Глава 15. Взаимоотношения альф и омег
7 ноября 2025 г., 23:15
Солнечный свет, теплый и яркий, заливал учебный класс широкими потоками, ложась на парты золотистыми прямоугольниками. Минхо, удобно устроившись на своем стуле у окна, ловил это тепло плечом и наслаждался моментом покоя перед началом урока. Он кивнул вошедшему однокласснику, спокойному бете Хевону, который с приветственным взмахом руки занял место рядом.
Позади них, у задней стены, царило совершенно иное настроение. Двое парней, омега Есан и альфа Сонхва, уже вовсю переговаривались. Есан, развалившись на стуле и глядя в окно на безоблачное лазурное небо, громко вздыхал, выражая всеобщее томление.
— Смотри, какая погода за окном, — говорил он, тыча пальцем в стекло, за которым ветер колыхал молодую листву на деревьях. — Идеальный день, чтобы пойти куда-нибудь. Гулять, слушать музыку, вообще что угодно делать, только не сидеть в четырех стенах.
Сонхва, подперев голову рукой и лениво перелистывая учебник, согласно мычал, поддерживая недовольство омеги.
— А нам опять эти тычинки с пестиками зубрить. Каждый год одно и то же, как будто мы собираемся в ботаники записываться. Я уже, кажется, во сне могу нарисовать схему опыления.
— Именно! — подхватил Есан, оживляясь. — Лучше бы на улице практическое занятие устроили. Собрали бы какие-нибудь цветы, рассмотрели все вживую. Это же куда интереснее, чем сухие параграфы в книжке.
Их разговоры, постепенно привлекая внимание окружающих, наполняли класс знакомым, почти привычным для понедельника утренним гомоном. Однако внезапно дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился молодой учитель Пак. Он стремительно вошел в класс, держа в руках планшет и пару ярких маркеров. Поставив свои вещи на учительский стол, он обвел взглядом учеников, и на его губах играла легкая, чуть загадочная улыбка, предвещающая нечто необычное.
— Всем доброе утро, — начал учитель, легко перекрыв последние обрывки разговоров. — Я вижу, весна не только за окном, но и в ваших головах. Это прекрасное время для новых знаний, особенно для тех, что касаются самой природы жизни.
Он сделал небольшую паузу, обведя их многозначительным взглядом.
— Поэтому сегодня мы немного отступим от нашей стандартной программы и посвятим урок крайне важной теме. Мы поговорим о половом воспитании.
В классе на секунду воцарилась полная тишина, следом прокатился волной сдержанный, смущенный смешок, и по рядам пробежал оживленный шепот. Кто-то переглядывался с соседом, поднимая брови, кто-то, покраснев, опускал глаза в учебник, делая вид, что ищет нужную страницу. Минхо, почувствовав легкую неловкость, перевел взгляд на Хевона, но бета лишь спокойно пожал плечами, принимая новость с обычным для себя хладнокровием.
— Учитель, а мы что, не будем про цветы? — раздался голос Есанa, в котором слышалась и надежда, и некоторое разочарование.
Пак, услышав вопрос, мягко улыбнулся, давая понять, что тема урока неизменна. Он подошел к доске, взял ярко-синий маркер и начал писать размашистым, четким почерком ключевые слова.
— Я прекрасно понимаю ваше удивление и, возможно, некоторое смущение, — продолжил он. — Однако эта тема представляет огромную важность, причем не только с точки зрения биологических процессов, которые мы с вами уже частично изучали. Она простирается гораздо дальше, затрагивая основы социологии, психологии и, что особенно важно, фундамент ваших будущих межличностных отношений.
Он обвел взглядом учеников, встречаясь глазами то с одним, то с другим, стараясь установить личный контакт и разрушить стену формальности.
— Речь пойдет не просто о физиологии, а о понимании себя, своих потребностей, о границах и уважении к границам других людей. О том, как строить здоровые и гармоничные связи, будь то дружба, симпатия или нечто большее. Эти знания станут вашим надежным инструментом во взрослой жизни, помогая принимать взвешенные и ответственные решения.
Слушая учителя, Минхо невольно расслабился, чувствуя, как первоначальное напряжение уступает место любопытству. Он посмотрел на своих одноклассников, заметив, как их выражения лиц меняются от смущенной настороженности к заинтересованности. Даже Есан и Сонхва на задней парте перестали перешептываться и теперь внимательно смотрели, явно ожидая продолжения.
— Давайте начнем с одной из самых удивительных и часто недооцениваемых особенностей, — продолжил учитель. — Речь пойдет о феромонах, которые вырабатывают омеги. Эти химические сигналы представляют собой не просто биологический факт, а настоящий язык общения на подсознательном уровне.
Пак подошел к доске, размещая на нем плакат со схемой работы рецепторов.
— Представьте себе невидимый, но очень ощутимый коктейль из молекул, который окружает каждого человека. У омег этот коктейль обладает особой сложностью и тонкостью. Их организм вырабатывает целый спектр феромонов, выполняющих различные социальные функции. Некоторые из этих веществ действуют как универсальный ключ к эмоциональному состоянию окружающих.
Пак указал на первые детали на схеме, прежде чем углубиться в детали.
— Один из самых интересных аспектов это успокаивающий эффект. Феромоны омеги способны мягко снижать уровень стресса и тревоги у тех, кто находится рядом, особенно у альф и других омег. Это происходит на физиологическом уровне, влияя на участки мозга, ответственные за эмоциональные реакции. Можно сказать, что омега инстинктивно создает вокруг себя зону психологического комфорта, становится эмоциональным якорем для своей социальной группы.
Минхо, слушая учителя, невольно вспомнил, как на прошлой неделе Есан, расстроенный проваленным тестом, успокоился, просто посидев рядом с ним несколько минут. Парень тогда не придал этому значения, списав на обычную дружескую поддержку, но теперь в его голове начали складываться пазлы.
— Помимо успокоения, эти феромоны выполняют и другую важную роль, — продолжал Пак, перемещаясь вдоль первого ряда парт. — Они способны передавать ощущение безопасности и уюта. Это эволюционный механизм, направленный на сплочение коллектива, создание крепких социальных связей. Именно поэтому в присутствии омеги люди часто чувствуют себя более расслабленно, склонны к доверию и открытому общению.
Учитель заметил, как одна из учениц, тихая омега, сидевшая у окна, завязала узелок на шнурке своего рюкзака, и улыбнулся, понимая, насколько личной может оказаться для них эта тема.
— Однако эта уникальная способность имеет и свою цену, — его голос приобрел более серьезные, предупредительные нотки. — Гормональная система омег отличается восприимчивостью. Сейчас, в вашем возрасте, примерно в шестнадцать лет, организм переживает ключевой этап становления. Недавно осознанная динамика лишь подчеркивает масштаб происходящих внутри процессов.
Пак вернулся к доске и начал рисовать график, изображающий волнообразные линии.
— Гормональные скачки в этот период становятся особенно интенсивными. Уровень ключевых гормонов может колебаться в очень широких пределах, что напрямую влияет на физическое состояние, эмоциональный фон и даже на интенсивность и оттенок феромонов. Один день вы можете чувствовать себя абсолютно стабильно, а на следующий испытывать беспричинное беспокойство или, наоборот, необыкновенный прилив нежности. Это абсолютно нормально, ваш организм ищет свой внутренний баланс.
Он видел, как несколько учеников переглянулись, кивая с выражением внезапного прозрения на лицах. Эти теории идеально накладывались на их недавний личный опыт, на странные и непонятные перепады настроения, которые они испытывали последние месяцы.
— Однако такая чувствительность требует осознанного управления, — учитель перешел к следующей части. — Прежде всего важно научиться различать собственные эмоции и те, что вы невольно поглощаете извне. Если внезапная грусть или тревога возникают словно из ниоткуда, стоит проанализировать, возможно, это эхо состояния вашего одноклассника или друга.
Пак подошел к окну, позволяя солнечным лучам освещать его профиль.
— Существуют простые, но эффективные техники психогигиены. Кратковременное уединение после насыщенного общения помогает восстановить внутреннее равновесие. Глубокое размеренное дыхание стабилизирует сердечный ритм и снижает выработку стрессовых феромонов. Физическая активность, будь то прогулка или танцы, позволяет трансформировать накопленное эмоциональное напряжение в движение.
В классе поднялась рука омеги с третьего ряда.
— А как понять, где мои настоящие чувства, а где чужие? Иногда все так смешивается...
— Прекрасный вопрос, — кивнул учитель с одобрением. — Чужие эмоции часто приходят внезапно, без логической причины, и так же внезапно исчезают при смене обстановки. Собственные переживания имеют внутреннюю логику, они связаны с вашими мыслями и воспоминаниями. Ведите короткие заметки о своих состояниях, это помогает выявить закономерности.
Пак вернулся к доске, дополняя схему новыми элементами.
— Особого внимания заслуживают периоды гормональных пиков. В эти дни эмпатия может усиливаться многократно, а способность создавать уютную атмосферу достигает максимума. Но именно тогда особенно важно соблюдать энергетический баланс, иначе легко истощить свои ресурсы.
Он обвел класс внимательным взглядом, встречаясь глазами с учениками.
— Помните, что ваша способность создавать комфорт представляет собой ценный дар, но вы не являетесь эмоциональной службой спасения для всех вокруг. Умение мягко ограждать свое психическое пространство не эгоизм, а необходимое условие сохранения здоровья.
На этот раз руку поднял Есан, смотря на учителя с нехарактерной серьезностью.
— А если омега специально хочет кого-то успокоить? Можно как-то... усилить этот эффект?
— Осознанное управление феромонами требует длительной практики, — ответил Пак, явно ожидавший этот вопрос. — Но базовые принципы доступны каждому. В первую очередь, работа с собственным дыханием и мышечными зажимами. Расслабленное тело и спокойный ум естественным образом генерируют более стабильные и позитивные феромоны. Так же помогает визуализация, представьте, как от вас исходят волны тепла и безопасности.
Учитель продемонстрировал простое дыхательное упражнение, и несколько учеников невольно повторили за ним.
— Теперь давайте затронем вопрос, который волнует многих в вашем возрасте, — начал он, снова медленно прохаживаясь. — Речь пойдет об истинности. Это понятие описывает редкий и глубокий тип связи, который может возникать между альфой и омегой на биохимическом уровне.
Он остановился у доски, проводя пальцем по линии, соединяющей два изображенных символа.
— Истинность представляет собой идеальную совместимость феромоновых профилей двух людей. Их тела и психика буквально созданы друг для друга, образуя единую гармоничную систему. Для обеих сторон такая связь становится источником невероятной поддержки, понимания и покоя. Она помогает альфе обрести эмоциональную стабильность, а омеге чувство абсолютной защищенности.
Учитель внимательно посмотрел на своих слушателей, давая им осознать всю значимость своих слов.
— Однако хочу подчеркнуть один важный аспект, — продолжил Пак с нотками легкой грусти. — Даже самая сильная истинная связь не гарантирует, что люди останутся вместе навсегда. Жизнь сложнее простых биологических схем. Обстоятельства, личные выборы, разные жизненные пути… все это может развести даже самых идеально совместимых партнеров.
Минхо, слушая это, невольно сжал пальцы, лежащие на столе. В его сознании всплыл образ родителей, которые оставались вместе, даже когда между ними изредка вспыхивали ссоры.
— Но и в ситуации расставания истинная связь продолжает существовать, — учитель говорил теперь с особым тоном, подчеркивая каждое слово. — Люди могут пытаться подавлять ее, игнорировать, убегать от этой связи. Они могут годами не видеться, строить отношения с другими партнерами. Однако на глубинном уровне их организмы продолжают помнить друг о друге. Эта связь рано или поздно обязательно заявит о себе через сны, внезапные воспоминания или необъяснимое беспокойство.
Пак заметил, как несколько учеников переглянулись, и улыбнулся.
— В современном обществе многие пытаются управлять этими процессами с помощью различных средств. Например, существуют специальные препараты, блокаторы феромонов. Они подавляют естественный запах омеги, делая его незаметным для окружающих.
Учитель подошел к демонстрационному стенду и взял в руки муляж упаковки такого препарата.
— Однако важно понимать механизм действия этих средств. Блокаторы действительно маскируют феромоновый след, но они не уничтожают его полностью. Особо чувствительный альфа все равно может на подсознательном уровне что-то улавливать, испытывать тягу к конкретному человеку, даже не понимая причины этой реакции.
Девушка за первой партой подняла руку.
— То есть блокаторы не обеспечивают полную защиту?
— Они обеспечивают комфорт при общении с другими, снижая интенсивность феромонового фона, — Пак покачал головой. — Но против истинной связи бессильны. Это как попытаться остановить реку бумажной плотиной. Рано или поздно природа возьмет свое.
Он положил муляж обратно на стенд и вернулся к центру класса, его выражение лица стало особенно серьезным.
— И это подводит нас к самому важному в сегодняшнем уроке. Какими бы сильными ни были биологические импульсы, какая бы связь ни существовала между людьми… любая близость должна происходить исключительно по обоюдному согласию. Никакие феромоны, никакая истинность не оправдывают принуждение.
Пак обвел взглядом каждый ряд, устанавливая зрительный контакт с максимальным количеством учеников.
— Альфа, чувствующий тягу к омеге, обязан уважать границы и право выбора. Омега, испытывающий влияние феромонов альфы, сохраняет полное право сказать «нет». Настоящие, здоровые отношения строятся на взаимном уважении и осознанном согласии, а не на давлении биологии.
В классе воцарилась глубокая тишина, даже самые непоседливые ученики замерли, обдумывая сказанное.
— Запомните это правило как самый главный принцип взаимоотношений, — голос учителя звучал почти сурово. — Ваше тело может подсказывать вам определенные желания, но последнее слово всегда остается за разумом и сердцем. Никто не имеет права требовать от вас близости под предлогом естественных потребностей или силы связи.
Пак сделал паузу, позволяя этим словам прочно закрепиться в сознании подростков.
— И точно так же вы не имеете права нарушать границы других людей, даже если ваша биология настойчиво требует этого. Цивилизованное общество строится на способности контролировать свои инстинкты, а не на порабощении ими.
Он снова перевел дух, и его выражение лица смягчилось.
— А теперь, — начал он, понизив голос до доверительного тона, — давайте поговорим об одном из самых интересных и часто не понимаемых аспектов динамики. Существует особый тип омег, которых принято называть доминантными.
Несколько учеников переглянулись с выражением живого любопытства.
— Доминантный омега обладает уникальным набором качеств, — продолжал учитель. — Его феромоновый профиль содержит особые доминирующие ноты, которые могут оказывать сильное влияние на альф, особенно на тех, кто совместим с ним. Такой омега способен в определенных ситуациях подчинять себе альфу, временно становясь доминирующей стороной в их взаимодействии. Это проявляется в способности успокаивать агрессивно настроенного альфу, направлять энергию в конструктивное русло, становиться для него эмоциональным якорем в море инстинктов.
На задних рядах послышался сдержанный смешок, но учитель лишь мягко улыбнулся в ответ.
— Конечно, такое проявление динамики нравится далеко не всем, — признал Пак, разводя руками. — Некоторым альфам сложно примириться с временной потерей контроля, другие же, напротив, находят в этом особое удовлетворение и чувство завершенности. Каждая пара самостоятельно находит тот баланс, который подходит именно им.
Он вернулся к доске и начал рисовать схему, иллюстрирующую взаимодействие.
— Биологический механизм этого феномена представляет особый интерес, — пояснил учитель, указывая на переплетающиеся линии на схеме. — Доминантный омега вырабатывает феромоны, которые воздействуют непосредственно на центры агрессии в мозге альфы, мягко подавляя их активность. При этом активируются зоны, ответственные за чувство безопасности и привязанности.
Минхо слушал, затаив дыхание, невольно сжав край учебника. Он знал, что учитель Пак поднял эту тему специально. В конце концов, только у него нашли доминантные признаки.
— Но самое удивительное, — продолжил Пак с некоторым восхищением, — эта способность сохраняет свою силу даже во время гона альфы. В тот период, когда инстинкты обычно берут верх над разумом, доминантный омега может стать тем, кто удержит альфу от необдуманных поступков.
Хевон поднял руку и учитель кивнул ему, давая слово.
— Но разве это не противоречит самой природе гона? Ведь в этот период альфа должен доминировать...
— Прекрасное замечание, — улыбнулся Пак. — Однако природа мудрее наших упрощенных представлений о ней. Гон действительно усиливает доминантные качества альфы, но одновременно делает его более восприимчивым к своему омеге. Доминантный омега использует эту повышенную восприимчивость.
Учитель вернулся к демонстрационному стенду и взял диаграмму, показывающую изменения гормонального фона во время взаимодействия альфы и омеги.
— Представьте себе бушующее пламя, — провел аналогию учитель. — Альфа в гоне подобен огню, который может как согревать, так и уничтожать. Доминантный омега становится тем контролирующим элементом, который позволяет удерживать эту энергию, не давая ей выйти из-под контроля.
Он заметил, как несколько учеников украдкой смотрят на Минхо, и едва заметно улыбнулся, понимая, что некоторые уже начинают догадываться о динамике в их классе.
— Это взаимодействие требует огромного доверия с обеих сторон, — подчеркнул учитель, возвращаясь к центру класса. — Альфа добровольно допускает такое влияние, признавая в омеге не просто партнера, но и равную силу. А омега берет на себя ответственность за это влияние, используя свою силу мудро и бережно. В здоровых отношениях такая динамика становится источником невероятной близости и взаимопонимания. Партнеры дополняют друг друга, создавая идеальный баланс сил, где каждый находит свое место и свою роль.
Он развернул еще пару плакатов и прикрепил их магнитом.
— А сейчас давайте перейдем к природе альф, далее будут беты.
Звонок с урока прозвенел, разрезая напряженную тишину, повисшую после лекции о сложных отношениях между подростками, проходящими гормональные изменения. Минхо медленно начал собирать вещи, аккуратно укладывая учебники и тетради в рюкзак. Его пальцы слегка дрожали, будто все услышанное на уроке отозвалось в нем тревожным эхом. Рядом Хевон уже ждал его, спокойно наблюдая за суетой одноклассников.
— Пойдем в столовую? — предложил бета, подхватывая свой портфель. — Мне кажется, нам всем надо переварить услышанное, причем в буквальном смысле.
К ним присоединились Есан и Сонхва, которые уже стояли у выхода из класса, оживленно жестикулируя и обсуждая последнюю часть урока. Вместе они вышли в шумный коридор, сливаясь с потоком учеников, спешащих на перерыв.
— Никогда бы не подумал, что омеги могут быть такими... влиятельными, — размышлял вслух Есан, пробираясь сквозь толпу. — Это же совершенно меняет представление о динамике.
Сонхва, идя рядом с ним, одобрительно хмыкнул, бережно придерживая своего партнера за локоть, чтобы того не сбили с ног бегущие мимо первоклассники.
— Мне эта идея нравится, — признался альфа с искренним одобрением. — Равновесие сил всегда делает отношения интереснее.
Добравшись до столовой, они заняли свой привычный столик в дальнем углу, где царила тишина. Воздух наполняли аппетитные запахи свежеприготовленной еды, а вокруг стоял гул голосов и звон посуды. Расставив подносы, друзья устроились поудобнее, и разговор естественным образом вернулся к теме урока.
Хевон, отхлебнув сок, внимательно посмотрел на сложенные руки пары напротив, а затем перевел взгляд на Минхо. Между ними пробежало мгновенное понимание, и бета чуть заметно кивнул, словно давая сигнал к началу деликатного допроса.
— Слушайте, — начал бета, понижая голос до шепота и наклоняясь вперед, — раз уж вы двое официально вместе и... опережаете нас в плане практического опыта, может, поделитесь впечатлениями?
Минхо, поддерживая инициативу друга, тоже придвинулся поближе.
— Да, расскажите, как это... на самом деле? — добавил он, чувствуя, как легкий румянец заливает щеки. — Все эти феромоны, инстинкты... Они действительно так сильно все меняют?
Есан и Сонхва переглянулись, и на их лицах появились одинаковые смущенные, но счастливые улыбки. Омега покраснел до корней волос, а альфа обнял его за плечи защищающим жестом.
— Ну... — начал Есан, нервно теребя край салфетки. — Сначала было очень страшно, честно. Мы оба волновались, как сумасшедшие.
Сонхва кивнул, дополняя слова спокойно и уверенно.
— Но когда ты действительно доверяешь человеку, все эти инстинкты... они не управляют тобой, а скорее помогают чувствовать партнера лучше. Ты буквально ощущаешь, чего он хочет, что ему приятно.
— Именно! — оживился Есан, понемногу теряя первоначальную скованность. — В самый важный момент возникает такое... такое чувство полного единения. Феромоны смешиваются, и кажется, будто вы становитесь одним целым. Это сложно описать словами.
Минхо слушал, затаив дыхание, и в его груди рождалось щемящее чувство страха, любопытства и смутной тоски. Он украдкой посмотрел на Хевона, который внимательно наблюдал за реакцией друзей, анализируя каждое их слово.
— А больно? — тихо спросил Ли, решившись.
Сонхва мягко улыбнулся, глядя на своего омегу с безграничной нежностью.
— Первый раз может быть немного непривычно, да. Но если альфа внимателен и заботлив, если он действительно прислушивается к своему омеге... то любое напряжение очень быстро проходит. На смену приходят совершенно другие ощущения.
— А еще... есть момент, когда кажется, что все твое тело наполняется теплом, — прошептал Есан, глядя на свои руки. — И этот жар распространяется от самого сердца, согревая тебя. В такие минуты действительно понимаешь, что значит быть по-настоящему близким с человеком.
Минхо смотрел на счастливые лица друзей и чувствовал, как в душе зарождается робкая надежда, что когда-нибудь и он сможет испытать нечто подобное. Хевон, наблюдая за задумчивым выражением лица друга, наклонился чуть ближе.
— А у тебя самого... раньше были альфы? — осторожно поинтересовался бета. — Хоть кто-то, кто вызывал подобные чувства?
Ли медленно покачал головой, легкая тень смущения и застенчивости пробежала по его лицу, заставляя опустить взгляд.
— Никогда, — прошептал он в ответ. — Я... я всегда надеялся, что мой первый раз случится только с истинным. Чтобы все было по-настоящему, навсегда.
Он поднял глаза на друзей, и в его взгляде читалась трогательная серьезность, смешанная с робкой мечтательностью.
— Я часто представляю себе это как нечто очень нежное и важное, — омега огляделся и решился продолжить делиться сокровенным. — Чтобы это происходило не просто как биологическая необходимость, а как настоящее таинство между двумя душами. Чтобы каждое прикосновение наполнялось особым смыслом, а не только инстинктами.
Парень говорил все это с таким искренним, неподдельным чувством, что даже практичный Хевон на мгновение застыл в молчаливом уважении. Однако Есан, выслушав эмоциональную тираду друга, не смог сдержать добродушного смешка.
— О боже, Минхо, — омега мягко улыбнулся. — Ты снова начитался своих любовных романов, я сразу это понял! Там же всегда все описывают такими розовыми облаками и вечной любовью с первого взгляда.
Сонхва тоже не мог скрыть улыбку, хотя в его взгляде читалось скорее понимание.
— Реальная жизнь, к сожалению, редко соответствует книжным идеалам, — заметил альфа, стараясь не разрушать мечты друга, но при этом слегка опуская его с небес на землю. — Чувства между людьми обычно развиваются постепенно, проходя через сомнения и трудности.
— Именно! — подхватил Есан, все еще посмеиваясь, но без всякой злобы в голосе. — В настоящей жизни сначала приходится пережить кучу неловких свиданий, глупых ссор из-за пустяков и моменты полного непонимания друг друга.
Минхо слушал их с легкой досадой, однако не стал спорить, осознавая долю правды в их словах.
— Я понимаю, что реальность отличается от книг, — тихо пробормотал он, отводя взгляд. — Но разве плохо мечтать о чем-то прекрасном? Хотеть, чтобы первый раз стал по-настоящему особенным?
Хевон, наблюдая за этой сценой, вмешался в разговор, пытаясь сгладить нарастающее напряжение и примирить практицизм одних с романтизмом другого.
— Мечтать всегда полезно, — сказал бета. — Главное не разочароваться, когда жизнь предложит свой вариант развития событий.
***
Минхо медленно, почти крадучись, отступил к ванной, слыша прерывистое, хриплое дыхание Хенджина. Каждый такой вдох альфы звучал зловещим напоминанием о нависшей в воздухе угрозе, о диком инстинкте, готовом поглотить все вокруг. Омега осторожно, стараясь не производить лишнего шума, захлопнул за собой дверь, приложив все усилия, чтобы создать хоть какое-то подобие отдельного пространства. Эта хрупкая физическая и ментальная защита отделила его от нарастающего волнения, сдавившего горло. Он схватил висевшее на вешалке полотенце, плотно прижал прохладную ткань к лицу и начал глубоко, размеренно дышать через этот импровизированный фильтр. Влажный, согретый его кожей воздух под тканью слегка смягчил острый, терпкий и такой притягательный аромат Хенджина, постепенно уменьшив давящую силу собственных реакций. — Я смогу это выдержать, я обязательно справлюсь, — тихо, почти беззвучно прошептал Ли сам себе, повторяя эту простую мантру снова и снова, словно она представляла собой единственный якорь, способный удержать его в шторме первобытных импульсов, которые с каждой секундой все сильнее захлестывали разум и тело. Жар охватил его с такой силой, что первыми полетели носки. Кафель под босыми ступнями нагрелся катастрофически быстро, и ему постоянно приходилось переставлять ноги, выхватывая хоть немного прохлады. Медленно опустившись на пол, он начал размеренно покачиваться, стараясь абстрагироваться от этой сумасшедшей ситуации. Омега ощутил, как тело постепенно немеет от долгого сидения в неудобной позе, но сердце продолжало ритмично, с нарастающей силой биться в груди, превратив каждое прожитое мгновение в изнурительную борьбу. Мысли метались в голове в поисках хоть какого-то решения. «Нужно дозвониться, найти помощь, — лихорадочно размышлял он. — Выйти туда сейчас все равно что броситься в огонь.» Он посмотрел на маленькое, герметично закрытое окно в ванной, расположенное на высоте двадцать восьмого этажа. Этот путь сразу отпал. «Воды, нужно больше холодной воды». Ли намочил полотенце и прижал его к загривку, почувствовав, как мурашки пробежали по коже. Холод принес кратковременное облегчение, заставив тело вздрогнуть и на мгновение отвлечься. Захотелось, чтобы вместо ледяных иголок в него вонзились клыки альфы, который бы его… «А если просто подождать? Переждать, пока гон ослабнет?» Но он понял, что это может занять часы и дни, а собственные силы и сопротивление таяли с каждой минутой. Запах альфы просачивался даже сквозь дверь и мокрую ткань, окутывая его, словно невидимая паутина, мягко, но неумолимо затягивая в свои сети. Минхо прижался спиной к прохладной стене, пытаясь найти хоть какое-то физическое облегчение от пронизывающего все тело жара. Пальцы судорожно сжались, когда из спальни донесся низкий, животный стон Хенджина, за которым последовал звук рвущейся ткани. Он провел ладонями по лицу, пытаясь стряхнуть нарастающее помутнение, и достал телефон. Пальцы дрожали, заставляя его несколько раз промахиваться мимо кнопки вызова. Набрав номер Сынмина, он замер в ожидании, слыша лишь голос автоответчика, что связь недоступна. Ли попробовал дозвониться до Феликса и родителей, но результат был неизменным. Омега прервал вызов и швырнул телефон в противоположный угол ванной, где устройство со звоном ударилось о стену и упало на пол. — Черт! — вырвалось у него хриплым, сдавленным шепотом, пока он в отчаянии водил руками по волосам, сбивая идеальную укладку, которую так старательно создавал Феликс. Поднявшись на ноги, омега подошел к раковине и с силой повернул кран, подставив руки под ледяные струи воды. Брызги разлетелись по мраморной столешнице, оставляя темные пятна на шелковой рубашке. Он набрал воды и с силой плеснул себе в лицо, ощутив кратковременное шоковое облегчение, но терпкий, дурманящий аромат альфы продолжал витать в воздухе, подтачивая волю. Его взгляд упал на металлическую перекладину и на мгновение в голове мелькнула безумная идея попытаться выломать ее и использовать как оружие для защиты. Схватившись за холодный хромированный стержень, он с напряжением потянул его на себя, но прочная конструкция лишь слегка поддалась, издав скрипящий звук. Отбросив бесполезную попытку, он снова опустился на пол, прислонившись лбом к прохладной поверхности двери. Минхо зажмурился, пытаясь представить себя где угодно, только не здесь: в библиотеке, в уютном кафе с друзьями, в своей комнате в общежитии. Но навязчивый, густой аромат апельсина и горячей кожи постоянно возвращал его в реальность, заставляя сердце бешено колотиться в груди. Он снова поднялся и начал методично обыскивать шкафчики ванной комнаты, надеясь найти аптечку или что-то, что могло бы помочь. Руки дрожали, когда парень перебирал содержимое полок, опрокидывая флаконы с шампунем и гелем для душа. В глубине одного из шкафчиков омега наткнулся на небольшую аптечку, где обнаружил успокоительное. Ли попытался открыть крышку дрожащими руками, но не смог справиться с защитным механизмом, и баночка выскользнула из пальцев, рассыпая таблетки по полу. Стоны за дверью стали громче, перемежаясь с его собственным учащенным дыханием. Он почувствовал, как по спине пробежала волна жара, заставившая сбросить с себя уже рубашку. Оставшись в одних брюках, он снова прислонился к стене, пытаясь унять дрожь в ногах. — Держись, просто держись, — бормотал он сам себе, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. — Он прикован, дверь закрыта, ты в безопасности. Но даже сам омега не верил этим словам, зная, что с каждым моментом его сопротивление слабеет. Воздух в маленькой комнате становился все более спертым, насыщенным феромонами, создававшими невыносимый, опьяняющий коктейль, против которого не существовало защиты. Влажное полотенце окончательно выскользнуло из ослабевших пальцев Минхо, бесшумно упав на кафель. Парень бессильно прислонился к стене, позволяя прохладе плитки ненадолго охладить кожу. Перед мысленным взором начали всплывать образы: Ли вспомнил пухлые, чувственные губы Хенджина, которые так часто растягивались в наглой ухмылке. Память услужливо подсказала момент, когда он невольно наблюдал, как они поджимаются, пока альфа решал сложную математическую задачу. Затем возник образ сильных, мускулистых рук, вены, выступающие под кожей, когда Хенджин поднимал что-то тяжелое. Их дикий поцелуй, случившийся тогда в шкафу по чистой случайности и повлекший за собой ссору. Дыхание участилось, когда эти мысли понеслись лавиной. Обнаженный торс альфы, когда парень встретился с ним на пробежке. Сильные мускулистые бедра в обтягивающих джинсах, которые так четко обрисовывали каждую мышцу, когда Хенджин переступал через скамейку в коридоре. Минхо ощутил, как между собственных бедер начинает нарастать пульсирующая теплота. Влажность медленно распространялась по внутренней поверхности, заставляя ткань брюк неприятно прилипать к коже. Он попытался скрестить ноги, стараясь подавить нарастающее ощущение, но это лишь усилило давление на чувствительные участки, вызвав непроизвольный прерывистый вздох. — Остановись... — прошептал Ли, но голос звучал слабо и неубедительно. Рука сама потянулась вниз, пальцы слегка коснулись ткани брюк в том самом месте, где тепло ощущалось особенно сильно. Он резко отдернул руку, словно обжегшись, и с силой сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль должна была отвлечь, вернуть контроль, но она лишь на мгновение пронзила туман желания, прежде чем раствориться в нарастающей волне возбуждения. Парень снова услышал стон Хенджина, на этот раз более протяжный, почти молящий, и почувствовал, как собственное тело ответило на этот звук новой пульсацией внизу живота. Влажность усиливалась, превращаясь в отчетливое, смущающее тепло, которое распространялось все дальше, наполняя его тяжелой слабостью. Внезапно Минхо почувствовал давление на деснах, заставившее его провести языком по зубам. Клыки заметно удлинились и заострились, упираясь в мягкую ткань губ. Это физическое изменение окончательно подтвердило то, что он так старался игнорировать — его тело полностью пробудилось, откликаясь на зов альфы. Брюки пропитались влагой, образуя темное пятно, которое медленно расползалось по ткани. Руки парня задрожали с такой силой, что он с трудом упирался ладонями в холодный кафель, пытаясь сохранить равновесие. В нем поднялась настоящая буря, внутренняя омега, долгие месяцы подавляемая блокаторами и силой воли, наконец вырвалась на свободу. Она царапалась изнутри, требуя выхода, приблизиться к источнику этого опьяняющего аромата. Низкое рычание, исходящее из самой глубины его существа, смешивалось с прерывистыми стонами, которые он уже не мог сдерживать. Эта часть его натуры бесновалась, яростно протестуя против искусственных ограничений и попыток разума подавить. Каждый хриплый рык Хенджина заставлял внутреннюю омегу биться в истерике. Она узнавала в этом альфе своего истинного партнера, того, чьи феромоны идеально соответствовали ее собственным. Примитивная, животная часть сознания требовала быть покрытой, принадлежать, раствориться в этом существе, чей запах сводил с ума. Минхо сжал виски пальцами, пытаясь заглушить навязчивые мысли, но они проникали в сознание подобно яду. Он чувствовал, как тело предательски готовится к близости, вырабатывая естественную смазку, размягчаясь и открываясь для потенциального проникновения. Влажность между бедер усиливалась, а низ живота сжал судорожный спазм. Он попытался встать, но ноги подкосились, и парень тяжело рухнул на пол, ударившись локтем о кафель. Боль пронзила руку, но почти сразу растворилась в море других, более интенсивных ощущений. Его тело извивалось на холодном полу, бедра ритмично дергались, следуя древнему инстинкту привлечения партнера. — Не могу... — вырвался у него хриплый шепот, но это уже была пустая формальность. Сознание Ли плыло в густом тумане, сквозь который он смутно видел, как собственная ладонь ложится на холодную металлическую ручку двери. Пальцы сжали шероховатую поверхность, повернули ее, и дверь бесшумно отворилась, впуская в ванную комнату еще более концентрированный, пьянящий аромат альфы. Ноги понесли его вперед, словно по собственной воле, и он начал на ходу стаскивать с себя остатки одежды. Мокрые брюки и белье соскользнули на пол, оставив его полностью обнаженным перед надвигающейся неизбежностью. Войдя в спальню, он увидел Хенджина, прикованного к массивной кровати. Услышав шаги и уловив насыщенный, сладкий аромат возбужденной омеги, Хван издал гортанный стон, сжатые кулаки дернули кожаные ремни, но не смогли их разорвать. И тут в поведении альфы что-то изменилось. Ноздри расширились, вдыхая чужие феромоны с новой интенсивностью. Внезапно тело парня замерло, а затем из его груди вырвался оглушительный рык, полный безоговорочного признания. — Мое! — это слово, произнесенное с первобытной силой, пронзило Минхо насквозь. Омега почувствовал, как тело откликается на этот зов немедленной волной возбуждения. Влажность между бедер усилилась, превращаясь в горячий, струящийся поток, а низ живота снова сжался. Он все еще пытался сохранить остатки контроля, отступая к стене и отвечая тихим, но решительным рыком. Спина уперлась в прохладную стену, давая ему хоть какую-то кратковременную точку опоры. Но невидимая связь между ними лишь крепла, с каждым мгновением натягиваясь все туже. Она тянула их друг к другу с неистовой, неумолимой силой, против которой оказались бессильны все разумные доводы. Ноги Минхо вновь понесли его вперед, к кровати, и в следующее мгновение он уже опускался на мощные бедра альфы. Собрав последние крохи воли, омега наклонился к лицу Хенджина. Он сосредоточился, инстинктивно заставляя свои железы вырабатывать особые, доминантные феромоны, которые должны были усмирить бушующего альфу. Его голос прозвучал хрипло, но с неожиданной твердостью, когда он прошептал прямо в ухо Хенджину: — Ты даешь слово не снимать повязку. Обещай мне. Хван замер на мгновение, его дыхание стало чуть более ровным под воздействием успокаивающих феромонов. Он кивнул, сжимая кулаки, но больше не пытаясь освободиться. — Обещаю, — хрипло выдохнул альфа с покорностью, смешанной с непрекращающимся желанием. И в этот момент Минхо с болезненной остротой осознал, что альфа не узнал его. Слепота и ярость гона скрыли от Хенджина истинную личность омеги. Эта мысль пронзила сердце Ли острой болью, но одновременно принесла странное облегчение. Анонимность давала ему возможность сохранить лицо, позволить случиться тому, что должно, не разрушая хрупкий мир их обычных отношений. И это двойственное чувство, боль от непризнания и благодарность за эту же самую слепоту, стало последней мыслью, прежде чем инстинкты окончательно захватили власть над его телом и разумом. Ли расстегнул чужие брюки, высвобождая крепкий крупный член, и альфа снова зарычал от желания, рванувшись. Минхо, закрыв глаза и прикусив губу до крови, медленно приподнял бедра, вспоминая свои же наивные мечты, что его первый раз будет особенным. Но у жизни были свои планы на его истинность: неправильное знакомство, его бегство и все же зародившаяся связь все равно столкнула их. Омега сдавленно заскулил, стоило ему ощутить давление головки на влажное кольцо мышц. Ему стало труднее дышать, по лицу потекли слезы, но он уже не мог остановиться, не в силах признаться себе, что бежать было бесмысленно. Ему нравился этот альфа, он хотел его. Этот альфа принадлежал ему. Медленно, преодолевая боль и сопротивление собственного тела, он начал опускаться ниже, принимая в себя пульсирующую плоть. Каждый сантиметр продвижения вызывал новые слезы и сдавленные звуки, но одновременно с болью приходило и странное чувство завершенности, как будто недостающая часть его самого наконец занимала свое место. Хенджин ответил на это движение новым рыком, на этот раз полным не только животной страсти, но и какого-то глубокого признания. Его бедра непроизвольно двинулись навстречу, помогая омеге принять его полностью, и в этот момент Минхо почувствовал, как последние барьеры между ними рушатся, уступая место чему-то древнему, вечному и невероятно правдивому. Ли замер на мгновение, ощущая каменную твердость члена Хенджина внутри себя. Его бедра, все еще напряженные от страха и нерешительности, дрогнули в первом робком движении, заглушающем болезненные ощущения. Это было осторожное, почти неуловимое скольжение вверх, за которым последовало медленное опускание вниз. Мышцы сжались, пытаясь найти правильный ритм, а пальцы беспомощно скользнули по влажной коже груди альфы. Внутри него будто что-то щелкнуло, и тело ответило на это движение обильным выделением смазки. Густая, теплая жидкость щедро смазывала плотное соединение их тел. Прозрачные капли вытекали наружу, стекая по основанию члена Хенджина. — А-ах... — сорвался с губ омеги короткий, удивленный вздох, когда он почувствовал как смазка облегчила движение. Второе движение получилось более уверенным, внутренние мышцы начали постепенно расслабляться, послушно растягиваясь под размер истинного, словно природа и правда знала, что делала, когда создавала их друг для друга. Минхо смущенно опустил взгляд, наблюдая как собственное тело предательски помогает, вырабатывая все новые порции скользкой влаги. Хенджин ответил низким стоном, его бедра непроизвольно дернулись навстречу резче. Это движение заставило парня вскрикнуть, когда член альфы проник еще глубже, вызвав новый поток смазки. Омега уже не сдерживал стонов, его неопытность постепенно уступала место природному инстинкту, а желание и удовольствие нарастали. Ли не отрывал взгляда от повязки на лице альфы. Клыки болезненно ныли, требуя впиться в железу на шее Хвана, пометить этого неугомонного самца раз и навсегда, положив конец его бесконечным похождениям. Внутренняя омега рычала от ярости при мысли о чужих руках на этом теле, о чужих запахах, смешивающихся с цитрусом, который должен был носить на себе он. Собрав волю в кулак, парень выпустил новую, более концентрированную волну доминантных феромонов. Он жаждал почувствовать на своей коже прикосновение этих сильных рук, которые сейчас беспомощно сжимались в кулаки, скованные ремнями. Медленно наклоняясь к лицу альфы, омега коснулся губами его уха, ощущая как тот вздрагивает под этим прикосновением. — Я освобожу тебя сейчас, — прошептал Минхо, чувствуя как альфа замирает в ожидании. — Но ты принимаешь мои условия. Его пальцы скользнули по кожаным ремням, сковывавшим запястья Хенджина, слегка касаясь нагретой кожи. — Ты не получишь возможности увидеть меня. Эта повязка останется на твоих глазах до самого конца, — голос омеги звучал неоспоримо, не допуская возражений. — И ты даешь слово не причинять мне боли. Ни единой царапины, ни синяка. Хенджин издал низкий, хриплый стон, его тело напряглось, бедра непроизвольно двинулись вверх, еще глубже входя в омегу. — Ты соглашаешься на эти условия? — спросил Минхо сквозь стон, пока эти феромоны окутывали альфу плотным облаком. Хван рвано выдохнул, его грудь поднялась в глубоком вдохе, вбирая опьяняющий аромат. Кивок был резким, почти яростным, выражающим и согласие, и нетерпение. — Да... — прорычал он, и в этом единственном слове слышалась вся мощь его природы, подчиняющейся воле омеги. Минхо почувствовал, как что-то внутри него трепещет от этой победы, опасной власти над таким могущественным существом. Он отпустил первое запястье, переходя ко второй пряжке, в то время как собственное тело готовилось к тому, что сейчас освобожденные руки альфы наконец коснутся его кожи. Ведомый неукротимым гоном, Хенджин мгновенно перевернул их, с легкостью опрокидывая омегу на спину и прижимая к матрасу всем весом своего тела, начиная толкаться в диком неистовом темпе. Минхо заскулил от неожиданности, его ноги беспомощно взметнулись в воздух, а пальцы впились в напряженные мышцы спины альфы. Эти ощущения кардинально отличались от того, что он испытал ранее: теперь каждый мускул Хвана работал с животной мощью, его движения становились все более резкими и требовательными, наполняя комнату громкими, влажными звуками знакомства их тел. Альфа низко рычал прямо над его лицом, обжигая кожу омеги горячим дыханием. Каждый толчок становился все более интенсивным, заставляя тело Минхо выгибаться, а из груди вырывались новые, беспомощные стоны. — Мой... — прорычал Хенджин хрипло и властно, не замедляясь ни на мгновение. — Весь мой... навсегда... Он сжал бедра омеги, впиваясь в нежную кожу и оставляя красные отметины. Новый, особенно сильный толчок заставил Минхо проскулить, закатив глаза от переполняющих ощущений. — Так мокро... так жарко... — продолжал шептать альфа, несдержанно оставляя влажные поцелуи на шее. — Принимаешь так хорошо... Минхо, полностью охваченный бурей ощущений, беспомощно обвил ногами мощные бедра Хенджина, позволяя чужому телу прижаться еще плотнее. Хенджин ускорил ритм, толчки становились все более частыми и глубокими, наполняя комнату звуком шлепков кожи о кожу и собственных хриплых стонов. Он продолжал шептать обрывки фраз, перемежая их низким рыком, утверждая свое право на этого омегу. Внезапно тело Минхо выгнулось так, будто по нему пропустили электрический разряд. Резкое, пронзительное давление в самой глубине вызвало непроизвольный спазм, заставивший все его мышцы напрячься до предела. Из горла вырвался громкий, несдержанный хныкающий звук, полный неожиданного открытия и шокирующего наслаждения. Хенджин мгновенно уловил эту реакцию и замер на долю секунды, анализируя полученный сигнал. Затем пальцы с новой силой впились в бедра омеги, фиксируя их в неподвижном положении, не позволяя ускользнуть от целенаправленного воздействия. Издав низкий рык, альфа изменил угол проникновения, сосредоточившись на толчках в простату. Омега откинул голову назад, с силой впившись пальцами в чужую спину, а из полуоткрытых губ вырывались прерывистые, хриплые стоны, полностью лишенные какой-либо осмысленности. Хенджин, чувствуя как тело под ним трепещет от каждого толчка, лишь усилил напор, выжимая из омеги все новые и новые звуки удовольствия. — Вот здесь... — прошептал он хрипло, совершая особенно глубокий толчок. — Ты чувствуешь... Минхо мог лишь беспомощно закивать, пока его тело полностью принадлежало этим новым, оглушительным ощущениям. Волны удовольствия накатывали одна за другой, непрерывная, навязчивая стимуляция простаты заставила омегу издавать протяжные, хныкающие звуки, которые становились все громче и отчаяннее с каждым новым толчком. Его тело извивалось под альфой, пытаясь найти хоть какое-то облегчение от этого нарастающего, невыносимого напряжения, но Хенджин всей своей массой вжимал его в матрас, не оставляя ни малейшего шанса на передышку. Внутренние мышцы начали судорожно сокращаться, предвосхищая приближающийся оргазм. Эти непроизвольные спазмы становились все более частыми и интенсивными, Минхо заметался в беспомощной попытке хоть как-то совладать с переполняющими его ощущениями. Ноги дергались, обвивая бедра Хенджина, то сжимаясь, то разжимаясь в такт их ритму. — П-прекрати... — вырвался у него сдавленный стон, но голос звучал слабо и неубедительно, выдавая совсем иное желание. Хван в ответ лишь глубже вошел в него, совершив особенно сильный толчок, который заставил тело омеги задрожать. Дыхание Ли стало прерывистым и хриплым, он снова заскулил, не в силах вынести это непрерывное наслаждение, граничащее с болью. Все его существо сосредоточилось на этом ощущении, приближающего к краю. Тело Минхо выгнулось в финальном, судорожном спазме, из горла вырвался сдавленный, хриплый крик, когда оргазм наконец накрыл его с головой. Густая теплая жидкость выплеснулась на их животы, обильно смазывая кожу и смешиваясь с потом. Омега, пользуясь моментом полного расслабления, резко откатился в сторону, успевая соскользнуть с пульсирующего члена альфы, прежде чем тот излился в него. Хенджин издал яростный, бессильный рык, мгновенно потянувшись вперед и пытаясь удержать его рядом. Пальцы альфы впились в бедра Минхо, но тот уже выскользнул из хватки, отползая к изголовью кровати. Слепой альфа яростно зарычал, его тело напряглось от неудовлетворенности и желания вернуть омегу. — Нет! — прорычал Хван дико и требовательно. — Вернись ко мне! Но Минхо лишь прижался спиной к холодной стене, тяжело дыша и наблюдая за альфой. Хенджин, не в силах видеть, начал жадно обнюхивать пространство, пытаясь уловить и запомнить каждый оттенок аромата омеги. Он полз к нему по кровати, продолжая вдыхать его запах, пытаясь разгадать эту загадку. — Кто ты? — хрипел альфа, сжимая простыни. — Почему скрываешься? Он потянулся к повязке на глазах, но Минхо резко зарычал, напоминая об условиях их соглашения. Хенджин замер, издав глухое ворчание, но опустил руку. Вместо этого он снова приблизился к омеге, продолжая изучать его запах, вдыхая смесь феромонов, пота и секса, пытаясь по этому аромату понять личность того, кто оказался с ним в постели. — Ты... — прошептал он, замирая в нескольких сантиметрах от Ли. — Я уверен... я тебя знаю. Омега замер, чувствуя как сердце бешено забилось в груди. Хенджин снова начал двигаться, осторожно ощупав плечи Минхо, затем скользнул ладонями по рукам, пытаясь через прикосновения дополнить картину, которую не мог видеть. — Почему нельзя снять повязку? — Хван прозвучал уже не так яростно, скорее устало перед тем, как гон накроет его снова. Омега молчал, чувствуя как тело начинает реагировать на близость альфы, на его прикосновения и голос. Он откинул голову назад, позволяя Хенджину продолжать свое исследование, зная что эта игра только начинается, и что альфа не успокоится пока не разгадает его тайну. — Тебе лучше оставаться в неведении, — тихо, но твердо произнес Минхо, чувствуя как голос предательски дрожит. Хенджин ответил низким, недовольным ворчанием, но вместо возражений начал покрывать горячими поцелуями его шею. Губы скользили по влажной коже, оставляя влажные следы, а зубы слегка покусывали чувствительные участки, заставляя омегу вздрагивать. Пальцы альфы плотно обхватили его бедра, притягивая тело ближе к себе, пока они не соприкоснулись. — Я все равно узнаю, — прошептал Хван прямо в его ухо, прежде чем перейти к плечам, продолжая свое тщательное исследование каждого сантиметра кожи. Внезапно сильные руки перевернули их, и теперь Минхо оказался сверху, сидя верхом на бедрах альфы. Хенджин прислонился к спинке кровати, его слепое лицо было обращено к омеге. Твердый, пульсирующий член упирался в Ли, требуя продолжения. — Садись, — приказал альфа хрипло и властно, скользя по бедрам омеги и направляя движения. Минхо медленно опустился, снова принимая в себя его плоть. Нутро горело от жажды и он больше не мог сопротивляться этому порыву; не теперь, когда знал как хорошо быть со своим истинным. — Я не отпущу тебя, — шептал Хенджин, задавая ритм. — Не отпущу, пока не почувствую сперму внутри. Пока не узнаю, что ты действительно мой. Бедра плавно двинулись навстречу, помогая омеге принять его глубже. Слепые глаза за повязкой казались прикованными к лицу Минхо, будто альфа действительно мог видеть его через слои ткани. — Ты будешь моим, — повторил Хван с какой-то уверенностью. — Полностью. Губы альфы нашли чужие в слепом поцелуе, горячем и требовательном, в то время как их тела продолжали двигаться в унисон, наполняя комнату влажными звуками и тяжелым дыханием. Спустя часы Минхо перестал понимать, в какой именно момент окончательно утратил контроль над ситуацией. Его тело двигалось само по себе, отвечая на каждое движение альфы встречными толчками бедер, а из горла вырывались сдавленные, хриплые стоны, которые он уже не пытался сдерживать. Каждый раз, когда он чувствовал приближение кульминации Хенджина, его мышцы напрягались в последнем усилии воли, позволяя ему отстраниться в самый решающий момент. Тело омеги было полностью покрыто липкими, густыми полосами чужой спермы, которая стекала по его животу и бедрам, смешиваясь с потом. Каждый раз, отстраняясь в последний момент, он видел как член альфы болезненно пульсирует в воздухе, как у основания проявляется характерное утолщение, готовое зафиксировать их вместе, и слышал яростный, разочарованный рык Хенджина. — Вернись! — хрипло выдохнул альфа. — Дай мне... Но Минхо снова ускользнул, откатываясь на край кровати, чувствуя как его собственное тело предательски требует того же самого. Внутренний омега рычал, требуя принять семя альфы, ощутить полноту соединения, но разум продолжал держать оборону, напоминая о последствиях такого шага. Хенджин приблизился к нему снова, хватая омегу за талию и притягивая обратно к себе. Пальцы скользнули по покрытому спермой животу Минхо, собирая густую жидкость и размазывая по его коже. — Ты хочешь этого, — уверенно утверждал альфа. — Я чувствую, как твое тело дрожит от желания быть сцепленным. Его член снова нашел влажный вход, легко скользнув внутрь благодаря обильной смазке. — В этот раз ты не убежишь, — прошептал Хенджин прямо в ухо, крепко прижав парня к себе. Минхо чувствовал как воля тает с каждым движением, как тело предает его, готовое подчиниться. Он видел как лицо альфы искажается предоргазменным напряжением, чувствовал как член внутри него начинает пульсировать чаще, и понимал что на этот раз у него может не хватить сил вовремя отстраниться. Словно угадывая его мысли, Хенджин превратил свои объятия в стальные тиски. Альфа резко и до предела насадил его на пульсирующий член, и в ту же секунду Минхо ощутил как у основания возникает узел, сцепляющий их вместе. Прежде чем омега успел осознать происходящее, острые клыки Хвана с силой вонзились в его шею, точно находя железу. Боль, острая и пронзительная, смешалась со странным ощущением завершенности, когда альфа прокусил кожу, оставляя на ней свою метку. Густая, теплая кровь тут же наполнила рот парня, а по спине Ли пробежали мурашки. Тело омеги затряслось в серии непроизвольных спазмов, внутренние мышцы судорожно сжались вокруг члена, выжимая из альфы мощную струю семени, которая заполнила его. Одновременно с этим его собственный организм откликнулся на укус новой волной феромонов, еще более густых и концентрированных, чем прежде. Хенджин продолжал держать омегу в неподвижном положении, не позволяя тому вырваться из объятий. Теперь они были связаны не только физически, но и кровью, и семенем, и этой древней связью, которую уже невозможно было разорвать. Минхо беспомощно откинул голову назад, его тело продолжало биться в конвульсиях оргазма, смешанного с шоком от укуса. Слезы текли по вискам, смешиваясь с потом на коже, а из полуоткрытых губ вырывались прерывистые, хриплые звуки, в которых невозможно было разобрать стонет ли он от боли или от наслаждения. Хенджин наконец разжал челюсти, медленно проведя языком по окровавленному месту укуса, запечатывая рану. — Теперь ты действительно мой. Навсегда.***
Минхо медленно открыл глаза, ощущая глубокую усталость во всем теле. Каждый мускул ныл, напоминая о страсти, бушевавшей здесь несколько часов назад. Его разум постепенно пробуждался из царства сна, и первое, что он осознал. это тепло, исходящее от мощного тела под ним. Он лежал прямо на груди Хенджина, а крепкие руки альфы обнимали его за талию, словно не желая отпускать даже во сне. Ли несколько минут лежал неподвижно, прислушиваясь к ровному, глубокому дыханию и ощущая ритмичный стук его сердца под своей щекой. Воздух в комнате был насыщенным терпким ароматом, смешанным со сладковатыми нотами его собственных феромонов и едким запахом секса. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь щели в шторах, освещая хаотично разбросанную по полу одежду и помятую простыню. Потом осознание нахлынуло на него с ледяной волной ужаса. Он почувствовал характерное, все еще ощутимое давление в самой глубине своего тела и понял, что до сих пор физически соединен с альфой. Узел, неизвестно какой по счету, все еще связывал их, не позволяя легко разделиться. Сердце Минхо забилось с бешеной скоростью, а в голове зазвучала паническая мысль: нужно немедленно выбираться отсюда, пока Хенджин не проснулся. Двигаясь с крайней осторожностью, он начал медленно высвобождаться из объятий спящего парня. Каждое движение давалось с огромным трудом, узел все еще плотно связывал их, а руки альфы инстинктивно сжимались каждый раз, когда он пытался отодвинуться. Минхо задерживал дыхание, по миллиметру отодвигая тяжелые конечности, чувствуя как холодный пот выступает на спине и лбу. Ему потребовалось несколько долгих, напряженных минут, чтобы полностью высвободить тело из стальных объятий. Когда рука наконец отпустила его талию, он быстро подложил на свое место большую подушку. Хенджин моментально притянул ее к себе, издав удовлетворенное ворчание во сне, и продолжил спать, теперь уже обнимая замену. Узел в этот момент наконец выскользнул, позволив их телам разделиться, и Минхо почувствовал как вытекает теплая, липкая влага, густая смесь его собственной смазки и семени альфы, которая начала медленно вытекать наружу. Стоя на дрожащих ногах рядом с кроватью, он на мгновение замер, разглядывая спящего Хенджина. Черная повязка все еще плотно закрывала его глаза, скрывая пронзительный взгляд, а на обычно насмешливых губах застыла почти умиротворенная улыбка. Его грудь медленно поднималась и опускалась в ритме спокойного дыхания, а на коже шеи и плеч красовались свежие царапины, оставленные ногтями Минхо в пылу страсти. Простыня была испещрена пятнами засохшей спермы, свидетельствующими о многочисленных кульминациях прошедшей ночи. Затем он развернулся и на цыпочках направился в сторону ванной комнаты, стараясь не издавать ни единого звука. Каждый шаг отзывался ноющей болью в мышцах бедер и низа живота, живо напоминая о том, что происходило в этой комнате. Он чувствовал как по внутренней поверхности стекают густые, белые капли, оставляя следы на коже. Достигнув двери ванной, он на мгновение обернулся, бросая последний взгляд на спальню и спящую фигуру на кровати, прежде чем тихо закрыть за собой дверь, стараясь чтобы щеколда щелкнула как можно тише. Внутри он прислонился спиной к холодной поверхности двери, закрывая глаза и пытаясь унять дрожь в коленях и бессилие, охватившее все тело. Пальцы сжали дверной косяк, пока он делал несколько глубоких, успокаивающих вдохов, пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли. Затем, набравшись решимости, он направился к душевой кабине, намереваясь смыть с себя все следы этой безумной ночи и этот навязчивый, опьяняющий запах альфы, который, как он чувствовал, навсегда въелся в его кожу. Он повернул кран, и ледяные струи воды моментально обрушились на разгоряченное тело, заставляя кожу покрыться мурашками. Парень взял в руки душевую лейку, направляя мощные потоки воды между своих ног, стараясь вымыть оттуда все. Затем он нанес на мочалку большое количество геля для душа и начал яростно тереть кожу, пытаясь снять с нее не только физические, но и эмоциональные следы того, что произошло. Его движения становились все более интенсивными и резкими, пока кожа не начала краснеть и болеть под жесткой мочалкой. Судя по всему, когда Хенджин наконец получил возможность полноценно покрыть омегу, их внутренняя природа полностью успокоилась. Древние инстинкты наконец удовлетворились, позволив ему прийти в себя. Закончив мыться, парень схватил большое полотенце и торопливо вытерся. Затем он так же тихо, на цыпочках, вернулся в спальню, где Хенджин все еще крепко спал, обняв подушку. Мозг Минхо лихорадочно работал, перебирая возможные варианты действий. Он не мог надеть свою собственную одежду, которая пропиталась насыщенным запахом течного омеги, смешанным с феромонами альфы. Ему пришлось подойти к чужому гардеробу и осторожно открыть его. Ладонь скользила по аккуратно развешанным костюмам и рубашкам, пока парень не нашел простую черную толстовку и пару темных джинсов. Чужая одежда оказалась немного великовата, но собственную он оставил в углу комнаты, сложив ее в аккуратную стопку. Затем подошел к входной двери, пытаясь выработать план побега, когда внезапно раздался щелчок поворачивающегося ключа в замке. Дверь медленно отворилась, и в проеме показалась опрятная женщина в униформе горничной. Ее глаза округлились от удивления при виде незнакомого молодого человека. Она застыла на пороге, держа в руках ключ-карту и свежее постельное белье. — О! Простите, я не знала, что здесь кто-то есть кроме господина, — сказала она, слегка смутившись. — Я пришла сделать уборку. Минхо почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки. Он замер на месте, понимая, что его не должны были увидеть. — Ничего страшного, — прошептал омега, пытаясь сохранить самообладание. — Я как раз собирался уходить. Женщина внимательно посмотрела на него, затем ее взгляд скользнул по комнате, отмечая следы бурно проведенной ночи. На ее лице мелькнуло понимание, но профессиональная выучка взяла верх. — Господин Хван еще спит? — тихо спросила горничная, кивая в сторону спальни. — Да, — коротко ответил Минхо, стремясь поскорее закончить этот неловкий разговор. Парень почти вышел в коридор, затем решительно повернулся к горничной. Его голос прозвучал тихо, но настойчиво, когда он заговорил, глядя прямо в ее глаза. — Мне нужна помощь. Где здесь черный выход? И нет ли у Вас… сигарет? Женщина смущенно опустила взгляд, нервно перебирая край белоснежного фартука. Она оглянулась по сторонам, убеждаясь что никого нет, затем быстрым движением достала из-под фартука помятую пачку и протянула ее парню. — Вот, возьмите, — прошептала она, снова озираясь по сторонам. — Только, пожалуйста, никому не говорите, где взяли. Пройдите до конца этого коридора, нужно свернуть направо у статуи, там будет лифт для персонала. Черный выход на минус первом этаже. Дверь будет отмечена зеленой лампой. Минхо взял пачку, слегка сжимая ее. — Я сохраню Вашу тайну, если Вы сохраните мою, — сказал он твердо. — Вы никогда никому не расскажете, что видели меня здесь сегодня. И избавитесь от этой одежды навсегда. Горничная быстро кивнула, взяв протянутую стопку и запихнув в большой черный пластиковый мешок для мусора. Достав маркер из кармана, она крупно вывела на пакете слово «УТИЛИЗИРОВАТЬ», подчеркнув его три раза. — Все исчезнет в ближайшие полчаса, — заверила женщина, завязывая мешок и убирая его в свою тележку для белья. — У нас сегодня как раз вывоз отходов. Минхо благодарно кивнул, сунув пачку сигарет в карман чужой толстовки. Он развернулся и быстрыми шагами направился к холлу, чувствуя как сердце бешено колотится в груди. Открыв неприметную дверь, парень правда увидел, что там находится еще один лифт. Двери разъехались, открывая пустую кабину, отделанную матовым металлом. Минхо послал последний взгляд вдоль коридора, видя как горничная уже возвращается к своей работе, затем шагнул внутрь. Когда двери закрылись, он прислонился к стене, закрывая глаза и пытаясь унять дрожь в руках. Запах чужих феромонов на толстовке смешивался с ароматом табака из пачки в его кармане, создавая тревожный коктейль, напоминающий ему о том, что он оставляет позади. Минхо низко натянул капюшон, полностью скрывая лицо в его глубокой тени, и быстро выскользнул из служебного выхода отеля. Он очутился в узком, плохо освещенном переулке, где пахло влажным асфальтом. Не оглядываясь, парень зашагал прочь ускоренным шагом, стараясь максимально быстро увеличить расстояние между собой и роскошным отелем. Выйдя на пустынное шоссе, он замедлил шаг, чувствуя как адреналин постепенно отступает, сменяясь глубокой опустошенностью. Дрожащими пальцами он достал из кармана пачку, с трудом вытащив одну сигарету. Зажигалка сработала с третьей попытки, и он с жадностью прикурил, делая первую глубокую затяжку. Дым обжег легкие, вызвав приступ судорожного кашля. Он продолжил идти вдоль обочины, делая вторую, более осторожную затяжку. После третьей попытки, когда голова начала слегка кружиться, он с отвращением швырнул недокуренную сигарету на асфальт, раздавив ее каблуком резким движением. Коснувшись пальцами припухшей кожи на шее, омега сглотнул комок в горле, яростно смаргивая непрошенные слезы. Остановившись под одиноким фонарем, парень медленно поднял лицо к небу. Холодный воздух обжигал легкие, когда он сделал глубокий, выравнивающий вдох, затем с новой дрожью достал из кармана телефон. Парень замер на мгновение, глядя на темный экран, прежде чем разблокировать его и найти в контактах нужный номер. После четвертого гудка он услышал знакомый, спокойный голос матери. — Мама, — Ли сглотнул, пытаясь взять себя в руки. — Мама, мне нужно, чтобы ты вызвала такси. По этому адресу. Он продиктовал название шоссе и ближайший ориентир, судорожно сжимая корпус телефона. — Нет, не в общежитие, — быстро добавил Минхо. — Домой. Мне нужно домой. И к врачу.
