Love for sail

Сильно скрываться смысла не было, но и прогулочным шагом к кораблю никто не шел. Ситуация могла измениться в любую секунду. Юнхо делал поправку на то, что часть информации, полученной им, была выдана специально, чтобы запутать. Уен бегал взглядом из стороны в сторону, смотрел на небо, сразу же просчитывая все поправки на погодные условия. Они слишком быстро менялись. Начал накрапывать дождь, нельзя было медлить и отменять эту кражу. Уен ступил на борт корабля правой ногой, сжал серьгу, подаренную когда-то отцом. Даже те, кто не верил в подобные мелочи, в такую минуту не пренебрегали приметами. Он встал за штурвал, направил взгляд в горизонт. Перед ними была лишь бесконечная морская гладь – и ни взгляда назад. Хонджун, почувствовав движение корабля, не мог сдержать улыбки. Соленый морской запах ударил в нос, ветер трепал завязки на рубахе и ленты пояса. Дождь усиливался, но пока опасений не вызывал. – Как же я скучал, – протянул Хонджун, подзывая к себе Юнхо, чтобы не оборачиваться уже на берег.   Сонхва нервно ходил взад-вперед. Он должен был олицетворять спокойствие и сосредоточенность, но получилось далеко не сразу. Эмоции брали верх. Сонхва не понимал, почему Хонджун медлит, ведь корабль был буквально подан ему на блюдечке, разве что встречающих не было. Заметив движение судна, Сонхва оскалился. Он скомандовал всем приготовиться и дожидаться подходящего момента, спугнуть было нельзя. Контр-адмирал разбирался в атласах, картах и маршрутах, он видел, что что-то идет не так. Расстояние между ними и кораблем Хонджуна должно было сокращаться, но этого не происходило. – Они пошли прямо на рифы, – обратился Минги к Сонхва, который тоже почуял неладное. – Наш навигатор сообщил мне об этом. А еще он сказал, что будет шторм. Сэр, быстрый абордаж не получится. Надо догнать их и не налететь на скалы самим. – Хонджун, ублюдок, – шипел Сонхва, сжимая руку в кулак. – Минги, командуй преследование. Они не должны уйти. Минги поднялся на квартердек, прихватив с собой Банчана, и привлек к себе внимание офицеров и матросов. – Пираты выбрали обходный путь, через рифы. Срочно начать преследование. Поднять паруса, полный ход. Мы не должны их упустить. Каждый за это отвечает головой. Банчан, ты иди к навигатору, срочно переделывайте маршрут. – Да, сэр, – капитан судорожно выдохнул и спустился вниз. Минги посмотрел вдаль через бинокль. Хитрый план, хотя и похожий на самоубийство. Но у коммодора не было сомнений в победе. Пусть самый простой и идеальный план абордажа не сработал – так даже интереснее.   Уен крепко держал штурвал и, несмотря на грозу, казалось, сросся с кораблем. Не вздрагивал от вспышек молнии вдалеке, не реагировал на бьющий по косой дождь. Юнхо даже позавидовал такой сосредоточенности. Судно явно не было лучшим, с него сняли большую часть пушек, облегчив. Это подарило немного скорости, улучшило маневренность. – Держитесь, – крикнул Юнхо, когда резкий порыв ветра чуть не сбил его с ног. Из-за дождя видимость ухудшилась, постоянно приходилось вытирать глаза. Корабль накренился. Слышно было, как стонет корпус и скалы скребут о борт. – Сан, корабль протянет до ближайшего порта, который мы отмечали на карте? – Хонджун никуда не уходил с палубы, внимательно следил за обстановкой и не паниковал. Они прорабатывали вариант повреждения судна, поэтому нашли небольшой городок, где можно было осуществить временную стоянку. – Да, капитан, – Сан толкал перед собой огромный сундук с инструментами. – Подлатаем пока, что сможем. Но не переживайте, бывали пробоины и похуже. Хонджун кивнул и отправил своего боцмана заниматься делом. К счастью, офицеры успели от них отстать – такая погода и рифы не лучший друг тяжелому кораблю. Даже если они нагонят их в порту, не беда. Скорее всего, военным придется оставить корабль и добираться на баркасах, ждать подмогу. Выиграть время уже не было проблемой, поэтому Хонджун улыбался хитро и немного безумно, потирая руки.   Сонхва в свою очередь тоже отказывался уходить в каюту и прятаться от дождя. Форма промокла насквозь, но он не двигался с места, выражая с виду непоколебимое спокойствие. То, что происходило внутри контр-адмирала, лучше было не знать. Сонхва трижды уже повесил каждого, кто был на корабле, лишил всех званий, а заодно и жизни за медлительность. Но понимая, что это не вина его людей, он молчал, прожигая взглядом горизонт, надеясь, что Хонджун этот взгляд чувствует. Один из лучших учеников академии вновь показал себя как хороший капитан и стратег. Но он выиграл лишь немного времени в море, пусть радуется, слаще будет всё отнять, загонять в тупик. – Минги, насколько сильны повреждения? – Нижняя палуба почти полностью затоплена, сэр, – Минги убрал с лица мокрые волосы. – Корабль не пойдет ко дну, но дальше на нем плыть невозможно и опасно. Надо бросать якорь и пытаться их нагнать на баркасах, как только шторм немного затихнет. Тут недалеко порт, почти полностью занятый пиратами, наверняка Хонджун с командой отправятся туда. Нам нужно за ними. – Понял. Распорядись, чтобы всё подготовили. Главное, не потерять их из виду. Если мы будем на хвосте, то обязательно догоним. Смена корабля им не поможет. Перехватим в порту, там и закончим, – Сонхва дождь не приносил каких-то видимых неудобств. Его поза не менялась. – Да, сэр. Мы подготовим лодки и опустим их на воду, когда волны будут поменьше, – Минги посмотрел чуть вдаль. – За рифами уже нет дождя. Значит, долго ждать не придется. Мы обязательно их поймаем, они не скроются. Минги отсалютовал Сонхва и ушел, чтобы отдавать дальнейшие приказы.   – Капитан, они отстали, – Юнхо следил за обстановкой и сразу заметил, что расстояние между кораблями увеличивается. – Ваш план оказался выигрышным, в чем не было сомнений. Мы будем в порту раньше. – Хотел бы я видеть сейчас лицо Сонхва и всех его офицеров, – Хонджун усмехнулся. – Но праздновать пока рано. Надо добраться до берега и хорошенько подлатать корабль. Сан, это на тебе. В порту много толковых ребят, собери лучших. Времени у нас не будет не так много. – Конечно, капитан. Будет как новенький, – Сан широко улыбнулся. – И надо бы его… Видоизменить. Другие паруса, цвет. Чтобы в глаза не бросался. У меня пока нет уверенности, что мы быстро и легко найдем новый корабль. Возможно, придется-таки пользоваться казенным. – Я же сказал: как новенький, – Сан хохотнул и подмигнул Хонджуну. – Вы и сами его не узнаете через недельку. – Надеюсь, – кивнул Хонджун. – Юнхо, нам нужно будет увеличить численность команды. Еще матросы, врач и навигатор в помощь Уену. Очень сложно стоять за штурвалом и следить за маршрутом одновременно. – Я вообще не видел, чтобы он двинулся с того момента, как мы вышли из порта, не удивлюсь, если врос в штурвал, – Юнхо коснулся плеча Хонджуна. – Пойду его проверю, заодно сообщу, что королевский корабль остался позади. Уен, как только услышал эту новость, заметно расслабился. Тело словно по щелчку стало мягче, пальцу уже не белели от хватки. Рифы удалось миновать почти без повреждений. Лёгкость корабля, шторм – госпожа удача улыбнулась им и теперь подмигивала светлеющим небом. Уен откинулся немного назад, упираясь затылком в грудь Юнхо, и выдохнул. Расслабляться было рано, но даже секундный отдых давал силы. – Капитан распорядился найти тебе помощника, – Юнхо вымок настолько, что вода, стекающая с волос Уена, даже не ощущалась. – Тогда я сам. С тем сбродом, что подбираете вы с Саном, одни муки. Идиот на идиоте, – ворчал Уен. Это помогало ему снять напряжение. – Тогда пусть будет такой же красавчик. – Всё, иди отсюда, – Уен несильно ударил Юнхо затылком. – Вали к капитану. – Хотя таких больше нет, – шепнул Юнхо на ухо Уену, прежде чем уйти. Улыбка на лице штурмана сияла так же ярко, как и пробивающийся сквозь тучи луч солнца.   Хонджун ступил на мокрый серый песок и потянулся. О прошедшем шторме здесь, в порту, почти ничего и не напоминало, кроме грязных луж и мутной воды у берега. Он договорился с местными смотрящими о временной швартовке корабля, не за просто так, конечно. Пришлось выгрести солидную сумму денег, но выбора сейчас не оставалось. Судно нуждалось в присмотре и месте для ремонта. – У нас есть примерно неделя, максимум десять дней. Насчет жилья решим, тут вариантов много, порт почти полностью принадлежит пиратам, своих не сдадут. На месте не сидите, нужно подзаработать на предстоящую дорогу. В остальном, как обычно, никого ни в чем не ограничиваю. – Работа здесь всегда найдётся, – Юнхо окинул взглядом знакомый ландшафт, от которого защемило сердце. – В любом случае, в тавернах всегда нужна помощь, что-то погрузить, доставить, да и поиграть можно. В последнем я, правда, не силён. Пошляюсь пока в порту, узнаю, где можно команду собрать. – Я бы выпил, – Уен искренне желал снять напряжение после плавания. – И сразу решил, что с ночлегом. Не хочу потом собирать вас по тавернам. – Согласен, – Хонджун кивнул, – тем более, время близится к вечеру. Тогда сейчас идем в таверну: поедим нормально, выпьем и найдем пару комнат, чтобы расположиться на ближайшую неделю. И уже завтра приступим к делам. Сегодня торопиться некуда. Вечер был наполнен весёлыми песнями, смехом, алкоголем до самых краёв кружек и вкусной едой. Команда праздновала свою победу. Их план сработал, Сонхва позади. Остался последний рывок к свободе и бескрайнему океану со множеством приключений, сокровищ и новых встреч. Сонхва ступил на берег через день после прибытия Хонджуна. Раннее утро встретило его практически безлюдным портом, мерзким криком чаек и прохладным ветром, пробирающим до костей. Сонхва уже ненавидел это место. В открытую с королевским флотом, конечно, никто не конфликтовал, но и помощи можно было не ждать. Никто Хонджуна не выдаст, не подведёт за ручку к кораблю. – Минги, найдем место, чтобы остановиться. Пираты любят монеты, а значит, выгоды не упустят. К тому же, пьяные, они слабы на язык. Пройдусь по барам ближе к ночи, ты осмотри округу. Может, заметишь что интересное. Докладывай лично мне обо всём, что покажется хотя бы призрачно важным. – Обязательно, сэр, – Минги стянул с себя тяжелый китель и закинул на плечо. Тут лучше особо не маячить в форме. Очевидно, здесь они с Сонхва в меньшинстве. Обойдя несколько скверных забегаловок, им все-таки удалось найти более или менее приличную со свободными комнатами и даже подобием душевой. Сменив отсыревшую, смятую одежду на свежую, Минги спустился вниз, чтобы пообедать. Заведение было вполне обычным и не вызывало отвращения. Два этажа с одинаковыми небольшими комнатушками и один – с трактиром, где каждый день подавали свежую уху, форель и, конечно, любой доступный (и не очень) алкоголь. – Я отправлюсь в северную часть порта. Там, вроде, не очень многолюдно. Больше шансов, что скрываются они именно там, – Минги хлебнул холодного пива и довольно выдохнул. Юнхо знал каждый сантиметр этого места. Конечно, менялись вывески, строились новые таверны и гостиницы, другие корабли входили в порт, но общий дух оставался прежним. И пахло здесь, как раньше. Юнхо шел по дороге на север. Построек становилось всё меньше, шумные постоялые дворы с бесконечным весельем тоже остались позади. Дорога превратилась в тропу, но всё ещё довольно широкую, по ней ведь часто ходили. Если так двигаться дальше, можно было набрести на рыбацкую деревню. Она находилась чуть поодаль, и местным были одинаково неинтересны ни королевский флот, ни пираты. Они жили своей размеренной жизнью, выходили в море, чтобы ловить рыбу, возвращались к женам и детям, но иногда все же выбирались в порт выпить. Не доходя до деревни, Юнхо свернул направо. Тропинка к этому дому почти пропала в траве, но сюда он мог попасть с закрытыми глазами. Метр за метром, сердце заходилось от эмоций. Юнхо знал, что его там ждало, но где-то очень глубоко под детскими воспоминаниями всплыла совсем другая картинка. Не то, что сейчас… Дом давно покосился, и от него мало что осталось. Юнхо с трудом смог открыть дверь, доски ужасно скрипели и норовили обвалиться от любого движения. Он достал лампу – цела ещё, – припрятанное масло, огниво. Тусклый свет озарил комнату. Пламя дрожало и рисовало на стенах совсем не ужасы, но призраков давно минувших лет, хотя, если задуматься, не так уж много времени прошло. Но запах здесь поменялся: кажется, морской царь вместе с ветром вытягивал из дома остатки души. Из окна открывался прекрасный вид на океан и всю округу. Бесконечная гладь воды, луна, полярная звезда как символ. Юнхо сел на стул, боясь, что тот развалится, и посмотрел на пламя лампы. Минги долго ходил среди стареньких халуп и завалившихся заборов. На вопросы о Хонджуне и его команде местные отвечали неохотно или не отвечали вовсе: «Не видели, не знаем, проваливай отсюда, псина офицерская». Народ тут явно особо не радовался чужому присутствию. Отчаявшись найти хоть какую-то зацепку, Минги, не следя особо за дорогой, забрел в явно заброшенный двор, по пояс заросший сорняками. Но его взгляд зацепило маленькое окно, откуда исходил тусклый свет от лампы. Минги подобрался поближе, присмотрелся. – Юнхо, – удивленно выдохнул он, – вот это удача. Минги раздосадованно понял, что из оружия у него с собой только парочка кинжалов. Но, с другой стороны, убивать Юнхо в планы и не входило. Он лишь ступенька на пути к Хонджуну. Начинать надо с головы. – Какая встреча, – Минги не церемонился и вошел внутрь, шумно хлопнув дверью. – Чего один? Юнхо дернулся. Он был явно погружен в свои мысли и никаких гостей не ждал, тем более таких. Раздражение скривило его лицо, и если бы оно имело звук, то было бы как хруст древесины от этого удара двери. Дом жалобно заскрипел, и Юнхо тут же поднялся с места. Потушил огонь в лампе, убрал ее подальше и, взяв Минги за руку, вывел его за дверь, бросив короткое: – Не здесь. Юнхо вел его по тропе обратно в порт, не обронив ни слова. Зашел в одну таверну, ничем не отличающуюся от десятка остальных в порту и явно не сильно популярную: слишком маленькая. – Привет, отец! – Юнхо махнул рукой давно поседевшему мужчине. Даже брови у того были абсолютно белыми, нависали над глазами, словно сугробы. – О! Юнхо! Сколько лет мы не виделись! Как ты, мальчик мой? Смотрю, шрамов прибавилось, – мужчина улыбался так добродушно, словно Юнхо был ему родным. – Видно, такова моя доля. Я хорошо, плаваю. Знаешь же, что она этого хотела, – Юнхо улыбнулся. – Дааа, – протянул старик. – Твоя матушка обожала океан. Видимо, тебе передалось по наследству. – Мы поднимемся наверх? Выпить возьмём, – Юнхо кивнул на лестницу, чуть скрытую в тени справа от входа. – А ты с кем? – старик заглянул Юнхо за спину и тут же выложил на стол винтовку. – Он тут весь вечер шляется, крыса королевская, пристрелю, и закопаем. Все беды от мерзости этой. – Тихо, отец. Он сегодня будет милашкой, мы просто поговорим, – Юнхо снова улыбнулся и сделал шаг чуть в сторону, чтобы даже шальная пуля не задела Минги. – Только ради тебя. Ты знай, он тут вынюхивает ходит. Думает ему расскажут чего, ага, – винтовка вновь пропала где-то под столом. – Так мы поднимемся, или ты там девочек держишь? – Да было-то всего один раз, Юнхо, ну ты чего, – старик раскраснелся. – Поднимайтесь, конечно. Но если что, мне только свистни. Ребята сегодня хороший улов будут праздновать, вам не помешает никто. – Знаю, отец, – Юнхо подошел ближе, похлопал старика по плечу и, кивнув Минги, поднялся на лестницу. – Его так все называют. Он мне не родной, у него горе случилось давно уже, вот мы и кличем «отец». Старику нравится. Посиди пока тут, я за пивом. Вернулся Юнхо спустя пару минут с двумя кружками, потом принес ещё две и закуски. Сел напротив Минги в небольшой комнатке на втором этаже. Она явно была предназначена для ночлега: кроме стола и стульев имелась кровать. Но таверна была в отдалении, сюда мало кто забредал. – Если есть вопросы – задавай, – Юнхо сделал глоток и прикрыл глаза, настроение можно было бы назвать лирическим, знай он, что это означает. – Какие у вас планы? Где Хонджун и остальная команда? – Минги спрашивал с иронией, прекрасно понимая, что честно ему на это никто не ответит. – Убить тебя сейчас или чуть позже? Минги взял кружку с пивом, отхлебнул сразу треть и сверкнул глазами на Юнхо. – Плыть, куда глаза глядят, дышать воздухом свободы. Где остальные – не знаю. Как видишь, я тут один, – Юнхо не врал ни в одном слове. Он правда не знал, где сейчас ребята. – Последнее на твоё усмотрение. Мы с тобой эту тему уже обсуждали. Это всё, что тебе интересно? – Тот дом, – Минги сделал еще глоток, облизнул горечь с губ, – принадлежал твоей семье? Минги в который раз удивлялся тому, в какое русло заходят с Юнхо их беседы. Почему этот пират не вызывал у него столько ненависти, сколько вызывал у его контр-адмирала? Дело в слабохарактерности Минги? В его мягкости? Или в отсутствии достаточного опыта столкновения с пиратами? – Принадлежит и сейчас, только вот из семьи я один остался. Матушка умерла, когда ещё пацаненком был. Болела тяжело, не пережила зиму. Она всегда любила океан, даже дом так построила, чтобы из окна только его и видно было, поэтому он на отшибе. Может, эта любовь ее и сгубила, – Юнхо пил и рассказывал дальше. Ему нечего было скрывать, Минги это ничего не давало, так, очередная пиратская байка. – Я остался один, но, как ты уже заметил, язык у меня хорошо подвешен. Мать обучала словам красивым, чтобы речь лилась, думала, мне это дорогу в жизнь откроет. Но в Академию таких, как я, с голой задницей, не берут. Или деньги, или благородное происхождение, а у меня ни того, ни другого. Но говорил я хорошо, знал всех. Достать мог такое, что у любого пирата на вес золота был бы. А потом встретил Хонджуна. Минги ответил не сразу. Он раздумывал над историей Юнхо, в которой хоть и была доля трагедии, но ничего такого, что нельзя пережить. Обычный хороший парень из небогатой семьи. – Я думал, в пираты идут, только разочаровавшись в жизни, испытав страшное горе, – Минги отставил кружку, поерзал на стуле. – Ну, или как твой капитан: любители плюнуть в душу и нарушить все возможные законы. – Это тебе Сонхва рассказал? – Юнхо искренне рассмеялся. – Верь ему побольше, хотя понятие свободы вам чуждо. Да и враги нужны такие, чтобы бороться с ними было правильно. Злобные пираты, что топят корабли без разбора, грабят и убивают. – Не смей так издевательски говорить про контр-адмирала, – Минги подскочил со своего места и схватил Юнхо за тонкую ткань рубашки на плече, оттягивая ее. – За поступление Хонджуна в Академию заплатил в свое время сам директор, так как разглядел в нем потенциал. Дал все знания, крышу над головой, готов был сразу пристроить на корабль после выпуска. И что сделал твой капитан? Насмеялся над учителями, офицерами и сбежал. Хорош поступок. – А то что? – Юнхо поднял взгляд. Он хотел скинуть руку, она была ему неприятна, но не стал. – Что будет, если я продолжу? Если скажу, что ненавижу Сонхва. Он говорит лишь слова, в которые ему выгодно верить. И вообще, не твое это дело, сами разберутся. Выискалась тут шавка тявкающая. Минги не сдержался и ударил Юнхо по скуле, едва не опрокинув того на пол. Это не было ненавистью. Скорее, злобой, непониманием. Ведь он говорит такие очевидные вещи про Хонджуна, про его недостойное поведение… – Разберутся, это точно, – Минги улыбнулся. – Тебе ли не знать, на что способен Сонхва. Он – не я. Жалеть никого не будет. Запрет в подвале и будет пытать так, что любой сам попросит о смерти. – Да, я знаю, – Юнхо говорил тихо. – Надеюсь, на своей шкуре не узнаешь подобного никогда. Не могу понять, ты то ложишься со мной, то желаешь мучительной смерти в пытках, – он коснулся пальцами скулы, было не больно, просто неприятно. – Хотя, верить своему командиру – это, пожалуй, самое правильное из того, чему вас учат. – Я просто думаю о том, что секс с тобой слишком хорош. Жаль будет его лишиться, – Минги искренне расстроился. – Но, как мы обсудили, когда встретимся в бою, моя рука не дрогнет. Рука Сонхва – тем более. Мне уже самому интересно увидеть его триумф, когда он поймает Хонджуна. – Ты влюблен в него, что ли? Всё, что я слышу от тебя, это Сонхва, Сонхва. Сонхва вас всех убьет. Желаешь мне быть замученным в подвале в его честь. Ты ни о чем больше не говоришь. Я пригласил тебя практически в свой дом, налил выпить. Веду себя, твою мать, как образцовый хозяин. Я не хочу слушать про Сонхва. Если ты не можешь заткнуться, тогда проваливай, – Юнхо с шумом поставил кружку на стол. – А зачем тогда я здесь? – Минги выбил стул из-под Юнхо, тот чуть не упал, но равновесие удержал. – Поговорить о моей личной жизни? Ревнуешь, что ли? Или соскучился по нормальному сексу? Капитан, наверное, не дает, слишком гордый. – Не знаю, ты сам пошел за мной, – вспышка гнева сменилась растерянностью. Юнхо смотрел на Минги, совершенно не понимая, к чему ведет этот разговор. – Капитан хороший любовник, очень внимательный, к тому же меня прекрасно знает. И нет, не ревную. А ты хочешь? Хочешь, чтобы ревновал, ждал, сделал единственным? – Юнхо улыбнулся. – Увы, не смогу. Мне нужна взаимность, а у тебя Сонхва. Минги покачал головой, опустил взгляд в пол и вздохнул. – Дело не в том, чего я хочу или нет. У меня не Сонхва, а Лили, которая преданно ждет дома. У тебя – море и команда. Весь этот разговор – какая-то больная фантазия, глупая и нелепая. Пошутили и хватит. С тобой почему-то всегда странные беседы. Словно мы в другом мире. Дотянувшись до кружки, Юнхо сделал ещё глоток, вытер губы и сел на кровать. Он немного поерзал, устроившись поудобнее, и похлопал себя по бедру. – Иди сюда. Дело как раз в том, что ты хочешь. В этом вся суть, весь смысл свободы. – Полная свобода порождает хаос, – вопреки своим словам, Минги пересел на кровать рядом с Юнхо. – Везде нужен баланс. Пусть в этой романтике живут пираты, для которых не существует условностей. А я всегда буду верен тем устоям, которым обучен еще с детства. – Устои, – Юнхо медленно лёг на кровать, утянув за собой Минги. – Так что же у нас там? Не общаться с пиратами, не спать с мужчинами, даже не хотеть их, – он повернулся на бок, чтобы смотреть на Минги. – Никогда не целоваться ни с кем, кроме Лили. Правильно? – Да, я не образец для подражания, – Минги улыбнулся. – Я старался не быть… таким. Но, к сожалению, не всё нам подвластно. Пытаюсь просто быть хорошим офицером, который служит на благо своей страны, примерным сыном и достойным женихом. Насколько это возможно в моем случае. – И что же в этой ситуации должен сделать офицер и примерный муж? – Юнхо с интересом разглядывал Минги. – Если скажешь хоть слово про Сонхва или про то, как ты радостно посмотришь на мою смерть, скину с кровати. – Он должен не оказаться в этой ситуации, если уж на то пошло, – Минги вздохнул, посмотрел быстро за окно, где уже собирались густые сумерки. – Не должен лежать здесь с тобой, будто мы… любовники, а не враги. – Хонджун просил быть осторожнее, – Юнхо поглаживал большим пальцем около уха Минги, затем положил ладонь на затылок и сократил расстояние ещё, оставляя между губ не больше сантиметра. – Я не хотел привязываться. Но мне кажется, в этом бою, – он перешел на шепот, – я готов сдаться. Минги буквально за мгновение ощутил себя слабым. И сейчас не было ничего прекраснее этого чувства. Сладкого и горького одновременно. Непонятного, манящего и очевидно неправильного. Минги закрыл глаза и коснулся губ Юнхо своими. Это не было похоже на поцелуй с Лили или с любыми другими девушками, хотя техника-то одинаковая. Но всё здесь оказалось другим. Шершавость чужой щетины – колко и щекотно, привкус пива и отчаяния, несмелое дыхание и скромная тишина. Это не было откровением, но вспышкой – короткой и яркой. – Мечтал почувствовать это с первой нашей встречи, – Юнхо трогал пальцами чужие губы, немного отодвинувшись. – Они так прекрасны. – И что же особенного в моих губах? – Минги вскинул бровь удивленно, поглаживая поясницу Юнхо, скрытую рубашкой. – Они, – прежде чем подобрать слова, Юнхо снова коснулся губ поцелуем, смял их своими, – такие мягкие и сладкие, как лакомство из конфетной лавки. Лили, наверное, постоянно просит поцеловать ее. Если нет, то я точно не понимаю женщин. – Какие нежности, – Минги шутливо скривился, забравшись пальцами под одежду Юнхо, ногтями легко царапнул кожу. – А Лили слишком скромна, чтобы просить о подобном. И давай больше не будем о ней. Чувствую себя… неловко. – Не хочу тебя хвалить, но… – Юнхо не мог оторваться от этих губ, они казались тем самым глотком воды в пустыне: невозможно было насытится. Он наслаждался каждой секундой, прижимаясь все сильнее, возбуждаясь от этих поцелуев и прикосновений. Внизу, в таверне, распевали песни рыбаки, звенели кружки, ударяясь друг о друга, а Юнхо стонал от поцелуев, словно они были первые в его жизни. – Но что? – Минги отодвинулся, выдохнув судорожно, облизывая влажные губы. – Говори уже. – Это лучшие поцелуи в моей жизни, – Юнхо смотрел совершенно пьяными глазами. Губы Минги наконец приобрели тот самый винный оттенок, из-за чего целовать их хотелось ещё больше. – Ты должен бежать докладывать, что нашел меня, или есть время до утра? – До утра – нет, – Минги покачал головой. – Но уходить прямо сейчас не планирую. А тебя Хонджун не хватится? – Нет, я даже не знаю, где он сейчас, – Юнхо судорожно расстегивал чужую рубашку, чтобы не тянуть время, которое они потеряли, пока выясняли отношения. – Так что побуду твоим любовником и обещаю не уходить первым. – Ну побудь, – Минги залез ладонью в штаны Юнхо, приспустил их немного и обхватил пальцами уже затвердевший, горячий член. – Любовничек. Было приятно, совсем не так, как в их первый секс, когда Минги пытался дрочить. Юнхо несколько раз двинул бёдрами и продолжил расправляться с одеждой. Гладил грудь, забирался ладонями под штаны, спуская их с задницы. От предвкушения приятно штормило. Юнхо наслаждался поцелуями, в которых теперь ему не отказывали. Он топил в них стоны удовольствия. Ему нравилось, как член Минги ложился в руку. Головка была влажной от прикосновений и раскраснелась. Юнхо хотелось быть ближе, но это мешало двигаться, поэтому иногда он судорожно выдыхал и замирал, давая себе возможность насладиться. Минги двигал рукой размеренно и не очень быстро. От чужих прикосновений тепло приятно тянуло внизу живота, волной мягко расползаясь по телу. Поцелуи становились жарче и нетерпеливее с каждой секундой, выбивая из легких воздух толчками. Юнхо не думал, что это может произойти с кем-то, кроме Хонджуна, поэтому пару секунд на его лице читалось искреннее удивление, сменившееся выражением чистейшего удовольствия. Он схватил Минги за плечо свободной рукой, ткнулся туда же лбом и замер. Член дёрнулся в чужой ладони, и Юнхо низко застонал. Было жарко, звуки резко пропали. Юнхо прижался ещё ближе, на какое-то время перестав ласкать Минги. – Ты же говорил, что не сможешь кончить от моих прикосновений? – Минги довольно заулыбался, рассматривая чужую сперму на своей ладони. – Оказывается, еще как можешь. – А ты – что целуешься только с Лили, – Юнхо чуть прикусил нижнюю губу Минги и потянул. Хотелось засмеяться от нелепости и абсурдности ситуации, но улыбка скорее походила на счастливую. Минги толкнулся в ладонь Юнхо еще пару раз, чтобы его догнать. Кончил он с выдохом, прикрыв от удовольствия глаза. – Значит, это все останется нашим маленьким секретом, – Минги сжал ягодицу Юнхо, подвигая его к себе. – На маленький секрет ты не похож, – Юнхо с удовольствием прижался ближе. – Очень приличный, мне как раз такой подходит. Да и как о тебе расскажешь, на смех поднимут. – У меня есть еще примерно час, – Минги посмотрел в окно, – потом надо возвращаться в таверну, где мы остановились. Полежим? На что-то большее сегодня нет сил. – Побудем ещё немного любовниками, – Юнхо немного отпрянул и поправил волосы Минги, делая из него парня поприличнее. – Я не против просто поваляться, с тобой приятно. Минги закрыл глаза и закинул ногу на бедро Юнхо. Все это было странным: их непонятные отношения, вроде враги, а вроде – любовники. Но Минги не испытывал сожаления – а зачем? Это все никогда не зайдет дальше долгих, жарких ночей. А остальное – детали и условности. Этот час прошел в полудреме. Юнхо пару раз ловил себя на том, что засыпает. В эти моменты он тыкался губами в шею Минги и улыбался. Время пролетело почти незаметно. К Хонджуну Юнхо возвращаться не планировал. Эту ночь каждый занимался своим делом, и лишние свидетели были никому не нужны. Он планировал спуститься вниз, выпить со стариком, послушать байки о своем детстве или местные новости. Минги в его жизни просто был. Располагался где-то после моря, кораблей и Хонджуна, команды. Или, может, они все вместе были в одной куче. Юнхо относился к этому легко, как к попутному ветру, который посчастливилось встретить в пути. Минги вернулся к себе уже ночью. Долго смотрел на дверь в комнату Сонхва и со вздохом вошел внутрь собственной. Налил себе в стакан прохладной воды из кувшина и выпил ее за пару жадных глотков. Думать о чем-то не хотелось. Если Сонхва завтра спросит про результаты его вечерних поисков, Минги честно скажет, что поймать Юнхо не удалось, Хонджуна тем более. Если нет – одной проблемой меньше. Минги лег на узкую кровать, отвернувшись к стене. Пока Юнхо не доставил реальных проблем его стране, он все еще мог считать себя примерным коммодором, ведь так? Постучи Минги в чужую дверь, он бы обнаружил, что комната контр-адмирала была пуста. Сонхва не собирался сидеть в четырех стенах и ждать, пока Хонджуна найдут. Физически это было невыносимо. Поэтому он оделся как можно более неприметно, хотя в этом порту уже каждая крыса знала, кто они такие, и отправился на прогулку по тавернам. Сонхва любил веселье и надеялся, что пиратам будет всё равно, с кем пить. Но его явно не принимали. Никто не конфликтовал в открытую, но Сонхва чувствовал, как взгляды повисают на нем. Таверны сменялись одна другой и выглядели совершенно одинаково. Естественно, на разговор никто не шёл и вопросы про Хонджуна бесполезно было задавать. Сонхва пнул камень у очередного порога и рывком дернул дверь на себя. В лицо ударил запах крепкого алкоголя. Заметив стол, за которым играли в вист, Сонхва расположился неподалеку, взял себе выпить. Ему нравилась игра. Вопреки мнению многих, он считал подобное не просто развлечением. Правильно подобранная стратегия приносила приличный куш, тренировала наблюдательность и заодно помогала распознать, каков твой партнер. Пару часов Сонхва просто наблюдал. В какой-то момент желание оказаться за столом стало невыносимым. Он уже продумывал, как за победу попросит ответить всего лишь на один вопрос. Пираты хвалились своей честью, карточный долг уж точно не оставили бы без внимания. Сонхва сел за стол, провел пальцами по столешнице и только сейчас осознал свой главный просчет. Для игры в вист нужен партнер, а с контр-адмиралом захочет играть разве что самоубийца. – Что, смельчаков в этом крысятнике нет? – Сонхва достал мешочек с монетами, постучал пальцами по столу. – Видимо, не все сокровища должны достаться пиратам. – Почему же нет, – Хонджун, ухмыльнувшись, сел за стол напротив Сонхва. – Я буду партнером этого господина. Можете сдавать карты. Хонджун, который также решил устроить обход местных питейных заведений в поиске развлечений на ночь, был вне себя от восторга. Встретить здесь Сонхва – старого друга, а теперь – злейшего врага, – казалось настоящей удачей. Вокруг полно вооруженных до зубов свидетелей, которые никогда не жаловали офицеров. В собственной безопасности не было никаких сомнений. Сонхва здесь убивать его не станет. Он один против толпы недовольных пиратов сделать ничего не сможет. Хонджун посмотрел на контр-адмирала, на этот строгий профиль, черные, как смоль, волосы, собранные сзади в короткий хвост – не совсем, вообще-то, по уставу. – Ты стал каким-то совсем недружелюбным, Сонхва, – Хонджун протянул ему свой стакан с ромом. – Выпей, повеселеешь хоть. Сонхва с силой ударил по руке так, что всё расплескалось. Несмотря на толпу пиратов и им сочувствующих вокруг, хотелось выхватить мушкет и пустить одну-единственную пулю, точно между глаз, не промахнувшись. И смотреть потом, как безвольно повисла голова, даже если это будет последнее зрелище в жизни. Но Сонхва был без оружия и уже очень пожалел о том, что оставил его в комнате. Его глаза налились кровью, но двое тут же подсели рядом. Карты легли на стол. Даже для Сонхва игра была выше всех раздоров, разборки сейчас были неуместны, хоть и желанны. Он выцеплял взглядом каждую ненавистную черту, эти мерзкие повадки, улыбку, которую хотелось стереть навсегда. На шее так не хватало веревки. Сонхва улыбнулся, представив ее. Хонджун отлично играл в вист благодаря своей натренированности и умению быстро запоминать карты и ходы. Поэтому первые три взятки он забрал в их общую с Сонхва копилку. – Хочешь выиграть за мой счет, контр-адмирал? – Хонджун продолжал откровенно заигрывать с Сонхва, получая от этого свою долю удовольствия. Он не испытывал такой уж ненависти к нему. Были определенные… моменты, которые Хонджун никогда не сможет принять в Сонхва. Но ежесекундных мыслей о том, как убить офицера, у него не было. Представится возможность – обязательно. А так – напрасная трата сил. – Скорее уж ты, как настоящая пронырливая крыса, понял, кто принесет тебе в этой помойке больше всего денег. Не так ли? Теперь бахвалишься, строишь из себя непонятно кого. Капитан с кораблем на дне моря и трусливой командой, попрятавшейся в норках, – Сонхва не в силах был остановить поток мыслей, в которых он всячески издевался над Хонджуном, причинял ему боль, не соизмеримую ни с чем. На его глазах он вешал команду, топил корабль, заставляя смотреть, как умирает всё, к чему тот прикасался. – Столько ненависти ко мне, – Хонджун положил на свой край стола очередную успешную взятку. – Это льстит. Нет, правда. Я и не знал, что какой-то жалкий капитан будет так будоражить твое сознание. – Ты признаешь свою ничтожность? Как благородно, хотя это слово тебе и не знакомо, – Сонхва следил за игрой меньше, чем за Хонджуном. Он должен был изучать поведение соперников, но не сводил взгляда с пирата, ни на секунду. Сонхва выжидал. Ещё немного – и триумф Хонджун будет праздновать на дне океана. – Я признаю только то, что ты обязательно ответишь за каждого члена моей команды, – улыбка Хонджуна сменилась на оскал. – Не сейчас и не сегодня. Но это дело времени. Во время учебы я пообещал тебе, что буду лучшим. Я слово держу. Только, помимо навыков, у меня появилась свобода, которую у тебя давно отобрали. – Помойная крыса, поющая о свободе коту. Это так наивно, что даже мило, – Сонхва нравилось видеть злость на лице Хонджуна. – За каждого говоришь… Ммм… Их всех и не вспомнить. Хотя вот один все же остался в памяти, мы с ним знатно повеселились в плавании. Он бы расстроился, узнай, что вытерпел столько со сжатыми зубами зря, ведь ты сам пришел и сидишь сейчас передо мной. – Крыса, крыса…Скудноват словарный запас для старшего офицера, не находишь? – Хонджун взглянул на стол, на карты. – Победа. И деньги свои оставь при себе. По правилам было сыграно еще четыре партии, все прошли в напряженном молчании, но каждая заканчивалась выигрышем. Хонджун сверлил взглядом Сонхва, планомерно запивая свои эмоции крепким ромом. Слова про Юнхо задели, хотя по лицу этого было не сказать. Но то, каким он вернулся от Сонхва… Сложно было вспоминать до сих пор. Когда все партии были сыграны, Сонхва поднялся из-за стола, вслед за ним то же самое сделали и их недавние противники. Сонхва ухмыльнулся, прекрасно понимая, что ничего не может сейчас сделать. Он просто не дотянется, как бы сильно этого ни хотелось. Хватило бы одного выстрела. Сонхва поднял руку, изображая прицел. – Деньги пополам, как того требует игра. А я, пожалуй, пойду, тут нечем дышать. Покинув таверну, Сонхва не ушел далеко. Нужно лишь дождаться момента, когда Хонджун выйдет: даже если не получится его убить, их логово должно быть найдено. – Заждался меня? – Хонджун вышел через задний двор и оказался у Сонхва за спиной. – Какой ты предсказуемый, господин контр-адмирал. Так просто я тебе наше местонахождение не сдам. – Ну вот ты и пришел. Не смог сдержаться, да? Уйти по-тихому. Нужно же было, как и тогда в Академии, высказать мне, что ты лучше. А не думаешь, что я это предвидел и ждал, – Сонхва оттолкнул Хонджуна от себя. – Ну же, покажи, на что способен. Давай же, Хонджун! А Хонджун – не совсем трезвый и чуть более злой, чем обычно – стоял напротив Сонхва и думал. Думал о том, как много ему надо сказать. Еще с тех самых времен, когда они сидели за одной партой и строили совместные планы на будущее. Тогда Хонджун и надломился впервые, испугался всего, что навалилось. Чувства, яркие и пугающие эмоции, страх. Страх остаться несвободным, не смочь быть тем, кем он являлся всегда, но боялся. – Ты стал идеальным военным, – Хонджун подошел к Сонхва, криво улыбнулся и схватил его за волосы на затылке, срывая ленту, удерживающую их в хвосте. – Но об этом ли мы мечтали? Живешь не своей жизнью. С тех самых пор, как я ушел. Ушел – не сбежал, Сонхва. Хотя… В каком-то смысле, может, и сбежал. И мы оба знаем, от чего именно, хотя ты себе в этом никогда не признаешься. Не положено по уставу. – Не тебе говорить про устав! – рыкнул Сонхва. – И что значит мы? Какие они, мы? Тот Хонджун, который был мне дорог, мечтал о том же, о чем и я: добиться всего в этой жизни, бороздить моря, управлять флотилиями. Он бесстрашно шел к цели, и его ждало великое будущее. С ним я готов был побороться за звание лучшего, а этот достоин только смерти. Мне противно от того, каким ничтожеством ты стал. Я контр-адмирал! Меня любят, мне поклоняются. И это ещё не конец карьеры, а ты трясешься над своими, сколько их там удалось собрать, и воруешь корабли. Это никак не назовешь величием. – Мы по разному измеряем величие, – Хонджун не отпускал волосы Сонхва и сделал еще шаг к нему. – А свой первый корабль, который ты успешно утопил, я выкупил у своего первого капитана. Никакого воровства. Ваше судно не беру в счет, сами мне его отдали в надежде отправить на дно. Глупо теперь за это придираться, – Хонджун положил вторую руку контр-адмиралу на плечо, прижимая того к стене. – Я все тот же, просто теперь не в вылизанной военной форме. Я больше не хожу по струнке перед высшим руководством, не боюсь, что меня лишат чинов за любую оплошность или не соответствие каким-то нормам. Если ты считаешь это жалким – пожалуйста. У меня другое мнение. – Теперь я лишаю чинов, – Сонхва в ярости не замечал рук на себе. Он не знал, где пределы этой ненависти и есть ли они. Она редко когда находила выход, а высказать удалось впервые. – Решаю, кому давать дорогу в будущее, а кого потопить. Что такого дала тебе эта хваленая свобода, что ты получил? Я правда не понимаю. Возможность сдохнуть в какой-нибудь таверне на краю этого мира? Чем не могу обладать я? – Я могу просто жить, не пытаясь угодить всем подряд. Могу позволить себе не быть идеальным, не держать образ, – Хонджун говорил спокойно, будто объяснял прописные истины. – Как это делаешь ты изо дня в день. Нравится такое? Мне вот не очень. Я хочу принадлежать сам себе, заниматься тем, чем нравится. Любить, не оглядываясь на правила. – Любить? – Сонхва не скрывал ехидную улыбку. Хонджун в его глазах был смешон и, видимо, несоизмеримо глуп, если нёс сейчас такую чушь. – То есть ты променял возможности, самые лучшие корабли, сотни кораблей, уважение, статус на возлежание со своим квартирмейстером и грязные тряпки не по уставу? Ты сам слышишь, что говоришь и ставишь на чашу весов? – Как грубо, – Хонджун нахмурился, сжал сильнее плечо Сонхва. – Но, в целом, суть ты уловил. Я не знаю, в какой момент мы стали такими разными. У тебя теперь блестящая карьера, а мне противна одна только мысль о форменном кителе и дежурных улыбках адмиралам. Хотя тогда мне казалось, что мы думаем об одном. Но, увы, всем свойственно ошибаться. И, кстати, – Хонджун наклонился ближе, выдыхая в ухо Сонхва, – твой песик Минги тоже любитель «возлежать» с моим квартирмейстером. Разве его за это не надо наказать? – Я этого не видел, а верить словам пирата не собираюсь. Ты сейчас скажешь все, что угодно, чтобы доказать свою правоту, – Сонхва знал, что Минги иногда позволяет себе общение с парнями, он прекрасно видел симпатию и в свою сторону, чем иногда даже пользовался. Квартирмейстер среди любовников коммодора оказался очень неприятным сюрпризом. Сонхва передернуло от одной мысли об этом. Прикасаться к этой грязи по собственному желанию было абсурдным. – Хотя от такого, как ты, и не ожидалось честного выяснения спора. Когда ты будешь медленно тонуть вместе со своим кораблем, может, тогда наконец поймешь, что вся ваша свобода – пустой звук. – Может, и так, – Хонджун ослабил хватку на волосах Сонхва, но отпускать до конца не собирался. Он провел пальцами по ухоженным локонам с заломами от тугой ленты, вздохнул. Это снова отбросило его в то прошлое, которое надо бы забыть, а никак не получилось. – Я был влюблен в тебя, Сонхва. Но понимал, что в стенах Академии подобное невозможно. Мне казалось, это взаимно. Я сбежал в надежде вернуться за тобой и позвать на свой корабль. Но, увы. Возвращаться было уже не за кем. – Почему же не позвал сразу? – Сонхва взял Хонджуна за запястье и отодвинул руку от своих волос. – Или все эти песни про выбор и свободу относятся только к избранным? Их прошлое рисовалось сейчас только в радужных красках. Они были молоды и, как казалось теперь, по-настоящему счастливы. Сонхва тогда верил в настоящую дружбу, у него был соратник, тот, с кем он шел плечом к плечу и делился самыми сокровенными мечтами. Мир впереди был огромен. Засыпая, Сонхва видел себя бороздящим океаны, открывающим новые земли, победителем в жарких боях. Он бежал к этой мечте так быстро, как только мог, получая похвалу и признание со всех сторон. Возможно, Сонхва был слепцом и не видел, что у Хонджуна совсем другие мысли и сны. Поговорить нормально им не удалось. Как только Хонджун покинул Академию, Сонхва заклеймил его предателем, который бросил всё, что было так дорого им двоим. – Я был молод и не имел какого-то идеального плана. Мне просто хотелось быстрее вырваться из этих тесных стен, где я уже не мог дышать нормально. Боялся поделиться, потому что видел, как тебе дорога Академия. Не хотел разочаровывать или спорить, – Хонджун чувствовал, как успокаивается Сонхва. Воспользовавшись моментом, он придвинулся еще ближе, укладывая обе руки на плечи. В этот момент не хотелось думать о том, как подло Сонхва обошелся с ним и его командой. Просто не получалось. Хонджун чувствовал себя мерзко из-за этого, ведь контр-адмирал, тогда еще коммодор, погубил не одну жизнь. Конечно, из его подопечных тоже выжили не все. Но это казалось таким… недостаточным. Хонджун поднял свой взгляд на лицо Сонхва. И не почувствовал даже укола ненависти. – Думаешь, напел мне про любовь, и я тут же растаял, поверил в эти лживые речи, – Сонхва чуть наклонил голову набок, разглядывая Хонджуна. Тот был слишком близко, так, что дыхание перехватывало. Всё такой же яркий, красивый, с этими искорками в глазах, которые совсем не погасли. – Надо было раньше. Тогда я пошел бы за тобой на край света, поверил в любовь, в мечту, во всё, что угодно, лишь бы вдыхать соленый ветер рядом с тобой. А теперь хочу лишь твоей смерти, медленной и мучительной, за каждый чертов день без тебя, за каждый шепот за моей спиной, за слезы наставника, которому досталось из-за тебя. Ты просто ушел, растоптав мечты всех, кто так верил. – Не верь, я и сам знаю, что поздно, – Хонджун провел пальцами по скуле Сонхва, по гладкому подбородку и четкой линии челюсти. – И даже оправдываться не собираюсь. Но мне всегда будет жаль, что мы теперь по разные стороны. Что не осталось в этом мире точки, где это еще можно было бы изменить или исправить. Сонхва молчал. Он не знал, что на это ответить. Злоба сменилась легкой усталостью и немного гудящей от алкоголя головой. Сонхва вдруг подумал о Минги. Стало интересно, что же толкало отличного коммодора в постель какого-то оборванца. Неужели нигде больше он не мог получить тех же ощущений? – Если сдашься сам, обещаю пощадить и отпустить твою команду. Умрешь только ты. – Так говоришь, будто они уже у тебя в заложниках, – Хонджун опустил руку на шею Сонхва и сжал пальцы. – Покажи мне, на что ты способен. Я просто не сдамся. Попробуй, используй силу. – Предлагаешь подраться? – Сонхва скривился от неприятных ощущений и уперся Хонджуну руками в грудь. – Один на один? Дружки не набегут защищать? Он скомкал ткань чужой рубашки в кулаках и дернул на себя. – А без драки докажешь? Но тоже один на один, – Хонджун физически ощущал, как росло напряжение между ними, как искрил прохладный морской воздух. Он облизнулся. Было огромное желание попробовать то, чего так сильно хотелось еще со времен Академии. – Веди, – оскалился Сонхва. – Нам же нужна крыша над головой. До комнаты Хонджуна они дошли в полной тишине, не проронив ни слова. Это казалось лишним и ненужным сейчас. – Прости, что не королевские хоромы, – Хонджун закрыл за ними дверь на ключ и прислонился спиной к стене. – Хочу услышать от тебя причину, зачем мы здесь. Скажи. Мне это важно. – Здесь приятнее разговаривать, – Сонхва окинул взглядом комнату. Хотелось снова сказать что-то колкое, обозвать крысой и заметить, что вокруг помойка, но в то же время мысли то и дело возвращали его во времена, когда не важно было, что вокруг. Как это было давно. Сонхва прошёлся по комнате и встал к Хонджуну спиной, смотря в окно. – Мы здесь, чтобы закрыть, наконец, всё разногласия между нами. Скорее всего, живым или свободным выйдет лишь один. Я не отпущу тебя теперь. – Эх, все бы отдал, чтобы услышать эти слова лет десять назад, – Хонджун развернул Сонхва лицом к себе. – Я так много раз представлял себе этот разговор. Думал, что скажу тебе. Успею ли вообще, или ты сразу достанешь мушкет. Но все пошло как-то не по плану. И если уж дальше этой комнаты нас ничего не ждет, то не вижу смысла упускать момент, – с этими словами Хонджун коснулся языком губ Сонхва, пробуя их на вкус. – Тебе было нужно именно это, да? – Сонхва стоял непоколебимой статуей. – То, чего не хватало. Ты бы остался тогда и не сбежал, получив меня? – История не терпит сослагательного наклонения, – Хонджун взял лицо Сонхва в свои ладони. – Я просто любил тебя тогда, без каких-то дерзких надежд и идей. Потому что в Академии это называли грехом, а ты всегда так внимательно слушал учителей. Хотя я и догадывался о взаимности своих чувств. Могу, конечно, ошибаться, но сделать ничего тогда не смел. – Я бы хотел спросить, что ты чувствуешь сейчас, но знать ответ мне не нужно. Он ничего не решит, лишь потешит самолюбие или в очередной раз укажет на то, что всё в прошлом, – Сонхва держал руки за спиной, так как не мог прикоснуться к Хонджуну. Это доставляло боль физически. Всё его существо противилось этому, но вместе с тем отчаянно желало. Сонхва бросало в дрожь. Он представлял, как Хонджун расстегивает его рубашку, касается груди и живота. Недопустимо. Невозможно. Неправильно. Сонхва отступил на шаг назад, уходя от контакта. – Побудь хоть в этой комнате собой, – Хонджун настойчиво ступил вперед. – Или тебе просто противно касаться меня – грязного пирата? Сонхва отходил назад, пока пространство комнаты за его спиной просто не закончилось. Он выпрямился как по струнке, вжался в стену. Сонхва пришёл сюда сам, полностью отдавая себе отчёт в том, что будет происходить. К тому же это было отличным шансом добраться до Хонджуна, покончить с ним раз и навсегда. Сонхва легко заигрывал с Минги, даже высшему сословию иногда мило улыбался и строил глазки. Но сейчас ком застрял в горле, и сердце стучало так бешено, ища выход из этого тела. – Я не могу, не знаю, как, – Сонхва был без кителя, но рефлекторно поправил его полы: помогало успокоиться. Он не мог попросить открыть дверь: это означало бы капитуляцию, что Хонджун оказался сильнее. Непозволительно. Шаг вперёд. – Я должен связать тебя. Если ты не будешь касаться. Просто пообещать не пойдёт. Сонхва был уверен, что Хонджун не согласится, и это будет поводом вернуть себе превосходство. – Давай, – Хонджун спокойно и бесстрашно выставил руки перед собой. – Связывай. Я не боюсь. Возможно, это было глупым решением и поспешным. Но Хонджун от Сонхва не чувствовал никакой опасности. Тот, скорее, выглядел как загнанный, испуганный зверек. – Потом еще просить будешь, чтобы я тебя коснулся. – Не так. Обстановка в комнате была довольно бедной, но стул все же нашёлся. Толкнув на него Хонджуна, Сонхва осматривался дальше. Знание зоны дислокации всегда было плюсом. Нормальной веревки не нашлось, но вот пояс из штанов был вполне подходящей альтернативой. Сонхва завёл руки Хонджуна назад и привязал их к стулу. Он ликовал. Можно было найти мушкет и пустить пулю в лоб или саблей черкануть по шее. Сонхва почувствовал невероятной силы возбуждение, представив это. Такая сильная эмоция даже напугала. Он сглотнул и приоткрыл рот, чтобы дышать глубже. В его влажных юношеских фантазиях были и такие сны, сразу после того, как Хонджун ушёл. Давно забытые, они обрушились с новой силой. Сонхва резко отвернулся. Он должен был держать лицо, не показывать свои слабости. – Так ты любишь грубо, – Хонджун усмехнулся, смотря в спину Сонхва, – или просто ищешь здесь пистолет, чтобы пристрелить? Определись уже, наконец, я устал ждать. Десять лет ждал. Сонхва начал медленно расстегивать рубашку, спустил ее с плеч, после чего разобрался с манжетами. – Если ты ждал десять лет, то пару минут не будут для тебя проблемой, – он обернулся на Хонджуна, чуть опустил голову и, помешкав, снял рубашку полностью. Развернувшись обратно, подошел ближе. Пальцы слушались плохо. Хонджун был так близко, а одежда его совершенно не поддавалась. Сонхва, не поднимая взгляда, трогал ключицы, пока разбирался с чужой рубашкой, грудь, живот. Он был рад, что Хонджун не мог коснуться в ответ. Когда с верхней частью было покончено, Сонхва выпрямился. Он искал следы чужих прикосновений, проводя пальцами по плечам. Хонджун не верил, что это все действительно происходит. Что это не сон или разыгравшееся воображение. Он ощущал прикосновения Сонхва к своей коже так четко, словно те оставляли следы или ожоги. – Ты все так же красив, как греческая статуя, – Хонджун много раз видел Сонхва обнаженным в общих душевых и раздевалках. Но никогда так близко. Поэтому сейчас он буквально облизывал взглядом грудь, ложбинку между ключицами, крепкие руки. Не иметь возможности всего этого коснуться было пыткой. – О тебе такого сказать не могу, но мне всё равно нравится то, что я вижу, – Сонхва уперся носком ботинка в стул между ног Хонджуна. Подвинул чуть ближе к паху, с упоением наблюдая, как его партнер напрягается. Как в карточной игре: нужно было понять, блефует твой оппонент или нет. Сонхва надавил, не очень сильно, но вполне чувствительно. Хонджун облизнулся и судорожно выдохнул. Ему не было больно или неприятно. О, скорее, наоборот. Он чувствовал, как быстро твердеет его член под ботинком Сонхва. У Хонджуна тоже были свои демоны, и даже Юнхо знал далеко не о каждом из них. Глаза Сонхва заблестели. Задержав дыхание, он надавил ещё немного, с трудом балансируя на грани дозволенного. Если все останется в этой комнате, тогда… Сонхва закусил губу. Он дернул голову Хонджуна вверх, схватив за подбородок. В глазах никакого страха или отвержения. Сонхва впился ногтями сильнее, до ярко выраженных борозд на коже. Прикрыл глаза, но так и не коснулся губ. Вместо этого опустился на колени и развел ноги Хонджуна шире, надавив на бедра. – Один этот вид равноценен оргазму, – Хонджун внимательно смотрел на Сонхва, отслеживая отголоски каждой эмоции на этом безупречном лице. – Да уж, не трогать тебя – действительно пытка. – Зато мне, как и всегда, позволено всё, – Сонхва провел ладонью по паху Хонджуна снизу вверх. – У меня ведь была возможность переспать с Минги, но эта мысль никогда не приносила удовольствия. Ему бы никогда так не делал. С силой Сонхва сжал возбужденный член Хонджуна и оскалился, двинул ради интереса немного вверх. Неудобно. Слишком мало точек соприкосновения. Это вызывало лишь раздражение. Сонхва сдернул штаны Хонджуна вниз, следом за ними и бельё, оставляя того сидеть голой задницей на стуле. Это зрелище нравилось ему намного больше. Сонхва освободил головку от крайней плоти и провел ногтем по центру. Хонджун, вздрогнув, не сдержал стона. Он нетерпеливо ерзал на гладкой поверхности стула, пытаясь устроиться удобнее. Сонхва играл с ним, в своем собственном темпе и стиле, и ничего прекраснее этого не было. – Только с Минги? Ты что… правда никогда не был с мужчиной? – Хонджуна это удивило, ведь у Сонхва с подросткового возраста очевидно были подобные… интересы. – Нет. Странно, что тебя это удивляет, ведь меня взрастила Академия, – Сонхва поднялся с колен и отошел немного от Хонджуна. – И ее правила глубоко врезались под кожу. С твоим уходом я понял, что не стоит лишний раз доверять людям, благодаря чему никому не удалось свернуть меня с пути. Прекрасный был урок, без шуток. Но не будем об этом, лучше восстановим немного справедливость. Обнажаться перед мужчинами не было для Сонхва впервые, Хонджун не исключение, но тогда ситуации были другими. В сексе с женщинами они всегда раздевали его сами, им нравилось. Сонхва выдохнул, снова развернулся к Хонджуну. Он медленно спустил штаны с бедер, и они бесформенной тряпкой упали к ногам. Сонхва почти не дышал, вдруг стало неловко и немного холодно, но он продолжил. Поднял вещь с пола, аккуратно сложил, белье оставил на себе. Сонхва выглядел идеально: утонченный, статный. Он походил на божество. Шаг за шагом приблизился к Хонджуну. Дотянуться тот не мог, лишь смотреть. Так сладко. Хонджуну оставалось только наблюдать. За тем, как тусклый свет луны из окна скользил по белой коже Сонхва, замерев бликом на шее и волосах. Как чужие губы тронула дерзкая, довольная ухмылка, как сокращались идеальные мышцы. Зрелище, открывшееся перед Хонджуном, было неописуемой красоты. – Я так хочу тебя потрогать. Везде. Быть первым после всех твоих жен, девушек и любовниц, – Хонджун говорил тихо и сбивчиво. Сонхва упивался своей недоступностью. Хонджун снова проигрывал, и пусть он пока не просил о пощаде, но эти речи были так же приятны слуху. Вдохновленный услышанным, Сонхва снял белье и сел на чужие бедра лицом к лицу. Его член касался члена Хонджуна, руки легли на плечи. Сонхва нравился его пьедестал. Он наклонился немного и прошептал: – Скажи, что я победил, тогда развяжу. – Сейчас ты выиграл, мне приятно сдаться, – Хонджун продолжал шептать, подаваясь вперед, насколько это позволяли веревки. Он и не думал даже в данную секунду сопротивляться или спорить. Сейчас Хонджун готов был на все, что угодно, лишь бы коснуться Сонхва. – Слишком просто, – он гладил рукой шею Хонджуна, коснулся губами плеча. И чуть слышно: – Как я могу подготовить себя? Хонджуну показалось, что он ослышался. Долго смотрел в глаза Сонхва, беспомощно ловил воздух одними губами, пытаясь собрать мысли в разумные слова. – Ты сумасшедший, – Хонджун поцеловал ключицы Сонхва, пока была такая возможность. – Абсолютно ненормальный. И просто до одури сексуальный, – пришлось сглотнуть, чтобы продолжить мысль. – В сумке возле тумбочки есть баночка с кремом. Он на масляной основе, как раз подойдет. – Я хорошо подчиняюсь приказам, тебе ли не знать, – Сонхва улыбался. Он достал крем и вернулся на колени к Хонджуну. – Мне нужно сделать это пальцами? Насколько глубоко? От всех этих вопросов член Хонджуна твердел еще сильнее, хотя, казалось, он и так возбужден до самого предела. – У тебя длинные пальцы, можешь не усердствовать, – Хонджун чуть сдвинул бедра, чтобы Сонхва было удобнее сидеть. – Делай все осторожно и медленно. Когда три пальца будут входить легко, значит, ты готов. Но небольшая боль непременно останется. Одной рукой Сонхва держался за Хонджуна, другую завёл назад и на пробу вставил палец на одну фалангу. Ощущения были очень странными и приятными их нельзя было назвать. Сонхва заерзал. Подался вперёд ещё больше, заваливаясь на Хонджуна, и попробовал вставить глубже. С одним пальцем было не так сложно. Когда принцип был понятен, стало легче, но удовольствия это не принесло. Сонхва добавил второй и сильнее сжал плечо Хонджуна. – Не торопись, – Хонджун уткнулся губами в шею Сонхва, лизнул соленую кожу. – В твоих интересах растянуть себя получше. Я сдерживаться не буду. Слишком долго этого хотел. – Это так странно, – Сонхва прикрывал глаза, пытаясь понять, на что похоже это ощущение. Было неудобно и неловко, он не мог представить, как другой человек вытворяет подобное с его телом. – С другими ты делаешь это сам? – Да, – ответил Хонджун, продолжая целовать шею и плечо Сонхва. – Или прошу растянуть меня. Я люблю разнообразие. Это может быть очень даже приятно, когда о тебе заботятся. – Девушки тоже умеют делать приятно, – у Сонхва уставала рука. Головка терлась о член Хонджуна, и это совсем не прибавляло терпения. Сонхва раз за разом двигал бедрами активнее, так становилось приятнее. Эти ощущения были похожи на привычные, на чужие губы или руки. – Я знаю, с женщинами я тоже сплю, – Хонджун улыбнулся. – Но, поверь, мужчина может доставить не меньше удовольствия. Просто сейчас у меня во всех смыслах связаны руки. – Я хочу попробовать, – Сонхва вытащил пальцы, вытер их. Дальнейшее было понятно и не казалось сложным, но от волнения всё равно быстрее билось сердце. Сонхва сглотнул, отодвинулся немного назад, чтобы иметь возможность обхватить член Хонджуна ладонью. Дополнительная стимуляция явно не требовалась, но Сонхва сжал его пальцами в кольцо, оценивая. После чего добавил крема и только тогда поднял взгляд. Обхватив Хонджуна рукой за шею, другой он направил его член ко входу. Как только головка начала раскрывать стенки, Сонхва положил ладонь на чужое плечо и замер. Секунда, другая. Они тянулись бесконечно. Сонхва всем телом чувствовал каждый удар сердца, а затем стал опускаться на член. Каждый сантиметр отзывался тянущей болью, и Сонхва крепче обнимал Хонджуна. – Какой же ты узкий, – Хонджун лбом упирался в плечо Сонхва, сдерживаясь, чтобы не кончить позорно быстро. – Не верю, что все это происходит со мной. Я, наверное, напился в том баре, где мы играли в вист, и уснул. Ты прекрасен. Хонджун дышал тяжело, очень рвано. От красоты Сонхва темнело в глазах, а от его жара внутри хотелось просто отключиться. – Может быть, я тебя уже убил, – каждое движение давалось с трудом и ощущалось всем телом. У Сонхва далеко не сразу получилось хоть немного расслабиться. Он сжимался, задерживал дыхание и боялся отпустить Хонджуна. Почему-то вот так крепко держаться за него было легче. Сонхва захотелось почувствовать, как его так же прижимают к себе. Дрожащими руками он ослабил пояс, чтобы Хонджун мог освободиться. – Наконец-то, – Хонджун подхватил Сонхва на руки под бедра и быстро перенес на кровать, навалившись сверху. – Я так много раз представлял себе этот момент, не сосчитать. Хонджун влажно целовал Сонхва в губы, поглаживая желанное тело. Твердые соски, напряженный живот, плавную линию талии, бедра. Он, будто слепой скульптор, пытался запомнить каждую деталь, чтобы потом увековечить эту красоту. Добравшись до члена Сонхва пальцами, Хонджун едва не взвыл от нахлынувшего возбуждения: горячий, затвердевший, с крупной влажной головкой. Ласкать его было – сплошное удовольствие. Он приятной тяжестью лежал в ладони, выдавая возбуждение своего хозяина. – Я не хотел бы тебя отпускать, господин контр-адмирал, – с этими словами Хонджун в одно размашистое движение толкнулся внутрь Сонхва, встречая уже гораздо меньше сопротивления благодаря своим ласкам. Вскрикнув, тот выгнул спину и схватился руками за простынь. Сонхва теперь совершенно не контролировал происходящее, не понимал, где верх, где низ. Хонджуна стало так много. Он был везде: его руки и губы, член, который Сонхва, даже если захотел бы, не смог игнорировать. Все это обрушилось огромной волной. Сонхва тонул, пытался выплыть, хватая ртом воздух и ища руками опору. Происходящее не было похоже на сны: слишком жарко, и все эти запахи, звуки… Хонджун двигался быстро, как и обещал. Он не пытался быть особенно нежным или осторожным. Но про чужое удовольствие не забывал. Целовал белую, почти прозрачную кожу, губы, каждый залом и изгиб. Ласкал член Сонхва, проводя рукой резко вверх, пальцами замирая на головке, уделяя ей особенное внимание. Стоны и вздохи наполняли комнату. Сонхва обхватил Хонджуна ногами, стараясь хоть немного контролировать происходящее. Он дрожал от поцелуев и прикосновений, до конца не осознавая, что с ним происходит. Было так хорошо и одновременно с этим страшно. Сонхва захлестывали эмоции, волна за волной. Он хватал Хонджуна за руки, сжимал его ногами. Каждый поцелуй горел на коже, и в какой-то момент стало невыносимо жарко. Сонхва кончил содрогаясь. Хонджуну хватило буквально нескольких толчков, чтобы оргазм накрыл и его следом. Он даже не пытался отодвинуться и кончил внутрь Сонхва, целуя в этот момент его влажные, покусанные губы. – Я бы хотел остаться в этой комнате навсегда, – шептал Хонджун, будто в бреду. – Запереть нас тут, уйти от внешнего мира, от всех условностей, чинов. Здесь из окна даже виден берег и кромка океана. Разве еще что-то надо? – Ты же знаешь, что это невозможно, – Сонхва запутался пальцами во влажных волосах Хонджуна, прижимая того к себе. – Однажды возненавидишь меня за то, что отобрал у тебя команду, бесконечный простор и вкус соли на губах. Хонджун медленно целовал грудь Сонхва, шею, скулы. Ему было катастрофически мало, до нехватки воздуха в груди. – Мне всегда было интересно, отличается ли обычный секс от секса с человеком, которого ты любишь. Так вот. Он совсем другой, – Хонджун наконец-то вытащил член и лег сбоку рядом. – Это просто даже несравнимо. Я не понимаю, как теперь буду жить с этим знанием и без возможности касаться тебя каждый день. – Зачем ты мне это говоришь сейчас? – Сонхва внутренне умирал от каждого произнесенного Хонджуном слова. Он ведь пришел сюда, чтобы воспользоваться любым шансом и убить. А теперь сказанное вынимало из него душу, выворачивало ее наружу. – Я не знаю. Кажется важным сказать это, хотя для подобных признаний уже поздно. Мы ничего не изменим. Мне больше не вернуться в королевский флот, а ты не станешь никогда пиратом, – Хонджун обнял Сонхва, не смея смотреть в чужие глаза. – Пусть эта комната будет иллюзией, сладким обманом. – Прекрати, не произноси этого, – Сонхва трогал дрожащими пальцами чужие губы в надежде, что поможет. Но никакого смысла это не имело, ведь он сам мог бы сказать то же самое. Те же слова жили и внутри него, острыми иголками протыкая сердце. Сонхва уже ненавидел себя за то, что переступил порог этой комнаты, ненавидел Хонджуна за то, что позвал, за все его признания. Он с ужасом понимал: никогда не сможет убить. Хонджун действительно замолчал. На душе было безгранично радостно и пусто одновременно. Он будто коснулся сундука с сокровищами, который никогда в итоге принадлежать ему не будет. Открыл тяжелый засов, восхитился блеском золота, звоном монет и запер обратно, закапывая в зыбучий песок. Хонджуну стало больно физически. От старых воспоминаний и сожалений, от упущенных моментов близости и глупой подростковой трусости. Он не понимал себя восемнадцатилетнего, который смог уйти от Сонхва, надеясь, что тот через год-другой сможет присоединиться. В глазах стояли слезы детской обиды, пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. Ничего их не ждет за этой дверью, кроме горечи очередного расставания. Они познали друг друга – чего ради? Лучше бы убили, меньше сожалений. Сонхва касался губ поцелуем и жался к давно забытому теплу. Он хотел в тот момент оглохнуть и ослепнуть, а лучше перестать существовать в этой конкретной точке. Дыхания не хватало даже на короткие поцелуи, но это как раз было решаемо. Сонхва судорожно выдохнул застрявший в горле ком и провел языком по губам Хонджуна, заглядывая тому в глаза. Он видел там все мысли и был уверен, что они, как в зеркале, отражаются в его собственных. Сонхва целовал, медленно и долго, растягивая секунду в минуты. – Сколько у нас есть времени? Минги не будет тебя искать? – Хонджун жадно подставлялся под чужие ласки и поцелуи, боясь остановиться хотя бы на секунду. – Я так хочу позвать тебя с собой, Сонхва… – Ему не положено. Зайти в комнату самовольно он не имеет права. Постучав, скорее всего решит, что я сплю, так что искать начнет не раньше обеда, – Сонхва гладил кончиками пальцев скулы Хонджуна. На второе предложение, высказанное пусть и вскользь, он смог лишь покачать головой. Хонджун сменил положение, усевшись на бедра Сонхва, упираясь руками в его грудь. – Тогда продолжим? Я не дам тебе сегодня уснуть. – Ты решил наверстать за все годы? – Сонхва поерзал: небольшой дискомфорт присутствовал, но его было недостаточно для отказа. – Но уходить я всё равно не собирался, так что продолжим. – Только я хочу, чтобы теперь сверху был ты, – Хонджун поцеловал ключицы Сонхва, плечи, обвел языком соски. – Тебя снова связать? – Сонхва не настаивал, лишь предлагал. Он улыбнулся и посмотрел за Хонджуна в поисках мази. Погладил ладонями чужую спину, несильно потянул за волосы, разглядывая плечи и шею. Хонджуна нельзя было назвать крепким мужчиной, но это никак не мешало ему проявлять силу и подчинять своему мнению. Сонхва с лёгкостью становился послушным. – Думаю, это не обязательно, – Хонджун передал баночку с мазью Сонхва. – Подготовишь меня? Можешь сильно не стараться, не в первый раз буду снизу. Поменявшись с Хонджуном местами, Сонхва взял немного мази на пальцы. Попросил расставить ноги и, поглаживая чистой рукой по колену, провел между ягодиц. Сонхва было любопытно и в то же время очень волнительно. Открывались новые границы, он был рад учиться. Погружая палец внутрь, Сонхва сравнивал ощущения. Ласкать себя было не очень удобно – теперь такой проблемы не было. Палец вошел полностью, и Сонхва нетерпеливо выдохнул. – Тебе не больно? – он кусал губы, медленно вынимая и погружая, повторяя эти движения. – Нет, все в порядке, – Хонджун улыбнулся: он правда не испытывал какого-то дискомфорта. Ему нравилось быть снизу, нравилось испытывать это чувство заполненности. – И, в любом случае, я не против, когда немного больно. Подняв взгляд на Хонджуна, Сонхва добавил второй палец, чуть позже третий. Этот процесс оказался невероятно возбуждающим. Сонхва облизывал губы, наблюдая за тем, как поднималась грудная клетка Хонджуна, как тот замирал, если немного согнуть пальцы. Хотелось сделать что-то ещё и, оперевшись на свободную руку, он прихватил кожу вокруг соска зубами. – Ты очень быстро учишься, – Хонджун урчал от удовольствия, оставляя красные полосы от своих ногтей на спине Сонхва. В чужих действиях не было какой-то новинки, все знакомо. Но одно осознание того, что над ним нависал Сонхва – его первая и единственная любовь, – удваивал наслаждение, заставляя сердце биться чаще. – Ты очень изменился, – Сонхва все ещё растягивал Хонджуна, оставляя на его теле небольшие засосы и укусы, иногда растирая их пальцами. Он спустился ниже, поцеловал живот в паре сантиметров от члена. – Кажется, даже стал выше. Но взгляд всё тот же. Сонхва прижался губами к головке и прикрыл глаза. Попробовал кончиком языка провести от уздечки вверх. Хонджун тихонечко застонал. Он не привык быть особенно громким во время секса, но с Сонхва просто невозможно было молчать или пытаться сдерживаться. – И как же я изменился? – Хонджун провел языком по своим губам и положил ладонь Сонхва на затылок. Восприняв это как просьбу, Сонхва приоткрыл губы и обхватил головку. Вкус не был противным, лишь непривычным и немного солоноватым. Сонхва взял чуть больше, опустив голову. Хонджун схватил волосы Сонхва на затылке, но не тянул, чтобы не отвлекать. А просто держался, пытаясь не издавать совсем уж неприличных звуков. – Как-то я уже не уверен, что это твой первый раз, – выдавил из себя Хонджун. – Слишком хорошо ты все делаешь. – Первый, – Сонхва выпустил член и вытер пальцами губы. – Но я примерно понял принцип. Он улыбнулся и, наклонившись, надавил на головку языком, затем снова взял в рот, уже чуть глубже, чем прежде. Сонхва не хотел спешить. Это тоже были своего рода пытки, когда медленно и осторожно, раз за разом заходя немного дальше. Сонхва наклонял голову вбок, посасывал головку. Несколько раз опускался совсем низко, так, что перехватывало дыхание. Сонхва возбуждался всё сильнее, скреб ногтями по бедру Хонджуна, надавливал ладонью, проводил ей вверх, синхронизируя с движением головы. От колена к животу и обратно. Сонхва ускорялся, ловя невероятный кайф от процесса. Он чувствовал,что может кончить вот так, даже не прикоснувшись к себе, и это только подгоняло. – Сонхва, остановись, – жалобно прохрипел Хонджун. – Я сейчас кончу. Отодвинься хотя бы. Хонджун одной рукой продолжал накручивать волосы Сонхва на свои пальцы, а второй упирался в его плечо, пытаясь предупредить. Но сдвинуть его не получилось. Сонхва заскулил. Ему совсем не хотелось прерывать процесс в тот момент, когда он уже был на грани. Придерживая член Хонджуна одной рукой, а другой обхватив свой собственный, Сонхва сдавил головку и заскулил снова, немного замедляясь. Было так хорошо, что просьбы он пропускал мимо ушей, злясь, что ему пытаются помешать. Хонджун кончил в рот Сонхва, не в силах больше ждать и терпеть, когда его послушаются. Этот оргазм по силе ничуть не уступал первому, а, возможно, был даже ярче. От неожиданности Сонхва сглотнул. Он отпрянул и закашлялся, трогая губы, на которых оставалась сперма Хонджуна. Сонхва тяжело дышал и снова сглатывал, вытираясь. Возбуждение все ещё держалось, член начал ныть, не получая разрядки. Придвинувшись к Хонджуну, Сонхва направил головку и вошел сразу на всю длину, не встречая особого сопротивления. Он не медлил, двигался быстро, резкими толчками, пока, наконец, напряжение не отпустило. Сонхва кончал, всё ещё чувствуя на губах вкус чужой спермы. – Повторюсь, ты просто ненормальный, – Хонджун провел ладонью по затылку Сонхва и притянул для поцелуя, пытаясь прийти в себя после всего произошедшего. – И мне это очень нравится. – Ты спрашивал, как изменился, – Сонхва поставил руки с двух сторон от головы Хонджуна и, приподнявшись, разглядывал его лицо. – Стал строже, увереннее, совсем уже не мальчишка. Скулы стали четче. Чуть наклонив голову на бок, Сонхва вздохнул и опустился. Уткнулся куда-то в плечо, из-за чего звук голоса стал приглушенным. – Но я надеялся, что тебя покусает акула, и будешь безобразным. Тогда я бы смог тебя разлюбить. – Какое прелестное пожелание, – Хонджун тихо засмеялся. – Ты хоть и повзрослел, но не перестал быть красивым, словно божество или статуя. Успеваешь отбиваться от потенциальных невест? – Я был женат два раза, но больше не совершаю таких опрометчивых поступков. Хотя меня всё равно считают завидным женихом. Часто вижу девушек, прогуливающихся у Академии или на балах, подходят познакомиться, – Сонхва сполз немного вбок и теперь водил по груди Хонджуна пальцами. – Я говорю всем, что влюблен в море и женат на работе. Отчасти, это так и есть. – Даже успел примерить на себя роль мужа, – Хонджун представил Сонхва в строгом костюме в священной тишине обряда венчания. Странная картина, если честно. – Хотя чему я удивляюсь. У вас другой мир, где надо соответствовать определенным нормам: дом, жена, детишки. – Ты тоже был частью этого мира. Не говори так, словно не имеешь к нему никакого отношения. К тому же, это всё довольно неплохо. У Минги вон есть невеста, прелестная девушка, – Сонхва вздохнул. – Просто я не смог. – Искренне сочувствую невесте Минги, он же ее обманывает, – Хонджуну было тяжело понять такой уклад жизни. Днем ты примерный семьянин, а ночью – трахаешься с мужчинам. – А ты почему не смог? – Она не выглядит несчастной, да и Минги тоже. Я был у них в гостях, милейшая пара, нежны друг к другу. Твой этот квартирмейстер, скорее всего, развлечение на пару раз. Минги молод, познает себя. А я уже всё понял. Со временем женские ласки начинают раздражать, быт сводит с ума. Они словно брали меня в заложники, некуда было спрятаться. Я оставался в Академии всё чаще. Хотелось сбежать, – Сонхва положил руки на грудь Хонджуна и улёгся на них головой. – Может, я просто не могу жить с кем-то. – Нельзя обманывать друг друга и себя и быть при этом до конца счастливыми, – Хонджун вздохнул, поглаживая мягкие волосы Сонхва. – Я вот ни с кем не заводил серьезных отношений, не хотелось. После тебя я ни в кого не влюблялся и считал нечестным обещать что-то другому человеку, к которому не испытывал каких-то особенных чувств. – Но ты делил постель, как я понимаю, со многими. Хотя, – Сонхва млел от чужих прикосновений, – ты вряд ли им обещал любовь. При этом я уверен, что кто-то из них точно влюблён в тебя. Тот же Юнхо, разве нет? – Ты прав, я никому не обещал верности и тем более любви. Сразу давал понять, что это не для меня. А Юнхо… Он, скорее, предан, а не влюблен. Я бы понял, мы очень давно знаем друг друга, – Хонджун вырисовывал узоры на спине Сонхва, где уже оставил пару царапин. – Ты, видимо, очень хороший капитан. Не зря подавал столько надежд. Люди тебе преданы и готовы пойти на смерть ради тебя, – Сонхва раздумывал пару секунд, а затем всё же произнёс: – Прости за него и за корабль. О таком не просят, но я должен это сказать. Не считаю, что был неправ в тот момент, другого решения не было, но мне жаль, что твои люди пострадали. Хонджун удивленно посмотрел на Сонхва, не зная, как реагировать на сказанное. Было, конечно, очень приятно. И звучало действительно искренне. В конце концов, Сонхва выполнял свой долг. Просто это снова задело старую рану Хонджуна, которая только-только зарубцевалась и не болела так сильно, как еще буквально месяц назад. – Не извиняйся, – мягко ответил Хонджун. – Ты поступил так, как считал правильным и нужным. Ничего уже не вернуть, наших людей – в том числе. Не будем больше об этом, хорошо? – Хорошо, – Сонхва привстал и поцеловал Хонджуна. – Давай поговорим о чем-нибудь другом. Я был удивлён, когда ты сегодня подсел ко мне играть в вист. – Просто хотел тебя позлить, – признался Хонджун. – Ты бы все равно не полез на меня, тем более с оружием. Вокруг была толпа пиратов. Мне показалось это отличной возможностью вывести тебя на эмоции. Конкретный план я не продумывал, просто последовал минутному порыву. Мне было скучно, одиноко. Я выпил много рома. – А где твои ребята? Не думай, не собираюсь выведывать и устраивать облаву, просто интересно, – Сонхва лег обратно на грудь Хонджуна: так было максимально комфортно. – У меня только с Минги сложились более-менее близкие отношения и то потому, что увидел в нем себя. – Отдыхают, – коротко ответил Хонджун. – Не всех я смог собрать в очередное плавание. Но те, кто согласились, самые близкие для меня люди. А если бы не Юнхо, – капитан сглотнул, – меня бы тут не было с тобой. Это он меня нашел, когда я потерял всякую надежду вернуться на корабль. – Я все ещё считаю, что ты мог найти свое место в королевском флоте, тебе бы пошла форма, – Сонхва нежился в неторопливых прикосновениях, почти невесомых. – Пытаюсь не возвращаться сейчас в прошлое, но мысли не отпускают. – А я вот представляю тебя капитаном пиратского корабля. Таким строгим, холодным, но справедливым. Я мог бы стать твоим первым помощником или квартирмейстером, – Хонджуну нравились эти мысли, хотя ничего с реальностью они не имели. – Но ты прав, нет смысла думать о том, как сложилась бы наша жизнь в тех или иных условиях. Мы ничего не изменим. Но я верю, что если мы встретились вновь, то высшим силам это для чего-то нужно. Сонхва не был настроен так же оптимистично или даже романтично. Он так упорно шел к своей цели, что они всё равно встретились бы, в море или в порту. Это был лишь вопрос времени. Если и считать что-то происками судьбы, то это происходящее между ними. Сонхва так долго копил в себе ненависть, приумножал ее, находил тысячи подтверждений тому, что Хонджун недостоин жить. И, лежа у него на груди, не мог вспомнить ни одной мало-мальски серьезной причины. Сонхва знал, что покинет эту комнату через несколько часов и распоряжений о поиске пиратов больше не будет. Он провалил самое важное задание в своей жизни, но мысли об этом догонят его немногим позже. – Я бы не смог тебе приказывать, – прошептал Сонхва. Хонджун улыбнулся в ответ. Он прекрасно понимал, что у них осталось совсем немного времени вместе и что утром все поменяется. А точнее, просто вернется на круги своя. Нет пока места в мире, где они будут счастливы вдвоем, не предав своих идеалов, не пожертвовав чем-то очень важным. Хонджун еще долго целовал Сонхва, пока не уснул на чужом плече, ясно осознавая, что проснется в полном одиночестве.