Lap it up

Может, Рики стоит пересмотреть своё решение смотреть дорамы с Ханбином. Сколько он его знает — тот никогда особо ими не интересовался. По крайней мере, корейскими. Так что внезапный интерес к этой конкретной китайской дораме… по меньшей мере удивляет. Выбор, мягко говоря, не блестящий. В целом дорама скучная — клишированная и типичная, а именно такие Рики и ищет, когда хочет что-то посмотреть. Поэтому особенно странно, что она ему совсем не заходит. У главных актёров нет ни таланта, ни харизмы, чтобы хоть как-то вытянуть и без того провальный сценарий и пустые реплики — всё в итоге выглядит довольно жалко. Даже публикация на популярной платформе и стриминговом сервисе не спасает — хорошей эту дораму назвать язык не поворачивается. Да, время от времени в сети разлетаются цитаты, которые становятся вирусными. Но с великими классиками они не идут ни в какое сравнение. В них нет настоящей слащавости, ни надрыва, ни той трогательности, за которую Рики любит свои любимые «нишевые» дорамы. Он абсолютно уверен, что сериал просто становится вирусным из-за того, что главного героя играет симпатичный парень, механически повторяющий стандартный набор банальных романтических прозвищ чуть ли не через строчку. Рики уверен: если он сейчас откроет Twitter, там будут сплошь сцены из этой дорамы. «Малышка», — обращается главный герой с экрана к своей возлюбленной, которая наконец поняла, что с неё довольно. Это, между прочим, уже третий раз, как он ей изменил. «Пожалуйста, не уходи.» Даже то, как он произносит эти слова, звучит неестественно. И тот факт, что Рики свободно говорит на этом языке, делает это ещё более очевидным. Возможно, именно поэтому сцены так легко становятся вирусными. Может, зарубежные фанаты просто не замечают, насколько ужасная у главного актёра дикция. Рики передёргивает, и он уже готов сменить канал — бросает взгляд на Ханбина, сидящего на том же диване напротив, чтобы понять, следит ли он вообще за происходящим. Рики замечает, как Ханбин шевелит губами, повторяя слово «малышка». Вслед за главным героем, который повторяет его снова и снова, пытаясь привлечь внимание своей нынешней пассии. Зачем — непонятно. И тут Рики видит, как Ханбин открывает в телефоне новую заметку с именем Хао в заголовке, и всё встаёт на свои места. О , так вот для чего он это смотрит. Ханбин вполголоса тренирует интонацию. Сначала смотрит сцену, потом — на экран телефона, где уже открыто приложение-переводчик, готовое помочь с произношением. Звук на телефоне почти выключен, так что Рики ничего не слышит. Ханбин пару раз удачно повторяет произношение, но явно недостаточно, чтобы прекратить репетицию. Когда он наконец отрывается от экрана и встречается взглядом с Рики, на лице появляется смущённая, но виноватая улыбка. Просьба читается в глазах, но он всё ещё слишком смущён, чтобы сказать это вслух. «Произносится ва, хён», — Рики решает сэкономить ему усилия. Ему самому интересно, как Ханбин использует это с Хао. Если он произнесёт это без акцента — какая реакция будет у Хао? Это наверняка будет куда веселее, чем этот унылый сериал, что они сейчас смотрят. Обычно именно Хао смущает Ханбина. Не то чтобы Ханбин не умел — просто он делает это реже и не специально. Если у Хао всегда наготове остроумная и кокетливая реплика, заготовленная заранее, то Ханбин вооружён — искренностью, честностью и такой слащавой романтичностью, что скулы сводит. Достаточно силëн, чтобы конкурировать даже с Джиуном, который может флиртовать с кем угодно и когда угодно — примерно в 37% всех жизненных ситуаций. Ханбин редко ставит себе цель смутить Хао. Он просто делает это — случайно. Жестами, взглядом, обожающим выражением лица, приторно-сладкими словами. Хотя, конечно, смотреть, как сам Ханбин начинает заикаться и теряться, когда Хао неожиданно называет его красивым, милым, обаятельным — или всем сразу, — тоже довольно забавно. Намного интереснее наблюдать, как Хао впадает в ступор и начинает запинаться, когда Ханбин неожиданно приносит ему перекус, о котором тот упоминал накануне вечером. Или — как у него расширяются глаза, щеки заливаются румянцем, когда Ханбин с восхищением шепчет: «Ты такой красивый, гэгэ», даже если Хао сам чувствует себя ужасно — только проснулся, опухший после ночной порции рамёна. В этот момент Рики решает: ближайшие полчаса он посвятит тому, чтобы объяснить Ханбину, с какими интонациями можно говорить слово «малыш». Он начинает с нейтрального варианта, потом переходит к капризному, а затем демонстрирует чуть хриплый, тот самый, который советовал использовать, когда Хао особенно достаёт. Если у Ханбина и возникали какие-то подозрения насчёт причин этих внезапных уроков, он виду не подаёт. Вместо этого он записывает себя на видео, по всей видимости, чтобы потом переслушивать и оттачивать произношение. Скучная дорама забыта — куда интереснее текущее «будут они вместе или нет» между Ханбином и Хао. Это всего один слог, много труда не нужно. Важно, чтобы Ханбин привык к слову настолько, чтобы не задумываться каждый раз перед тем, как произнести его. Сейчас он повторяет его снова и снова — с таким восторгом, словно это не слово, а новый любимый вкус мороженого. Рики улыбается: «Используешь это на Хао?» Ханбин краснеет, рассеянно почесывая щёку одним пальцем: «Как думаешь, ему понравится? Или это будет странно, если это скажу я?» «Ему понравится», — отвечает Рики. Потом на секунду задумывается, прикидывая, понравилось бы ли это Хао от кого-то другого, и поправляется: «Ну, может, не от кого угодно.» На лице Ханбина на мгновение появляется лёгкая грусть, прежде чем Рики продолжает: «Но от тебя — другое дело. От тебя ему понравится.» Если уж на то пошло, Хао, скорее всего, вообще только от Ханбина бы такое воспринял. Рики не уверен, стоит ли ему это говорить, если только он не хочет потом столкнуться с гневом Хао. Ханбин оживляется, выпрямляясь на диване: «Ты правда так думаешь? Я не хочу, чтобы он чувствовал себя неловко или что-то в этом роде…» – он закусывает губу, вновь теряясь в сомнениях. Рики не может этого допустить. «Поверь мне, хён. Попробуй. Напиши ему: скажи, что Джиун-хён купил дуриан на фермерском рынке, где он любит бывать по субботам», — говорит он, приподнимая брови, пока Ханбин не сдаётся и не пишет Хао сообщение в соответствии с инструкциями Рики. Проходит две минуты болтовни ни о чём — обсуждают дораму, сходятся во мнении, что актёр был отвратителен, и что зря потратили время. И вот уже Хао с нетерпением набирает код от двери в их общагу: «Ханбин сказал, что здесь…» Рики усмехается, увидев, с какой скоростью Хао отреагировал на сообщение, отправленное меньше двух минут назад. Они, вероятно, уже переписывались, пока он с Ханбином смотрел дораму. Хао, скорее всего, просто ждал хоть какого-нибудь повода, чтобы присоединиться к ним. Он бы ни за что так быстро не собрался. Обычно Хао предпочитает ещё немного поваляться в постели, прежде чем подняться минут через десять после назначенного времени. Он однажды признался, что если бы мог, то весь выходной провёл бы, не вылезая из комнаты. Но, опять же, реакция Хао на всё, что связано с Ханбином, не идёт ни в какое сравнение с его отношением ко всем остальным. Это становится очевидно по тому, как его взгляд мгновенно устремляется к Ханбину на диване — хотя Рики сидит гораздо ближе ко входу. Рики ухмыляется и кивает Ханбину, который, уже с тёплой улыбкой на лице, машет Хао рукой и раскрывает руки для объятий: «Малыш, иди сюда.» «Малыш?» — Хао указывает на себя, широко раскрыв глаза. Дверь за ним бесшумно захлопывается, в комнате повисает тишина после слов Ханбина. Румянец быстро поднимается к его ушам, и даже в полумраке прихожей его легко заметить. Ханбин медленно кивает: «Да, ты — малыш.» Руки, всё ещё раскинутые, постепенно опускаются — он вдруг не уверен. «Если только ты не...» «О», — Хао замотал головой, делая поспешный шаг вперёд, но тут же спотыкается, торопливо скидывая обувь у входа. Ханбин почти вскакивает, чтобы помочь, но Рики бросает в его сторону выразительный взгляд, отрезая движение на корню. Он сдерживается и остаётся на месте, пока Хао подходит и ныряет в его объятия, устраиваясь боком у него на коленях. Руки Хао мягко обвивают Ханбина за шею, притягивая его ближе. Так они и сидят. Минут пять. Рики считает — он даже поставил таймер на телефоне, просто чтобы проверить. За это время он успевает пролистать пару рилсов, написать Гювину с просьбой принести клубничное мороженое, и — чёрт с ним — наконец заказать тот чехол для телефона, на который он положил глаз пару недель назад. Ни один из них на него толком не обращает внимания, слишком поглощены друг другом. Когда Хао наконец слегка выпутывается из крепких объятий, он поворачивается, всё ещё сидя на коленях у Ханбина: «Откуда ты это взял?» — он с подозрением смотрит на Рики. «Это он тебя научил?» Ханбин мотает головой, и свободной рукой (вторая по-прежнему обнимает Хао за талию) указывает на экран телевизора, где всё ещё идет дорама: «Там сказали.» Сцена на экране сменилась, но всё ещё вращается вокруг страданий главного героя по главной героине. Приторные флэшбеки и всё такое. На фоне играет случайная душещипательная баллада. Ханбин смеётся, глядя, как главный герой неестественно рыдает, и тут Хао склоняет голову к его плечу и тихо говорит: «Но произношению меня всё же Рики научил.» Хао надувает губы, выпячивает нижнюю губу, раскрывая глаза ещё шире — тот самый взгляд, от которого не может устоять ни один участник их группы, особенно Ханбин: «Только меня так называй. Не тренируйся с Рики. Я вообще-то лучший учитель.» Он щипает Ханбина за нос, пока тот не отвечает гнусавым: «Дааа...» Они снова захихикали, перебрасываясь милыми жестами. В это время Рики отправляет Гювину эмодзи с ухмыляющимся котом в ответ на вопрос, вернёт ли он деньги за мороженое. И тут Ханбин снова подаёт голос: «Я не знал, что это слово можно говорить по-разному, даже с одинаковым тоном.» «В каком смысле?» — мурлычет Хао. Рики прячет ухмылку, уткнувшись в телефон. Ну всё, начинается шоу. Он откладывает телефон, кивает Ханбину: «Покажи ему два других варианта, которым я тебя научил, хён.» «Ладно, я, может, ещё не до конца тона освоил, но ты мне подскажи, хорошо, хён?» — говорит Ханбин, настолько близко к лицу Хао, что кажется, будто они дышат одним воздухом. «Первый ты уже слышал, а этот, как говорит Рики, я должен использовать, когда чего-то прошу.» «Малыш», — тянет он жалобным тоном, игриво утыкаясь носом в шею Хао, прежде чем отстраниться и застенчиво улыбнуться: «Возьми меня с собой в Фуцзянь в следующий раз, ладно?» Хао слегка краснеет, нежно поглаживая макушку Ханбина в ответ: «Ты же и так знаешь, что возьму. Я не очень хорош в планировании, так что, возможно, понадобится твоя помощь с маршрутом. Но о жилье не беспокойся — мама хочет, чтобы ты у нас остановился.» Ханбин оживляется, глаза горят, а на лице расплывается улыбка, занимающая больше половины его лица: «Правда не будет против?» «Совсем», — отвечает Хао, снова обнимая его за шею, а затем руки скользят ниже, нежно касаясь предплечий Ханбина. «Ну, а теперь покажи третий вариант.» «Ах, это немного неловко», — говорит Ханбин, краснея. Он полностью обвивает Хао за талию, притягивая его ещё ближе к своей груди. «Мне нужно быть ближе, хён, ты не против?» Хао кивает, а Рики мудро решает не комментировать тот факт, что Хао уже сидит у Ханбина на коленях. На самом деле, они не могут сделать ничего больше, кроме как слиться в одно целое, чтобы стать ближе, чем они уже есть. Ханбин явно знал, когда и какой тон использовать, потому что ничего подобного они не делали, когда тренировались. «Малыш», — шепчет Ханбин на ухо Хао, его голос становится хриплым в конце, когда он крепче сжимает его талию. Хао мгновенно краснеет у него на коленях, внезапно ерзая, не зная, хочет ли он подвинуться ближе к Ханбину или, наоборот, отстраниться. «Перестань двигаться.» Хао сразу замирает, его губы слегка приоткрываются, лицо приобретает тревожный розовый оттенок. Он закусывает губу, опуская взгляд на свои колени, прежде чем тихо согласиться: «Хорошо.» Хао склоняется всем телом к груди Ханбина, слабо улыбаясь. Ну, это уж точно реакция. Рики начинает жалеть, что остался, едва Ханбин произнес эти слова. Атмосфера между ними явно накаляется. Ханбин становится всё более и более напряженным, в то время как Хао продолжает ерзать на его коленях. Рики точно не должен был быть здесь. Но он недостаточно бесстыдный, чтобы просто выскользнуть из комнаты без достойного оправдания. Он явно недооценил знания Ханбина относительно всего этого и реакцию Хао на происходящее. Ему кажется, что он только что стал свидетелем чего-то, что ему не следовало видеть. Он наполовину ожидал, что Хао оттолкнёт Ханбина, смущённо, но явно довольный тем, что только что услышал. Но он не ожидал такого. Рики надеется, что Гювин скоро вернётся с мороженым. Внезапно он почувствовал себя в комнате так, словно ему тут не место. Он не может двинуться или сделать что-то ещё, кроме как сидеть в некоторой неловкости на диване с не совсем парой, которая в данный момент кажется счастливой. С дорамами всё проще — можно быстро перемотать сцену с вымышленными персонажами, в чью пару Рики ощущает, что вторгается. В реальной жизни всё немного иначе. Рики не может перемотать любовные переживания Хао и Ханбина. Ему остаётся только терпеть и надеяться, что кто-то из них, наконец, возьмёт себя в руки и просто признается в своих чувствах. До тех пор Рики или любой другой участник, ставший третьим лишним, вынужден быть свидетелем их странной игры в чувства. Рики снова бросает взгляд на пару рядом с ним. На щеках Ханбина расползается румянец, видимо, из-за реакции Хао, он немного виновато смотрит на него, как будто жалеет, что получил удовольствие хотя бы на миг. Ханбин подносит руку к лицу Хао и ласково вырисовывает большим пальцем круги на его щеке. «Ты не против, хён?» «Н-нет», — голос Хао слегка дрожит, и Рики едва сдерживает смешок, снова обращая внимание на экран, на котором по-прежнему показывают ту же самую ужасную дораму. Кажется, прошло уже несколько часов с начала просмотра, но шоу всё ещё не закончилось. Главный герой, похоже, смирился со своими обстоятельствами и удаляет номер своей последней возлюбленной с телефона. «Хорошо», — отвечает Ханбин, его голос звучит нежно. Рики снова оглядывается на них и видит, что теперь Хао сидит лицом к Ханбину у него на коленях. Руки Ханбина всё ещё обвивают его талию, и одной рукой он беззаботно проводит по спине Хао. Тихо произносит: «Тебе понравилось, хён?» Рики не слышит ответа Хао, так как Гювин снова присылает сообщение, что скоро будет в общежитии. Но когда Рики снова переключает внимание на них, Ханбин и Хао уже смеются вместе, так что он предполагает, что всё получилось. Что бы это ни было. Рики предпочёл бы не быть рядом, пока они не разберутся в своих чувствах. Хотя, с другой стороны, наверное, будет в десять раз хуже, когда они разберутся. Хотя наблюдать за тем, как они путаются друг в друге, довольно увлекательно, Рики надеется, что, если — нет, когда — это напряжение спадет, они смогут всё уладить без лишних недоразумений. Он не думает, что будет много недопониманий. Хао не терпит недоразумений, которые могут возникнуть из-за непонимания, и Ханбин, вероятно, будет чувствовать то же самое. К тому же Рики почти уверен, что Хао уже хорошо понимает, как Ханбин к нему относится, и просто ждёт, когда тот сделает шаг. Он ведь любит, когда за ним ухаживают. А вот сколько этого захочет Хао в их развивающихся отношениях, Рики не знает. Ханбин уже балует его вниманием и заботой. На самом деле, уже не остаётся других способов показать, насколько ему нравится Хао, разве что только признанием в любви. Ханбину, похоже, тоже нравится эта игра «бегать друг за другом», если судить по тем довольным выражениям на его лице, когда Хао жалуется, что он не уделяет ему достаточно внимания. Иногда даже кажется, что Ханбин специально заставляет Хао думать, что он не уделяет достаточно внимания, совершая самые незначительные ошибки, чтобы тот нахмурился. Он принесёт нужные конфеты, но не совсем тот вкус, который Хао хотел, только чтобы послушать, как тот пожалуется. Ханбин будет выглядеть странно самодовольно. Наверное, потому что Хао редко жалуется на такие мелочи, если только это не Ханбин делает. Рики не понимает этого. Он не понимает, почему Хао хочет, чтобы за ним бегали, или почему Ханбин хочет кого-то догонять. Хотя, если выразиться проще, как о «погони», это не совсем точно описывает их отношения. Скорее, это можно назвать тем, что Хао любит, когда его балуют, а Ханбин — баловать его. Это игра, что бывает между теми, кто друг для друга — родственные души. Хао будет делать вид, что ему не нравится, а Ханбин будет строить вид, что ему всё равно, зависит ли Хао от него или нет. Но эта напряжённость, похоже, работает для них, хотя Рики и не может до конца понять это. Рики сам предпочёл бы человека, который помогает ему выходить из его скорлупы, когда это необходимо. Он ценит такое напряжение, как и все, но ему нравится более знакомое ощущение, когда кто-то дразнит его глупой шуткой. Его телефон отзывается новым сообщением от Гювина — слегка размытая фотография рекламного постера с новыми напитками в местном кафе. На картинке мультяшные клубника и манго смешно танцуют вокруг двух сладких напитков с кучей разноцветных взбитых сливок наверху. Гювин подписывает фото: «Смотри, это мы!!!», а потом присылает ещё одно сообщение, что будет через пять минут. Рики улыбается, глядя на телефон, и отвечает стикером с кошечкой, которая поднимает палец вверх. Его сердце ёкает при сообщении. Гювин всегда присылает ему фотографии с клубникой и манго, заявляя, что это они. Даже если это просто клубника, лежащая рядом с манго на рынке. Всё это, на самом деле, немного детское и нелепое, но это никогда не перестаёт заставлять Рики улыбаться. Просто тот факт, что Гювин так часто думает о нём, заставляет его снова покраснеть. Время тянется медленно, но, скорее всего, Гювин уже идёт быстрее большинства людей, благодаря своим длинным ногам, так что Рики остаётся лишь отвлекаться, пока тот не дойдёт. Он делает глубокий вдох и снова переключает внимание на пару рядом с ним. «Гювин-ни придёт?» — спрашивает Ханбин, когда ловит взгляд Рики, который снова смотрит на них. Хао снова поменял позу на коленях у Ханбина. Теперь он наклоняется к его груди, а Ханбин обвивает его талию руками. Рики кивает, поднимая телефон. «Он принесёт мороженое для нас.» «Для нас?» — Ханбин поднимает брови, глаза расширяются. Хао фыркает в ответ, мягко проводя руками по рукам Ханбина, чтобы привлечь его внимание. Его голос опускается до шепота. «Не для нас, для Рики.» Ханбин морщит нос, а на его лице расплывается ещё одна улыбка, он с волнением смотрит на Хао. «О», — Хао отражает его энтузиазм, скулы так сильно поднимаются, что кажется, они вот-вот лопнут от улыбки, когда он делится радостью с Ханбином, а затем поворачивается к Рики с вопросом. «Вы будете тусоваться после этого?» Рики кивает, хотя теперь его сомнения явно заметны. Он понимает, что они знают что-то, чего не знаем мы, но не уверен, стоит ли тратить силы, чтобы выудить это из них. Пара обменивается загадочными улыбками, снова что-то шепчут между собой. Чёрт с ним, думает Рики, внезапно почувствовав неуверенность. Гювин бы рассказал ему, если бы что-то было не так, но количество перешептываний между Хао и Ханбином заставляет его чувствовать себя немного неуверенно. Прочистив своë горло, спрашивает: «Гювин что-то вам говорил?» Хао задирает нос, принимая наивный вид. «Почему Гювин должен что-то мне говорить?» Ханбин с улыбкой смотрит на Хао, притягивает его к себе, чтобы на мгновение зарыться носом в его волосы. Хао улыбается и на секунду утопает в его объятиях, затем слегка касается его руки, намекая, что ему стоит ответить Рики. Когда Ханбин отстраняется, он с веселым взглядом обращается к Рики: «Гювин уже давно хочет поужинать с тобой. Он постоянно спрашивает Хао, скучаешь ли ты по нему.» «О», — Рики ощущает, как его лицо заливается краской, «Скучаю.» Ханбин кивает: «Я знаю.» «Мы знаем, что скучаешь», — Хао усмехается, Рики, когда тот сердито смотрит на него. Его голос становится тише, когда он переключается на родной язык, чтобы сказать: «Конечно, ты по нему скучаешь. Ты не слишком скрытно выражаешь свою влюбленность, Цюаньжуй.» «Ты не должен это мне говорить», — Рики отвечает с раздражением, «Посмотри, где ты сидишь.» Ханбин смотрит то на одного, то на другого, не понимая. Рики уверен, что Хао расскажет ему более смягченную версию позже, но пока он просто слушает те слова, которые понимает. Периодически взгляд Ханбина загорается, когда он слышит слова вроде «сидеть», «влюбленность» и «скучать». Вместо того чтобы смущаться, Хао лишь ухмыляется, не стесняясь. «Завидуешь?» «Нет», — Рики фыркает, возвращаясь к корейскому языку ради Ханбина, и продолжает, «Гювину это не понравится.» «А что ему не понравится?» — спрашивает Ханбин, в то время как Рики отчаянно мотает головой в сторону Хао, который уже открывает рот, чтобы ответить. «Если Рики сядет ему на колени», — говорит он с самодовольной улыбкой. Рики хмуро смотрит на него, искренне надеясь, что Хао совершенно не готов к признанию, что Ханбин приготовит для него в будущем. «Это за то, что научил его таким грязным словам», — отвечает Хао, ласково проводя пальцами по руке Ханбина. «Думаешь, Гювину это понравится, Ханбин?» Рики закатывает глаза. То, чему он научил Ханбина, вовсе не было грязным, пока тот не начал говорить это так, как он сказал. Он уверен, что Хао ведет себя так только потому, что думает, будто Ханбин тренировал шептать те же слова ему на ухо. Но он не делал этого. Они буквально сидели друг напротив друга на диване всё время. Он бы сказал это Хао, если бы не был таким мелочным. Ханбин решительно кивает. «Ему понравится, точно понравится!» — его брови нахмурены, как всегда, когда он особенно решителен. «Это очень тепло и уютно. Когда сидишь так близко, очень легко слышать друг друга.» «Правда?» — Рики медленно моргает, ухмыляясь в сторону Ханбина. «Могу я попробовать это на тебе, хён?» «Нет», — Хао отвечает за Ханбина. Он начинает ерзать на коленях у Ханбина, как бы пытаясь укорениться на своем месте. Ханбин краснеет, но не пытается отвергать его ответ, лишь пытается сидеть спокойно, несмотря на манипуляции Хао. Он сжимает губы. Его уши становятся такого ярко-красного оттенка, что Рики приходится сдерживать смешок рукой. Ханбин еще больше заливается краской, злобно сверля взглядом Рики. «Не смешно.» Хао поворачивается, чтобы взглянуть на гневное выражение лица Ханбина, и зеркально повторяет его, слегка усмехаясь. «Да, Рики, это не смешно.» Рики открывает рот, чтобы ответить либо Хао, либо Ханбину, но тут их разговор прерывает громкий крик Гювина, который как раз вошëл: «Рики!»