Солнце

Я проснулся от металлического лязга и резко сел в кресле. Кровать была пустой, а из-за перегородки доносился звук льющейся воды. Я облегчённо выдохнул. Через несколько минут вышел Джисон, смахивая влажные пряди с лица. Я улыбнулся, глядя на него. Он замер и опустил глаза. Я подошёл к нему и погладил по щеке. Джисон прикрыл глаза. Я сказал, что схожу приготовить ему завтрак и скоро вернусь. Он молча кивнул. Я оставил ему завтрак и предупредил, что приду только в обед. Мне нужно работать. Работать безумно сложно, все мои мысли там, внизу, с Джисоном. Я начал к нему привязываться. Это не просто желание обладать или что-то такое, это желание растворить его в себе. Впитать кожей, всей своей сущностью. Я, конечно же, продолжаю мониторить новости. Тишина. Его никто не ищет. Я рад. Значит, нам никто не сможет помешать. — Спасибо, — Джисон взял поднос с обедом из моих рук и сел на край кровати, — Я хотел спросить… Почему именно я? Я не понял вопроса. — Ну, почему ты выбрал именно меня? — его руки теребили салфетку. Ох, какой же глупенький. Мы не выбираем, кого нам любить. Он ковырял вилкой еду. Неужели не вкусно? — Нет, нет, спасибо, всё очень вкусно, — он начал бодро работать вилкой, поглощая рис с овощами. Почти невозможно с ним находиться в одном помещении. Сложно держать себя в руках. Безумно хочется его поцеловать и сжать в объятиях, запустить руку в волосы на затылке, сжать его кудри, оттянуть голову назад, провести языком по выступающему кадыку. Я проморгался, прогоняя наваждение. — Можно на улицу? Хотя бы на десять минут? Я вздохнул. Я до сих пор не могу ему доверять. Злость моя давно прошла, но Джисон посеял зерно недоверия в моей душе. Но этот взгляд. Я вообще не могу ему сопротивляться. Я согласился. Вывел его, как и в прошлый раз. Снял повязку с глаз. Сегодня на улице пасмурно и прохладно. Он просто стоял и глубоко дышал, прикрыв глаза. Взгляда от него не оторвать. Я спросил, можно ли его обнять. — Да, — не сразу, едва слышно ответил. Я за пару секунд преодолел расстояние между нами, встал напротив вплотную и обнял его за плечи, крепко прижимая к себе. Он уткнулся носом мне в плечо. Я легко поглаживал его спину и руки, ощущал всем своим телом жар, исходивший от него. Воздух вокруг стал необычайно густым. Я прикрыл глаза, крепче сжимая его в своих объятиях. Так удивительно, на вид у него такое внушительное натренированное тело, но в моих объятиях он такой крошечный и хрупкий. Он едва заметно подрагивал в моих руках, а я просто расползался лужей от наслаждения. Если обычные объятия вызывают такое блаженство, что же будет, когда мы дойдем до большего? Джисон словно услышал мои мысли. Он поднял голову и взглянул мне прямо в глаза. Я чувствовал его дыхание на своем лице. Я, кажется, ничего не слышал, кроме громкого стука своего сердца. Он приоткрыл губы и облизнул нижнюю языком. Всего мгновение, и внутри меня словно что-то сорвалось с цепи. Я впился в его губы, влажно сминая. Он приоткрыл рот, впуская меня. И, о боги, он ответил на мой поцелуй! Он гладил своим языком мой, привалился к моей груди всем весом, я чуть пошатнулся и несдержанно простонал ему в рот. Кажется, мое лицо залило краской. Я зарылся ладонью в его волосы на затылке, как и мечтал. Наши языки танцевали в каком-то диком танце, заставляя меня задыхаться. Мой пах начал наливаться свинцом. Я прижал его сильнее к себе и снова простонал. Если я сейчас не остановлюсь, то разложу его прямо на траве посреди двора. Я с трудом оторвался от красных губ, пытаясь отдышаться. Джисон загнанно дышал и смотрел мне в глаза. Его взгляд был таким острым. — Останешься со мной сегодня? — его голос звучал более хрипло, чем обычно. От хрипотцы в его голосе мой член в штанах шевельнулся. Я ведь правильно понял? — Я не хочу быть один, останься… пожалуйста. Я с радостью приду. Я снова надел на него ошейник и попросил развернуться спиной, чтобы расцепить руки. — Подожди… — Джисон развернулся обратно, когда я расстегнул наручники, — Можно без них… пожалуйста… У меня очень болят руки и натерло кожу, — он вытянул руки, показывая. — Я все равно на цепи… я почти не сплю из-за этого, — Джисон опустил руки и медленно подошел вплотную, смотря мне в глаза, — И я хочу просто нормально помыться. Его губы были всего в нескольких сантиметрах, и я старался не смотреть на них. — Пожалуйста… — он уперся лбом мне в плечо, — Я уже не чувствую рук и ног, они болят, у меня гематомы, и это пиздец как неудобно. Я обнял его за плечи. Он невыносим. Вьет из меня веревки, а я не могу сопротивляться. Хорошо. Но я предупредил, что если он что-то выкинет, то цепь его ошейника станет очень короткой, и дальше кровати он в таком случае не сможет никуда шагнуть. — Да, я понял, — он заглянул мне в глаза, — Мне правда жаль за тот случай… Я вздохнул. Снял наручники и кандалы. Вышел за дверь, сказав, что вернусь вечером. Я поднялся, взял чистые вещи и полотенце, принес Джисону и оставил на кровати. Я еле дождался вечера. День никогда не был настолько длинным. Меня всего трясло от предвкушения. Неужели сегодня может быть что-то большее, чем поцелуй? Я же правильно понял? Я гладко выбрил лицо и все остальное, даже парфюм нанес — что бывает со мной редко. Приготовил отменный ужин. Готовлю я шикарно, без ложной скромности. Я сначала заглянул в окошко на двери — Джисон на кровати листал комикс. Я улыбнулся. Вытер вспотевшие ладони о штаны и открыл дверь, шагая внутрь, прихватив поднос. Я впервые не знал, что сказать. Я глупо мялся у входа. Джисон поднял на меня свой взгляд. Было в этом взгляде что-то мне непонятное, но оттого такое интересное. Он как диковинный зверек. Я поставил поднос на тумбу и опустился на край кровати. Поинтересовался, как ему комикс. — Интересный, спасибо, — он отложил комикс в сторону, — Все руки не доходили почитать его. Спасибо, что купил его для меня. Не за что. Я для тебя сделаю все что угодно, только дай нам шанс. Полюби меня, и ты не пожалеешь. Он отвел взгляд и пододвинул поднос к себе. — Почему ты никогда не ешь со мной? — поинтересовался, жуя мясо. Я удивился этому вопросу. Зачем? — Ну обычно люди вместе ужинают, рассказывают, как прошел день, какие планы на следующий, — он пожал плечами и подцепил вилкой овощи с тарелки. Я кивнул. Наверное, он прав. Мы можем ужинать вместе, это поможет сблизиться. — Слушай, я не дурак, понимаю, чего ты хочешь, — продолжал гонять вилкой еду по тарелке, — Ты разочаруешься во мне, я никогда… — его голос дрогнул, — Я никогда не пробовал с мужчиной, — он смотрел прямо перед собой. Какой же глупый. И милый. Тебе ненужно ничего делать, я все сделаю сам. Только позволь мне. Тебе понравится. Он молчал, долго молчал, медленно пережевывая еду и шумно запивая соком. Я не прошу всего и сразу. Мы можем начать с чего-нибудь простого. Он сделал большой глоток сока, шумно сглотнул и кивнул, переводя на меня цепкий взгляд. — Что мне нужно делать? — его руки едва заметно подрагивали. Волнуется. Такой очаровательный. Я тоже волнуюсь. Ничего особенного. Просто сесть на край кровати и расслабиться. Он снова кивнул. Пересел в центр кровати, на самый ее край и нервно мял пальцы своей руки. Я накрыл его руки ладонью, успокаивая. Сказал ему опереться на руки и немного откинуться назад. Он послушал. Я опустился на колени рядом. Черт, мне не верится, что это не сон. Это правда происходит? Я осторожно развел его ноги и легкими движениями гладил напряженные каменные бедра. Он внимательно следил за мной. Не бойся, я не сделаю больно, не сделаю ничего плохого. Он поправил цепь, звеня металлом, и немного откинулся назад. Закрыл глаза. Я подцепил резинку его штанов и потянул вниз. Попросил приподнять бедра. Стянул штаны и откинул в сторону. Кожа бедер под моими ладонями горела. Я гладил бедра, наблюдая, как они покрываются мурашками и подрагивают. Я осторожно коснулся губами внутренней стороны бедра возле коленки. Влажно поцеловал. Как же потрясающе. Я медленно поднимался поцелуями по нежной коже вверх, к самому заветному. Выцеловывал второе бедро, рукой шире развел бедра. Поглаживая его ягодицы, целуя то одно бедро, то другое — максимально близко к паху. У самого уже крепко стоит, но это неважно. Я хочу, чтобы Джисон получил удовольствие. Я потянул резинку его белья и он вздрогнул, сводя ноги. Я погладил по бедру, успокаивая. Стянул с него мешающую ткань, обнажая все еще невозбужденную плоть. Я покрывал поцелуями низ его живота. Вобрал мягкий член в рот, лаская языком, руками гладил его бедра и ягодицы. Какая же потрясающая кожа. Член начал наливаться кровью и твердеть у меня во рту. Из меня вырвался тихий стон и Джисон вздрогнул. Я начал ласкать его активнее, заставляя неумолимо твердеть. Начал помогать себе рукой. Пускал как можно больше слюны, чтобы было максимально комфортно. Втянул щеки и задвигался активнее, не переставая ласкать языком. Я слышал, как его дыхание участилось. Член уже стоял колом и с трудом помещался в мой рот. Я постарался максимально расслабить горло, чтобы вобрать Джисона на всю длину. К глазам подступили слезы, я старался ровно дышать носом и ритмично двигаться. Я сглотнул с членом в горле и Джисон шумно выдохнул. Рукой я массировал мошонку и сглотнул ещё раз. Я сейчас сам кончу от переизбытка ощущений. Я двигался в бешеном темпе, челюсть ныла, горло саднило и тут Джисон резко подался вперед и опалил мое горло горячей жидкостью. Я не выпустил. Не проронил ни капли. Только когда его возбуждение начало отступать, я отстранился. Джисон откинулся на стену. Все еще с закрытыми глазами. По щекам текли слезы, а губы были сжаты в тонкую полоску. Я сел рядом с ним и взял его за руку. Я сделал больно? Не понравилось? Почему плачешь? — Нет, все хорошо, — он мотнул головой, открывая глаза, — Это было… замечательно, — он улыбался сквозь слезы. Ох, Джисон, я так рад, что тебе понравилось. Я прижал его руку к своим губам и поцеловал. Я так рад. Он сидел совсем без сил и сквозь слезы смотрел на меня. Я большим пальцем стер слезы с щеки и погладил. — А ты? — он перевел взгляд на мой пах. Обо мне не думай, я хотел, чтобы тебе было хорошо. Погладил его щеку. Он выдохнул и уставился в стену. — Ты сегодня со мной останешься? Ты бы хотел? Я сделаю так, как ты хочешь. Я продолжал гладить его по щеке. — Можно я сегодня побуду один? Мне нужно все… переварить, — тихо произнес. Да, конечно, я все понимаю. Первый опыт и все такое. Это волнительно. Конечно, я оставлю тебя. Спокойной ночи. Я коснулся губами его лба и вышел, закрывая дверь на тяжелый засов.