишённой освещения. В затылке покалывает, отдаваясь спазмом при движении, он вспоминает о похищении, о борьбе с грабителями, или кто бы это ни был.       — Дима?! Саша?! — Тревога накатывает волной, порождая дикий страх. Их похитили? Они же должны были проводить ритуал. Как такое могло произойти? Что теперь с Сашей? Что вообще с ними будет?       — Не ори так! Ёбанный. Голова раскалывается. — С противоположной стороны сидит Дима, он опирается на колонну, приоткрывая веки. В отличии от Олега на его руках и ногах наручники.       — Дим, ты как?       — Ахуенно. Олег, нас похитили. Я в ахуе, это просто пиздец.       — Знаю, прости, это я тебя в это ввязал. — Олег тихо выдыхает прохладный пар изо рта, когда друг, чуть успокоившись шепчет.       — Помнишь, мы пообещали его спасти. Я тебе как брат, и не брошу из-за каких-то там сектантов.       — Спасибо тебе, Дим. Надо выбираться отсюда.       — Да, сейчас попробую один трюк. — Дима садится на корточки, выворачивая руку, наручники в его руках будто скользят, спустя пару минут спадая с запястий.       — Ахуеть, не знал, что ты так умеешь.       — А то. С тобой посложнее будет. — Чернокнижник освобождает свои ноги, и подсаживается к младшему, ведя по цепи в поиске связки. К счастью для них, цепь была не на замке, Дима занимался спортом, в частности, боксом, и сейчас руки с лёгкостью смогли распутать узел, освобождая затёкшее от долгого пребывания в одном положении тело.       — Свободны. Куда теперь пойдём?       — Минуту. — Олег встаёт, переходя на более тонкую грань текучей энергии брата, которую он слабо, но улавливает в левой стороне перехода.       — Туда, скорей. — Они идут тихо, но затем срываются на бег, когда Олег чувствует, что времени почти не осталось.

***

      Высокое помещение окутанно кровавыми красками, полотна возвышаются на стенах так же, как и поднятые расписанные флаги. Комнату освещает только тусклое свечение свеч, горящих в приделах круга у алтаря. Высокие фигуры возвышенно тянут руки и поклоняются в благосклонности перед собственным богом, синхронно входя в транс повторяющейся мольбы.              — Призываем тебя, повелитель, великий и могучий демон — Велиал. Ты тьма вездесущая, силой окутанный. Мы поклоняемся пред тобою, восхваляем тебя, боготворим тебя. Прими дары наши, кровь нашу, плоть души сильной. Обрети тело собственное, силой надели, сосуд прими в своё покровительство.       Женщина стоит над алтарём, кровь свою кропит на подношения: вина с погребов застоялые, торты свежие — сладкие, так демоном любимые. Все изыски меркнут на фоне главного, на алтаре лежавшего. Александр одиноко лежит в красной мантии, обтягивающей худое тело, что чуть приоткрывает места тонких линий скул, пальцев рук и ног. Он всё ещё во сне, болтает с дьяволом, заточённый в плотно сотканную специально для него ловушку.       — ВОСХВАЛЯЕМ ТЕБЯ! ПРИЗЫВАЕМ ТЕБЯ! О, ВСЕМОГУЩИЙ ВЕЛИАЛ, ДУХ НЕБЫТИЯ, ЛЖИ И РАЗРУШЕНИЯ.       Капюшоны распускаются, люди, скрывающиеся за ними, оголяют худые тела, достают с пола кинжалы ритуальные, делая глубокие разрезы на запястье, чертя метку демонскую на груди в знаке поклонения. В комнате жарко становится резко, словно костёр разгораться начинает, вздохи людские пространство наполняют, ликования звучат. Саша начинает ворочаться, чувствуя, как сквозь ноздри запах металлический проходит, заседая неприятным жжением в груди.       Его демон расспрашивает на этот раз во льдах. Словно Арктический холод по коже проносится. Душа с духом не ладит, борьба у них громкая. На холодном льду, как на коньках — двое бегают. Демон смотрит, ухмылкой гнев соперника вызывая. Когти острые друг об друга точит, заостряя перед нападением. Саша стоит на расстоянии, с демона взгляда не отрывает, в руках свой кинжал держит. Рука от холода, вперемешку с неуверенностью трясётся, вторая болтается, почти онемевшая от обморожения.       — Давай проснёмся. — Демон шепчет сладостно, на нервах медиума играя. Ему хочется выйти в мир, к таким сладким, ещё не искушённым душам, и править, играть с ними.       — Нет. Я не позволю тебе. — Шаг за шагом приближает демона к цели, он смотрит на этого человека. Сильного, но уязвимого, и ликует, когда, приближаясь в плотную попадает когтями в сердце, чувствует, как оно ускоренно стучит, но постепенно снижает ритм, выйдя из-под контроля. Смотрит, как в собственной груди кинжал торчит, но не чувствует боли.       — Я не материален. — Саша смотрит исподлобья, он про это забыл. Но страшно не это, страшно видеть собственное сердце в руках демона, стекающие кровавые капли на кристальном снегу. Чувствовать подступающий леденящий холод в пустой груди, и ощущать, как угасает собственная душа. Эта битва им заведомо была проиграна.       — Наконец-то, спи, Саша, я побуду вместо тебя.

***

      В голове гудит, Олег, бежавший до этого момента без перерыва, резко останавливается. Картинки, он видит быстро переключающиеся образы. Брат стоит с демоном, что в руке сердце окровавленное сжимает. Боль пробирается в собственную мягкую мышцу, окутывая как никогда прежде не приходящим страхом и ужасом чувство.       — Нет, нет, нет. Нужно бежать… Не стоять. К Саше… Быстрее.       — Олег, что с тобой?! — Дима видит, как друг хромает, попеременно стараясь бежать, как его глаза постоянно бегают, будто в трансе, он в спешке останавливается и шепчет о Саше. По переходу из часовни в храм они не повстречали ни одного человека, и это было странно. Ещё странней была тишина. Ни звука, ни шороха, словно здесь ничего не происходило, но по Олегу точно было видно — изменения есть, и они ощутимы.       — Нам точно туда? — Дима чувствует огонь, энергию смерти, впереди что-то горит, и они видят высокие двери. Едкий дым просачивается сквозь помещение.       — Да, я чувствую, что он там. — Олег двери тянет от себя, со скрипом те отворяются, на алтарь выводя. В горле ком застревает, в приступ тошноты переходя. Младший смотрит на огонь, что сектантов окутывает. Они голые: горят, корчась от боли, кричат, но не о помощи, а о благодарности. Благодарности дьяволу, существу адскому. В одной из присутствующих Олег узнает Светлану, что у чаши стоит заполненной кровью, в руках ребёнка держит мёртвого, похоже, что собственного. Голова его болтается безжизненно, тельце крохотное израненное она в чашу ложит, беря её и неся к центру алтаря, туда, где Саша расположен.       — ВО СЛАВУ ДЕМОНУ ВЕЛИКОМУ, ГОСПОДИНУ НАШЕМУ, ПРИДИ ЖЕ НАШ ПОВЕЛИТЕЛЬ — ВЕЛИАЛ. — Обнажённая фигура встаёт над Сашей, она опускает тело ребёнка на грудь, ритуальные слова читая, по телу медиума из чаши кровь проливает, каплями пачкая, полностью сосуд опустошая.       По залу крики раздаются, кто горел, те падают, кроме неё. Женщина встаёт на колени, она чувствует тьму надвигающуюся. То, о чём так давно и жадно говорил её отчим.

***

      Девочка бежит по тропинке с зелёного луга. Высокие деревья леса приятно шелестят, одаривая прохладным ветерком в знойную жару. Она находит очередной гриб у дерева, срывает его, и сбрасывает в полную корзинку.       — Я дам это папе, и он точно отпустит меня к маме. — Свете было двенадцать, она была счастливым ребёнком, особенно когда была с матерью. Но так случилось, что её родители развелись, и отец забрал ребёнка себе. У него было всё: квартира, машина, незнакомая Светлане мачеха, что не нравилась девочке из-за постоянно соперничества за внимание отца. Мачеха буквально на него клеилась, а своей дочке он запрещал обнимать себя, говоря, что она плохо себя ведёт.       Тропинка заканчивалась на невысокой церковной школе, где училась девочка. Место было окружено лугами и уходящей речкой. Она открыла калитку, и увидела отца, в компании мачехи.       — Пап, я собрала грибов, можно мне к маме? — Девочка потянула корзинку в руки отцу, но он не отреагировал на это.       — Тебя просили собрать цветы для лекарств, где они?       — Но я не разбираюсь в цветах, они все одинаковы.       — Вот и нет! Никакой встречи с матерью! Иди к себе, и молись, чтобы наш господь тебя простил.       — Но я же собрала… —       — Живо! — Девочка опустила корзину, в её душе поселился холод от сказанных отцом слов, и навсегда запомнилась жуткая улыбка мачехи.       Комната была небольшой, соседка встретила его громким приветствием.       — Светик, как день прошёл? Хорошо погуляла? Удалось выполнить поручение?       — Плохо, Оль, меня снова отец наругал, я ничего нормально не могу сделать. Даже траву собрать! — Из глаз потекли слёзы, обида застала ребёнка не вовремя.       — Свет, ну что ты так? Ты так хорошо в грибах разбираешься, целую корзину собрала, — подруга поглаживает по плечам, слушая тихие всхлипы и указывает на заполненную корзинку. — Видишь, даже без мухоморов! Ты молодец.       — Спасибо. — Света тихо шепчет через слёзы.       — А знаешь, что сегодня Толик учудил? — Девочка качает головой, и подруга продолжает. — он маску козла смастерил, и перед Пастером в ней на утреннее чтение пришёл. Как его тогда отчитали. Ты должна знать во всех подробностях.       Они болтали долго, Свете стало легче от слов подруги, но на подкорке сознания затесалась мысль, что её отношение отца обусловлено влиянием матери. Вечерний урок письма был скучный, наверное, из-за отсутствия Толика, который теперь красит калитку на улице. Когда урок закончился, Света решила подойти к задире.       — Чего тебе, божий одуванчик?— Мальчик повернулся, продолжая кистью водить по забору. Его лицо было уставшим, а утренний энтузиазм похоже остался только как воспоминание.       — Я хочу совершить призыв. Поможешь мне?       — С чего мне тебе помогать?       — Тебе же тоже не нравится Мисс Лидия?!       — Да, бесит она меня, постоянно задания даёт и кричит за любой проступок. При этом сама хоть бы хны, ничего не делает, кроме как с твоим папашей таскается. Гнать таких надо.       — Так ты поможешь?       — А что ты хочешь сделать?       — Ритуал призыва демона.       — Зачем?       — Она мне не нравится, хочу, чтобы она ушла из нашей церкви. Ей тут не место. Ты со мной?       — Ещё спрашиваешь. — Мальчик одарил её улыбкой, закончив красить, и они отправились в церковь готовить ритуал.

***

      — Я тебя услышал, человек.       Бархатистый голос эхом заполняет стены храма, Саша открывает глаза и приподнимается, сначала садясь, а потом и встав голыми ступнями на холодный пол.       — Как же долго я этого ждал. — Он тянется руками к потолку, прохрустев в спине, неестественно улыбается и всматривается в приветственные подарки. — Это всё мне?! Я польщён, не все людишки всё-таки безнадёжны.       Демон открывает бутылку, выпивая жадными глотками сладкий напиток: одну, вторую. Торты перед ним манят запахами, и он не удерживается от долгого воздержания, открывает коробку, и пальцами отрывает себе кусок, смакуя от щедрой сладости.       — Господин Велиал, рада вас приветствовать в мире живых. Это вам. — Светлана стоит тихо, ребёнка в руках она протягивает демону, что щедро забирает такой подарок в честь воскрешения.       — Светлана, остановись! Хватит! — Олег бежит сквозь огонь, ему всё равно что на штанах ткань загорается, что Дима за ним идёт, он смотрит только туда, на брата.       — Тебя не должно тут быть! Уходи! Прочь! — Она его пальцами царапает, когда он к Саше наконец приближается. На щеке жжение ощущается, ногти острые метко оставляют след. Светлана кричит, а Олегу всё равно, он Сашу с алтаря хочет утянуть, но тот руку перехватывая, выворачивает.       — Ааааа… — Олег кричит от резкой боли в плече, которое демон в захвате держит. — Я не дам тебе захватить тело моего брата!       — Уже дал, Олеж.       — Не называй меня так! — У младшего в грудной клетке колит от боли. Он опоздал, или ещё есть шанс? Бес давит на руку, но второй рукой Олег в кармане бутылку находит с заговорённой водой. Крышка с дрожью поддаётся, и он обливает демона.       — Дима, наручники.       — Что за хуйня?! Ш-ш-ш... — Саша руку отпускает, от воды жжение чувствуя, пока к нему Дима подкрадывается, но тот силой бросает его в стену.       — Дима! — Олег испуганно оглядывается, чувствуя, как демон на него нацеливается, он уже не шипит, только яростью его взгляд наполнен.       — Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii, omnis legio, omnis congregatio et secta diabolica, in nomine et virtute Domini Nostri Jesu Christi, eradicare et effugare a Dei Ecclesia...       — Заткнись!       — Аb animabus ad imaginem Dei conditis ac pretioso divini Agni sanguine redemptis. Non ultra audeas, serpens callidissime, decipere humanum genus, Dei Ecclesiam persequi, ac Dei electos excutere et cribrare sicut triticum...       — Замолкни! — Демон стремительно хватает Олега за горло так, что перехватывает дыхание. Олег хрипит, продолжая читать.       — Imperat tibi Deus altissimus, cui in magna tua superbia te similem haberi adhuc praesumis; qui omnes homines vult salvos fieri et ad, — демонический рёв проносится по храму, рука всё ещё крепко сжимает пальцы, Олег не останавливается. — agnitionem veritaris venire. Imperat tibi Deus Pater; imperat tibi Deus Filius; imperat tibi Deus Spiritus Sanctus. Imperat tibi majestas Christi, aeternum Dei Verbum, caro factum…       — Сука, замолчи! — Олега опрокидывают на пол, крепко зажимая горло, он начинает безумно кашлять, пытаясь сделать хоть единый вдох.       — Саш, пожалуйста. Вспомни меня. — Сиплый голос шепчет прямо в душу, и где-то в ледяном снегу Саша слышит родной шёпот за ловушкой демона.       — Олег… — Родной голос звучит мимолётно, но не успевает продолжить, как Саша падает на него.       — Фух, успел. — Дима подаёт руку, и помогает встать. Олег держится за шею, свободно глотая воздух.       — Ты его ударил?       — Для твоего же блага. Ты как?       — Нормально, давай уходить.       — Не смей его забирать! Он наш повелитель!       — Да вы сумасшедшие суки! Совсем ахуели в человека беса вселять! Блять, твари. Да сгорите все тут. — Олег материт их ещё долго, пока не выходит из здания. Дима к нему подходит, помогая Сашу нести за плечи.       — Пиздец. Просто пиздец. Как мы отсюда уедем?       — С нашей помощью. — Влад сигналит, обращая внимание на недалеко припаркованную машину.       — Вы не представляете, что здесь было.       — Потом расскажите, сажайте его. — Сашу садят на заднее сиденье, от его мантии избавляются, и Влад делится одеждой, что была с собой.       — Саш, очнись. Пожалуйста. — Олег шёпотом просит брата прийти в себя, но тот молчит, у него заметны лишь тихое слабое дыхание и синие губы. — Только выживи, прошу, мы справимся, я справлюсь, обещаю.