Солнце

Первым делом после пробуждения я привел себя в порядок и приготовил Джисону завтрак. Хотелось поскорее его увидеть, обнять, вдохнуть его запах. Я спускался вниз на всех парах, стараясь не опрокинуть поднос. Я тихо вошел и поставил поднос на стол. Джисон спал на боку лицом к стене. Мой взгляд упал на его задравшуюся рубашку, которая оголяла смуглую поясницу. Я осторожно сел рядом. Провел кончиками пальцев по обнаженной горячей коже. Аж дыхание перехватывает. Джисон зашевелился и резко развернулся в кровати, прижавшись к стене. Испугался. Извини, не хотел напугать. Я просто любовался тобой. Как ты себя чувствуешь, Солнце? — Нормально, — Джисон не моргая смотрел на меня. Ты так мило спишь. Было жаль будить тебя, просто хотел посмотреть подольше. Я взял его за руку, осматривая кровоподтеки на запястье. Болят? — Да, очень, — он отвел взгляд в сторону. Я коснулся губами запястья, совсем легко, невесомо. Так хочется просто обнять его и лежать с ним в кровати. И пусть весь мир подождет. Все время наше. Можно я обниму тебя? Джисон неуверенно кивнул. Я попросил лечь его, как он и лежал. Он замер. Не бойся, я просто тебя обниму. Он медленно лег на бок, лицом к стене. Я опустился рядом, поправил цепь, чтобы не мешала, и обнял его поперек груди, прижимая к себе. Мое сокровище. Чужое сердце под моей ладонью бешено колотилось, а шея источала жар и невероятно приятный запах. Его запах. Я скользнул ладонью под его рубашку и положил руку на грудь, слегка поглаживая. Джисон шмыгнул носом. Что случилось? Я сделал что-то не так? — Нет, все хорошо, — он, придерживая цепь, развернулся ко мне лицом. — Ты правда меня любишь? — спросил, заглядывая в глаза. Конечно люблю, что за глупый вопрос. Я рассеянно гладил его спину. Неужели он не верит? Наверное, я недостаточно нежен был вчера. Тебе же понравилось вчера? Он, немного помедлив, кивнул. Я рад. Очень рад. Я погладил его по щеке и поцеловал в кончик носа. Мне пора идти работать. Я встал, поставил поднос на тумбу и вышел. В обед я сидел рядом с ним на кровати и осторожно мазал мазью кровоподтеки на щиколотках и запястьях. Старался быть осторожным, Джисон сказал, что они очень болят. Вечером я принес ужин на нас двоих. Мы устроились на кровати друг напротив друга. — Чем ты занимался весь день? — спросил, жуя. Работал и думал о тебе. Джисон опустил взгляд и отхлебнул сок из стакана. Когда мы поужинали, я сказал, что могу порадовать его так же, как и вчера. Джисон молча кивнул, отставил поднос и сел посреди кровати. Все повторилось так же, только он был более расслабленным. Теперь каждый наш ужин заканчивается минетом от меня. А мой день заканчивается какой-то адской дрочкой. В жизни, кажется, столько не дрочил, как за эти дни. Мне с каждым днем все сложнее и сложнее сдерживаться. Безумно хочется большего, но не принуждать же его. Я не насильник. В очередной вечер, после того как я ему отсосал, мы целовались, сидя на кровати. Мой стояк ныл, просясь наружу. Я спросил, мог бы он мне помочь? Я не железный. Он вздрогнул и отстранился, смотря на мою вздыбленную ширинку. Он начал мелко дрожать. Так очаровательно волнуется каждый раз. — Я… — он шумно сглотнул, — Я не готов ещё… Я не… Тихо-тихо. Я погладил по щеке, успокаивая. Просто ляг на кровать боком, ко мне спиной. Я все сделаю сам, не волнуйся. Я не буду входить в тебя. Джисон смял одеяло в руках до побелевших костяшек. Я погладил руку. Это не больно и не страшно. Он молча развернулся. Я стянул с него штаны с бельем и чуть не застонал от вида его маленькой круглой задницы. Я наспех скинул свои джинсы с бельем, достал из кармана тюбик смазки и распределил по члену, едва не охнув от ощущений. Я лег рядом и попросил крепко сжать бедра. Закусив губу, я направил свой член рукой, толкнулся меж плотно сжатых бедер. Я гладил его талию и бедра, продолжая двигаться. Так узко и жарко. У него потрясающе упругие бедра. Джисон сопел куда-то в подушку, а я сходил с ума. Боже, как же это восхитительно. Я наращивал темп, сжимая его бедро, мой торс покрылся испариной, а затылок взмок. Цепь противно звенела от каждого движения. Но это неважно. Сейчас так хорошо, что неважно. Все мое тело прошибло жгучей волной, и я прижал его к себе сильнее, заливая его бедра. Джисон мелко подрагивал. Я его гладил по боку, пытаясь привести свое дыхание в норму. Ты потрясающий. Я так тебя люблю. Я шумно дышал ему в затылок. Я встал, оделся. Стер влажными салфетками сперму с его бедер, помог ему одеться. Спросил, может он хочет чего-нибудь? — Нет, спасибо, — сказал севшим голосом, — Ничего не нужно, я хочу спать. После этого наши вечера стали ещё краше и чувственней. Мы ужинали, немного общаясь в процессе. Потом мы долго целовались и удовлетворяли друг друга. Это так волшебно. Я верил. Я с самого начала верил, что у нас все получится. И я не ошибся. Я принес ему стопку комиксов, которые заказал несколько дней назад. Так люблю наблюдать за ним, когда он читает, улыбается или хмурится в процессе. Потрясающий. Я через день (если позволяла погода) выводил его на прогулку. Конечно же, закованным. Однажды мы даже целовались, валяясь в траве. Это, наверное, был один из самых чудесных дней в моей жизни. У Джисона сильно отросли волосы, которые уже струились по плечам, и он предпочитал собирать их в пучок. Я предложил немного подстричь, но он не захотел. Хотя длинные волосы обалдеть как ему шли. Я обожаю зарываться в них ладонью и перебирать. Такие блестящие, слегка волнистые. Шли недели, его никто не искал. Так что я мог расслабиться и вздохнуть с облегчением. Не хотелось бы, чтобы нам помешали. В один из вечеров мы, как обычно, увлеченно целовались, я гладил руками его потрясающее тело под рубашкой. Я медленно расстегивал пуговицу за пуговицей, пока не обнажил его торс. — Сними тоже, — он оторвался от моих губ, — Ни разу не видел тебя без футболки, — он остро смотрел мне в глаза. Я завороженно стянул футболку через голову. Джисон положил ладонь мне на грудь и медленно провел вниз, очерчивая шрам на животе. — Откуда он? Я сказал, что остался после операции. Он гладил мой торс и внезапно припал губами к моей груди, посасывая и сминая мои соски. Я чуть сознание не потерял. Он стал менее зажатым в последнее время, и это безумно радует. Наверное, он привык ко мне и понял, что я не причиню ему зла. Я прикрыл глаза, расплываясь в наслаждении. Джисон, мой Джисон. Я так хочу тебя, безумно хочу. Он отпрянул от меня. Я взял его руку и поцеловал запястье. Я не могу больше терпеть, только о нем и думаю. Это не страшно. Вначале будет немного неприятно и, возможно, совсем чуть-чуть больно, но потом понравится. Я буду очень нежным и осторожным. Я не прошу прям сейчас, но хотелось бы в ближайшее время. Он долго смотрел на меня опять своим непонятным странным взглядом. — Х-хорошо, — тихо произнес он, как обычно, почти не моргая. Я чуть не запищал от восторга и накрыл его губы. Я усадил его себе на колени, стягивая с него штаны. Я сказал, что просто поглажу его там, чтобы он привык к ощущениям. Больше ничего делать не буду. Я целовал его и смазанной рукой скользнул меж его ягодиц, увлажняя кожу и поглаживая. Я просто массировал вход, даже не надавливая (как бы мне этого не хотелось). Я не хочу напугать его. Мой член моментально налился кровью, его же, напротив, почти никогда не стоял. Только когда я ему отсасывал. Он сказал, что у него проблемы по этой части. Жаль, конечно, но я покажу ему, как ещё можно получить удовольствие. На следующий день я принес ему клизму и все необходимое. Объяснил, что и как нужно сделать. Джисон опустил голову, краснея. Я сказал, что в этом нет ничего такого, это естественно, и ему не надо меня стесняться. На очередной нашей прогулке Джисон меня удивил. — Давай сделаем это сегодня… вечером, — он нервно облизнул губы и посмотрел на меня. Ох. У меня чуть ноги не подкосились. Я стиснул его в объятиях и расцеловал его лицо. Когда мы вернулись с прогулки, я привычным движением прицепил цепь к ошейнику (я перестал его снимать каждый раз) и снял с него наручники и кандалы, перекинув их через спинку кресла. Они всегда там лежали — на виду. Я думал, что вечер не наступит никогда. Еле дождался. Я принес ужин как обычно и поставил на тумбу. Джисон отказался, сказал, что нет аппетита. Ладно, я отставил поднос на стол. Такое бывает от волнения, это ничего. Я обнял его и спросил, подготовился ли он. — Д-да, я все сделал, что ты сказал, — он заглянул мне в глаза, — Минхо, я боюсь. Не нужно бояться, тебе понравится. Я буду аккуратен. Я попросил лечь его на кровать и перевернуться на живот. Он медленно стянул с себя одежду и лег. Я подложил подушку под бедра, объясняя, что так будет легче, и поправил цепь. Приглушил свет. Поставил смазку на тумбу и снял с себя одежду. Я опустился в его ногах, согнул его ногу в колене и отвел в сторону. Я мягко массировал его ягодицы и поясницу, расслабляя. Я коснулся губами горячей кожи и влажно целовал, сминал руками. Мазнул мокрым языком по сжатому колечку, от чего Джисон дернулся всем телом. Я его успокоил, все нормально, все нормально. Просто расслабься. Я ласкал его языком, сходя с ума, Джисон лежал уткнувшись лбом в свои руки и мелко подрагивал. Я долго ублажал его языком, потом вылил смазку между его ягодиц и разнес ее, осторожно толкаясь пальцем всего на одну фалангу. Джисон был спокоен. Я ввел палец полностью и погладил его по бедру. Осторожно задвигался внутри. Спросил, как он, не больно ли. — Нет, просто непонятно. Я добавил второй палец, осторожно проворачивая и растягивая. Он весь напрягся. Я попросил расслабиться, мне сложно двигаться. Когда два пальца уже скользили свободно, я постарался нащупать простату. Слегка надавил, и Джисон дернулся всем телом и шмыгнул носом. Больно? — Нет, неожиданно и странно, прости. После трех пальцев я решил, что пора. Я предупредил Джисона, он что-то промычал в ответ. Смазав член, я приставил головку к раскрасневшемуся входу и медленно толкнулся. Джисон всхлипнул и задрожал. Я попросил потерпеть, скоро все пройдет. Я вошел полностью и едва удерживал себя от того, чтобы не оттрахать его до потери сознания. Я человек слова. Обещал быть осторожным. Я целовал его спину и медленно задвигался внутри. Джисон сжимал руками подушку. Я постепенно начал наращивать темп, член внутри уже двигался свободно. Джисон такой влажный, узкий и горячий. Вся его спина покрылась испариной, а пот с моего лба капал ему на затылок. Я натягивал его на себя до мути перед глазами, из моей груди вырывались хриплые стоны, дышать было нечем. Джисон такой прекрасный, хрупкий и податливый подо мной. Я кончил очень быстро, сам того не ожидая. Как же безумно приятно кончать внутрь. Я рухнул на него всем весом, пытаясь отдышаться. Джисон зашевелился подо мной. Ой, прости-прости, я тебя придавил. Я вышел из него, ложась рядом. Джисон резко сел. — Я, — он прижал тыльную сторону ладони к губам, — Мне надо в туалет, — он быстро скрылся за перегородкой, звеня цепью. Я лежал, смотря в потолок, наслаждаясь негой во всем теле. За перегородкой все не стихала льющаяся вода. Я решил проверить, все ли нормально. Джисон сидел на дне душевой кабины, обняв себя за ноги и подставив лицо под струи воды. Я испугался, подскочил. Все нормально? Я сделал больно? — Нет, нет, — он замотал головой и потер глаза от попадающей воды, — Все хорошо. Я неуверенно оглядел его. — Правда, все нормально… Я просто, — он перевел на меня взгляд, — Я пытался помыться там. Я облегченно выдохнул и сказал, что помогу. Попросил его встать и развернуться ко мне. Теперь мы занимались любовью почти каждый вечер. Я просто упивался им. Невероятный. Такой податливый и робкий. Иногда я брал его и по несколько раз за ночь — насытиться им невозможно. Однажды Джисон попросился быть сверху. Черт, он сам оседлал меня! Я чуть не выпал из этой реальности от переполнивших меня чувств. Он насаживался на меня с удовольствием, зажмурив глаза, и кусая губы. Я поддерживал его под ягодицы, помогая. С него лился пот, и это было невероятное зрелище. Мы лежали в обнимку голые, потные, липкие. Джисон рассеянно водил пальцем по моему торсу. — Минхо? — тихо позвал. Я отозвался, повернув к нему голову. — Ты… ты можешь снять с меня ошейник? — он приподнялся на локте и заглянул в глаза, — Он очень мешает, трудно дышать, и у меня вся шея в кровь стерта… пожалуйста, — очень тихо прошептал мне в губы. Он прильнул ко мне всем телом, обнимая и целуя. От его прикосновений я расплываюсь как воск. Я думал, стоит ли. В принципе, сколько уже месяцев прошло? Достаточно много. У нас все хорошо, и он каждую ночь отдается мне как в последний раз. Он ласков и нежен. Я согласился. — Спасибо большое, люблю тебя, — он целовал мой торс, спускаясь ниже. Я шумно выдохнул, когда он взял мой член в рот. Я научил его делать минет, и теперь он чертовски хорош в этом. Я начал задумываться о том, что, может, уже можно переселить его из подвала в дом. У меня уютный дом. Он проглотил все до капли и снова потянулся ко мне за поцелуем. Я сказал, что сейчас приду, и оставил его в комнате. Я сходил за ключом от цепи и спустился. Джисон лежал в кровати, обняв подушку. Я попросил его сесть и отстегнул ошейник. Он облегченно потер фиолетово-красную полосу на шее. — Спасибо, — он лег в кровать и растянулся с легкой улыбкой. Я снова вышел, закрывая дверь на засов, убрал ключ, взял нам чистую одежду, перекус, сок и вернулся. С той ночи, как я снял с него ошейник, Джисон заметно повеселел. Да и признаться, любовью заниматься стало куда удобнее. Лязг цепи задолбал. Ох, мы наслаждались друг другом каждый день. Я начал обустраивать нашу совместную спальню, но пока ничего не говорил Солнцу. Хочу сделать ему сюрприз на Рождество. Думаю, он будет очень рад. Пот заливал мне глаза, я медленно и глубоко двигался в нем. Джисон хрипло дышал и подавался мне навстречу. Для меня было немного неожиданно, что он такой тихий во время секса. Но я стонал за нас двоих. Кончив, я навалился на него, целуя в губы, скулы, шею. Он тяжело дышал и гладил меня по спине. Джисон выполз из-под меня и лег рядом, прикрывая нас одеялом и обнимая меня поперек груди. Так хорошо и спокойно. Он тихо дышал совсем рядом, я наслаждался звуком его дыхания. Тело мое стало ватным после нескольких заходов подряд, веки налились свинцом, и я таял в объятиях любимого… Из сна меня выдернула резкая боль! Я не мог вдохнуть, легкие горели. Не мог пошевелиться под тяжестью. — Как же я тебя ненавижу, сука!!! — над ухом проревел до боли знакомый голос, вдавливая меня лицом в кровать и все сильнее стягивая обвитую вокруг моей шеи цепь. Я пытался подцепить ее пальцами или скинуть Джисона, но мое тело ослабевало на глазах, а цепь затягивалась все сильнее, казалось, в моих ушах раздался какой-то хруст. Перед глазами все поплыло. Я не мог издать ни звука. Мое тело забилось в судорогах, а цепь все сжималась сильнее. В какой-то момент все силы меня покинули, а рука безвольно упала.

***

— С вами все в порядке? Минхо из мыслей выдернул чужой голос. Он проморгался, смотря на лицо перед собой. На Джисона перед собой. — С вами все в порядке? Выглядите неважно, — Джисон обеспокоено вглядывался в лицо, придерживая запасное колесо. — Д-да, — голос прозвучал ниже, чем обычно, — Просто много работал в последнее время, устал, — он не моргая смотрел на Джисона. — А, понимаю. Такая же фигня, иногда голова вообще не варит, — парень понимающе кивнул, — Так куда запаску-то? Я не нашел прокола, вроде все цело, — Джисон вскинул брови. — Да? — заторможенно отозвался, — Простите, я, наверное, что-то перепутал или мне показалось в темноте, — Минхо сжимал в кармане толстовки пакетик. — Бывает, ничего страшного, я тогда убираю ее, да? Минхо кивнул. Джисон убрал запаску обратно, скрыл ее кожухом и захлопнул багажник. Он неуверенно перекатился с пятки на носок. — А ваше предложение ещё в силе? — Какое? — Ну, подбросить… А то метро закрыто… — Джисон поджал губы. — Да, с радостью, вам куда? Двое выехали на дорогу. Минхо сжимал руль до побелевших костяшек. — Вас как зовут? — Джисон повернулся. — М-Минхо, — запнулся тот. — Очень приятно, Минхо. Я Джисон, — парень широко улыбнулся. Минхо улыбнулся в ответ, растворяясь вместе со своим попутчиком в ночи.