Lap it up

С тех пор как Гювин познакомился с Ханбином, его присутствие всегда приносило ему утешение. Его поддержка соответствует его личности — той, что легко подстраивается под любого собеседника. Ханбин подбирает слова так, чтобы они подходили каждому, кому он, возможно, дает совет. Он ласков с теми, кому нужно поднять настроение, и шумно весел, когда собирается вместе с младшими участниками, переполненными энергией. Его подход отличается от зрелых советов, которые Гювин привык получать от Джиуна — того, кто достаточно осведомлен, чтобы справляться с самыми сложными разговорами в индустрии развлечений. Ханбин же, в основном, просто выслушивает его тревоги, прежде чем что-то сказать. Иногда он делится своими мыслями, но редко дает советы, если только Гювин сам о них не попросит. Несмотря на значительный опыт Ханбина в качестве бэк-танцора по сравнению с общим отсутствием опыта у Гювина, их мысли и беспокойства часто схожи. Они не были готовы к тому, как все аспекты их жизни переплетаются друг с другом, или к тому, как любое их взаимодействие подвергается тщательному анализу со стороны общественности. Хотя Boys Planet до определенной степени подготовил их к вниманию со стороны СМИ, Гювин все равно оказался совершенно не готов к тому, насколько глубоко будут копать в его прошлое и обсуждать его день за днем. Он никак не мог предвидеть этого. Ни внезапной славы, ни того, сколько людей вдруг почувствуют, что имеют право знать о нем то, что он отчаянно пытался скрыть. Шоу сломало их во многих смыслах, но если Гювин и мог бы поблагодарить хоть за что-то, то за созданную там атмосферу. Быть окруженным множеством людей, которые могли понять его благодаря уникальному, но болезненному опыту, — одно дело. Другое — выйти оттуда с несколькими друзьями на всю жизнь. Гювин хотел бы сказать, что подружился со всеми участниками, но это сложно утверждать наверняка. То, что изначально казалось огромным кругом людей, которым он мог доверять и на которых мог хоть в какой-то степени положиться, быстро сужалось с каждым новым выбыванием. Ему повезло войти в соревнование в составе группы — он всегда знал, что может обратиться за поддержкой к тем, кто пришел из Yuehua. Однако постоянные командные соревнования заставили его расширить свой круг общения, хотел он того или нет. Тем не менее ему повезло — большинство его друзей оставались рядом вплоть до финального этапа. Многие из них даже дебютировали вместе с ним. Особенно выделялся Ханбин, который уже во время Boys Planet был для Гювина источником комфорта и продолжает оставаться им, теперь уже как лидер их группы после дебюта. Гювин не ожидал, что сблизится с кем-то, кроме участников, пришедших с ним из Yuehua, но Ханбин стал приятным сюрпризом. Он без труда находил общий язык с любой компанией, в которую попадал. Вполне логично, что он так же легко вписался и в коллектив Yuehua. Хотя Гювина все же застало врасплох то, что Ханбин особенно сблизился с Хао. Подобно Ханбину, Гювин тоже находил в Хао источник утешения. Не потому, что они разделяли одни и те же тревоги, а потому, что Хао казался невероятно надежным. Еще до прихода в Yuehua он обладал выдающимися навыками. Несколько руководителей других компаний пытались переманить его к себе — и на то были веские причины. Помимо врожденного музыкального таланта, он подходил ко всему с искренним рвением. Он стремился не просто к совершенству, а к чему-то большему, и Гювин нередко ему завидовал. Ханбин был талантлив, порой даже пугающе талантлив. Но Хао тоже. Изначально, глядя на их амбиции, Гювин предполагал, что это приведет к нездоровому соперничеству. Но этого не случилось. Напротив, между ними возникла связь, которую Гювин так и не смог до конца понять. Хао и Ханбин дополняют друг друга так, что Гювину это казалось бы невозможным, если бы он не видел их вместе своими глазами. Иногда казалось, что они дышат в унисон. Ханбин всегда находил способ подстроиться под Хао, где бы тот ни был и чем бы ни занимался. Но что по-настоящему удивляло Гювина — так это то, что Хао тоже делал это. Не то чтобы у него были проблемы с поддержанием отношений, просто он редко это делал. Хао всегда знал, с кем хочет общаться, и не стремился выходить за пределы этого круга. Даже Гювин, который гордился тем, что легко сходится с любым человеком, потратил целый год, чтобы заслужить его доверие. А у Ханбина на это ушло всего два месяца. Шесть, если быть точным. Хао никогда бы не рассказал им об этом, но Гювин случайно подслушал их разговор однажды ночью, после дебютного выступления. В гостиной Хао признался Ханбину, что не до конца доверял ему, потому что все происходящее до этого момента казалось ему нереальным. Гювин услышал, как зашуршала одежда, затем — приглушенные всхлипы Хао, который пытался сдержать слезы. А потом голос Ханбина, мягкий и успокаивающий. Он говорил о том, что все, что они пережили, было настоящим. О том, что Хао живет своей мечтой, что его тяжелый труд привел его туда, где он сейчас, и что никто не сможет у него этого отнять. Для большинства это выглядело бы так, будто Хао научился доверять Ханбину просто потому, что тот был надежным. Но это не совсем так. Даже до того, как Хао полностью открылся Ханбину, Гювин замечал, как тот невольно искал его в каждой комнате, куда заходил. Как позволял себе плакать перед ним, показывая редкую уязвимость. Не потому, что Ханбин был надежен, а потому, что рядом с ним Хао чувствовал себя в безопасности. Несмотря на свою общительность, сам Ханбин тоже с трудом доверял людям. В отличие от Хао, он привык раздавать частички себя, показывать ровно столько своей личности, сколько нужно, чтобы другие чувствовали себя комфортно, но никогда не раскрывался полностью. Иногда маска сползала, но он тут же надевал ее обратно — настолько быстро, что большинство этого даже не замечало. Гювин старается быть тем, на кого Ханбин может положиться, но Хао, кажется, чувствует его настроение даже раньше, чем он сам. Бывает, Гювин осознает, что Ханбину нужно с кем-то поговорить, только когда видит, как Хао незаметно отводит его в сторону. Незначительные, казалось бы, предложения — прогуляться или перекусить поздно вечером — дают Ханбину возможность рассказать о том, что его тревожит. Вместе они создают для Гювина ощущение стабильности, словно он находится под защитой собственных родителей. Неудивительно, что ему хочется проводить с ними как можно больше времени. Особенно когда они такие забавные, думает Гювин, наблюдая, как Хао снова устраивает шуточную ссору, обвиняя Ханбина в том, что он уделяет больше внимания мясу на гриле, чем ему. Они пригласили его поесть вместе во время одной из своих ночных прогулок. Сначала Гювин хотел отказаться, чувствуя себя лишним в их редкий выходной, но Ханбин сказал, что угощает... Такие моменты — редкая роскошь. Компания старалась разлучать Ханбина и Хао везде, где только можно. Так что если его присутствие помогает им хоть раз ускользнуть от пристального внимания менеджера, он с радостью составит им компанию. Тем более, если еда бесплатная. «Ты любишь мясо больше, чем меня, да?» — жалобно протягивает Хао, прижимаясь к Ханбину еще ближе. В общественном месте они редко позволяли себе такие моменты, но сегодня им повезло — ресторан был на грани вечернего наплыва клиентов, и персонал предложил им отдельную комнату, чтобы избежать жалоб от рабочих, пришедших выпить после тяжелого дня. Формально это звучало как редкая привилегия, но Гювин знал, что дело вовсе не в этом — просто персонал хотел избежать лишнего внимания от сасенов, которые не стеснялись нарушать личное пространство других ради фото. Для посторонних Хао мог показаться назойливым, но стоило лишь взглянуть на влюбленную улыбку Ханбина — и все становилось ясно. Тот спокойно взял щипцы, переложил несколько кусочков мяса на тарелки Хао и Гювина, а затем вновь вернулся к грилю. Всегда внимательный к другим, он обычно ел медленнее всех, потому что заботился о каждом, кроме себя. «Конечно, хён. Разве ты не знаешь, что я выбрал твой любимый ресторан специально, чтобы тебя игнорировать?» — Ханбин делает смешное выражение лица, а потом бросает на Гювина взгляд, который явно говорит: «Ты только посмотри на него! » Гювин пожимает плечами и с усмешкой заворачивает мясо в лист салата. Вмешиваться не имеет смысла. Эти споры никогда не бывают серьезными, а если он попытается в них участвовать, то почувствует себя еще больше третьим лишним. Хао замечает их обмен взглядами и подозрительно тычет в них палочками. «Не ведите себя так, будто меня здесь нет.» «Я так не делаю», — говорит Ханбин, откладывая щипцы и беря в свободную руку Хао. «Но, хён, не указывай палочками, хорошо? Ты всегда получаешь мое внимание.» Лицо Хао тут же заливается румянцем, и он откашливается: «Ты просто так говоришь.» Гювин тяжело вздыхает и берет щипцы, чтобы продолжить жарить мясо. Если Хао требует внимания, Ханбин ему его даст, даже если это означает, что их еда может подгореть. Хао закатывает глаза, берет кусок мяса и делает вид, что собирается съесть его сам, но в последний момент подносит ко рту Ханбина: «Ешь.» «Это твое, хён», — мягко отказывается Ханбин, но встречает настойчивый взгляд. В конце концов, он сдается и принимает угощение. Гювин лишь ухмыляется. Они всегда так флиртуют — Ханбин делает вид, что нехотя уступает, хотя на самом деле это случается каждый день. Гювин отвлекается на мясо, переворачивая куски, чтобы не подгорели, а когда снова поднимает взгляд, одна из ног Хао уже закинута Ханбину на колени. «Смотри-ка, мы заставили самого младшего жарить мясо, как токсичные старшие коллеги», — шутит Ханбин, похлопывая Хао по бедру. «Ладно, будем по очереди», — объявляет Хао, протягивая руку, чтобы взять щипцы. «Теперь моя очередь.» «Оно теперь прожарится неравномерно», — ворчит Ханбин, смеясь, когда Хао, чтобы его заткнуть, закидывает на него вторую ногу. Гювин качает головой: «Делай, что хочешь, Хао-хён.» «Спасибо, Гювинни, так и сделаю», — обаятельно улыбается Хао. Он полностью устраивается на коленях у Ханбина, ухмыляясь, когда тот театрально вздыхает от неожиданного веса. Хао переставляет мясо на гриле, укладывая все в центр. Он поворачивается к Ханбину, угрожающе сжимая щипцы. «Так тебе достаточно?» Ханбин кивает с надоедливой улыбкой, пытаясь забрать щипцы. «Ну, ты всегда можешь передвинуть их к центру, но… ай!» Хао игриво шлепает по руке, тянущейся к щипцам, и та отлетает. Ханбин вздыхает еще раз, закатывая глаза и бросая взгляд на Гювина, который, конечно, не отвечает тем же, слишком привыкший к их выходкам. «Как тебе давалась хореография для Naughty?» — спрашивает Гювин, отчаянно пытаясь начать разговор, не касающийся их флирта. «Нормально», — отвечает Ханбин, опираясь головой на руку Хао, чтобы лучше смотреть в глаза Гювину. Он открывает рот, когда Хао подносит к нему кусок мяса, жует его медленно, а затем продолжает. «Было немного раздражающе из-за всего этого бесполезного и критикующего персонала, но ничего нового.» «Честно, я не понимаю, зачем они вообще там были», — говорит Хао, переворачивая еще один кусок мяса и внимательно его осматривая, прежде чем тянуться через стол, чтобы положить его на тарелку Гювина. «Не то чтобы кто-то из них вообще умел танцевать. Если бы это была Хенджу-нуна, это имело бы смысл. А что, черт возьми, делал там Йеджун-ши из бухгалтерии?» Хао машет щипцами, не замечая, как капает жир с прибора. Он подражает строгому выражению лица Йеджуна-ши, которое, вероятно, было у него, наблюдавшего за ними с надменно поднятыми бровями. Ханбин обнимает Хао за талию, удерживая его на месте, когда тот чуть не соскальзывает в процессе своих театральных выходок. Беззаботно, мог бы добавить, Гювин. Ханбин рассеянно смотрит на свой телефон, проверяя время, пока меняет хватку, чтобы надежнее удержать Хао. Он кивает, показывая, что слушает, потому что знает, что Хао, вероятно, обидится на него, если тот не будет проявлять активное внимание. Гювин качает головой, пораженный тем фактом, что они вообще способны поддерживать некое подобие разговора, что само по себе является удивительным подвигом. Что удивительно — они даже не осознают этого. Кажется, они не понимают, насколько они нежны друг с другом. Каждый момент, который они разделяют между собой, является продолжением того, как они идеально дополняют друг друга. Их действия — инстинктивная реакция друг на друга. Если бы Хао был солнцем, то Ханбин был бы подсолнухом, следующим за его лучами, и наоборот. Гювин знает, что они, вероятно, станут еще более влюбленными, когда осознают, что их чувства взаимны. Если только они уже не поговорили на эту тему. Но пока он доволен тем, что просто наблюдает за ними. Это действительно забавно, и приятно видеть, как два самых важных человека в его жизни постепенно влюбляются друг в друга. Видеть, как Хао, обычно такой стойкий и замкнутый, ведет себя непослушно, чтобы привлечь внимание Ханбина. Или видеть, как Ханбин полагается на Хао так, как он явно не полагался ни на кого раньше. Если Гювин может дать им хоть часть того комфорта, который они дарят ему, он обязательно воспользуется любой возможностью. Даже если это означает быть третьим лишним на каком-либо мероприятии, на которое они его приглашают. По крайней мере, с Гювином они могут быть собой, не опасаясь, что будут слишком осторожничать, как это происходит перед менеджером. Наблюдать, как они сдерживаются перед другими людьми, причиняет Гювину больше боли, чем любым третьим лишним. Они идеально подходят друг другу. Везде и во всем синхронизированы, даже не замечая чувств друг друга. Это расстраивает. Однако Гювин, вероятно, сможет использовать некоторые из этих моментов как материал для шантажа позже. Если только покрасневшее лицо Ханбина, когда Хао снова откидывается на него, не говорит о том, что он вполне может это сделать. Это довольно забавно — видеть, как их обычно сдержанный лидер смущается от таких простых актов заботы. Хотя, если бы Гювин оказался в его положении, а на его коленях был Рики, он знал бы, что сам вряд ли смог бы выдержать. Он бы вообще не смог функционировать, если бы это было так. Однако Рики точно не стал бы так себя вести. Ханбин поднимает брови, когда Гювин неосознанно хихикает, как злодей в мультсериале: «Что случилось?» «Да так,» — сияет Гювин, протягивая свою тарелку Хао. «Хён, можно еще?» «Конечно, раз ты так любезно попросил,» — кивает Хао, забирая самый большой кусок, который он может найти, и передает его Гювину. Он бросает надменный взгляд через плечо на Ханбина, который просто усмехается в ответ, безмолвно открывая рот для еще одного куска. «Ты такой раздражающий,» — бормочет Хао, но все равно берет еще один большой кусок для Ханбина. Он подносит его к своему рту, осторожно дуя, чтобы охладить его. Хао слегка поворачивается на своем месте, отдавая кусок Ханбину с еще одним фырканьем. Ханбин съедает его и в ответ посылает ему очередную ухмылку, жир от мяса запачкал уголки губ. «Спасибо.» «Да-да, что угодно,» — ворчит Хао, краснея, когда поворачивается обратно к Гювину. Щеки вспыхивают румянцем, выдавая неудавшуюся попытку скрыть улыбку. Его выражение такое нежное, что Гювин почти что чувствует желание отвернуться. Если бы он был лучше, он бы это сделал. Но вместо этого он просто издает громкий смех, хихикая, когда Хао бросает на него опасный взгляд за то, что его поймали. Он вытягивает щипцы, как оружие. «Не говори ничего, Ким Гювин.» Гювин поднимает руки в знак капитуляции. «Я не собирался ничего говорить.» Хао цокает языком, сжимая щипцы, чтобы издать раздражающий звук угрожающим образом. «Я могу вести разговоры с Рики, которые ты даже не поймешь. Ты понимаешь, что это значит?» Это не серьезная угроза, Гювин знает это. Хао никогда не стал бы так поступать, но это заставляет его замолчать. Наверное, они уже обсуждали поведение Гювина, о котором ему бы не хотелось знать, учитывая, сколько лет они с ним знакомы. Гювин всегда удивляется, насколько бегло Хао говорит по-корейски, когда угрожает кому-то, и, похоже, Ханбин тоже, если его взгляд на него в настоящий момент о многом говорит. Немного ошеломленный, как Хао продолжает ругать его за смех, одновременно проговаривая рассеянные угрозы. На самом деле это уже начинает утомлять. Поэтому Гювин фыркает, прерывая долгую тираду Хао. «Если бы ты обернулся, то увидел бы, что это не только ты.» Хао резко поворачивается, как раз в тот момент, когда Ханбин безуспешно пытается вернуть лицо в нейтральное выражение. Хао щипает его за щеку, пока тот не начинает хихикать, похлопывая Хао по талии, чтобы остановить его. Хао нежно закатывает глаза, прежде чем снова обратить внимание на Гювина. «Не отвлекай меня от сути, Ким Гювин.» За его спиной Ханбин выглядит странно спокойным, бросая Гювину быстрый и острый взгляд через плечо Хао. Еще одна угроза, которая предсказывает проблемы для него в будущем. Гювин тяжело вздыхает, решая просто замолчать. Он берет еще один кусок мяса, который Хао положил ему на тарелку в разгар своей тирады, и делает еще один ролл, чтобы запихнуть его в рот.