Love for sail

Привычку просыпаться с первыми лучами солнца в Академии прививали абсолютно всем. И не важно было, во сколько и в каком состоянии ты ложился в кровать. Иногда Сонхва ненавидел это, кидал подушку в окно и проклинал весь свет. Но теперь, открыв глаза, прислушивался к чужому дыханию, ровному и спокойному. Он поднялся с кровати, совершенно бесшумно оделся. Присев на корточки у кровати, какое-то время смотрел на Хонджуна, боясь даже дышать, чтобы не потревожить. Но от последнего поцелуя не удержался. Легко коснувшись губ, поднялся и быстрым шагом, не оглядываясь, покинул комнату. Уже на подходе к месту их ночевки Сонхва смахнул невольную слезу и надел на себя привычную маску холодного безразличия. В тот момент только этот лед помогал ему не развалиться. Он постучал в комнату Минги и, услышав как тот завозился, громко произнес: – Зайди ко мне, срочно. Минги всегда спал чутко, поэтому, даже несмотря на бурную ночку, он быстро, как по указке, поднялся с кровати, умылся в рукомойнике, надел простой льняной костюм и уже через пять минут стоял у двери в комнату контр-адмирала. – Я могу войти, сэр? – Минги было немного не по себе, голос Сонхва звучал довольно…беспокойно. – Да, заходи, – Сонхва переоделся: сложно было находиться в той же одежде, в которой он прикасался к Хонджуну. – К тебе будет небольшой разговор. Как раньше, надеюсь, что он останется между нами. Впрочем, это в твоих же интересах. – Конечно, – Минги внимательно смотрел на Сонхва, пытаясь предугадать, какой именно разговор им предстоит. Но, кажется, не простой. – Мы прекращаем поиски команды Хонджуна. Пару дней ещё поболтаемся здесь, изобразим какую-то деятельность. Людей особо не привлекай, или пусть слоняются по городу, им всё равно никто ничего не скажет. На любой вопрос отвечай, что это мой прямой приказ. Понятно? – Сонхва не выглядел сумасшедшим или пьяным. Он разговаривал ровно и четко, без малейшей эмоции на лице: так, словно давал стандартные распоряжения о починке или осмотре корабля. – Что? Почему? – переспросил Минги удивленно, пытаясь не таращиться на Сонхва слишком откровенно прямо. – Простите, но я не могу не задать этот вопрос. Хонджун со своей командой еще тут, они не покинут порт в ближайшее время, им нужно отремонтировать свой корабль. Да, мы тут в меньшинстве, но городок совсем маленький, быстро их найдем… – Ты хочешь ослушаться своего командира? – Сонхва сделал несколько шагов вперед. Встав от Минги чуть сбоку, окинул его взглядом. Мысленно Сонхва просил прощения, что не может ничего объяснить. Это было жестоко по отношению к Минги, но другого выбора не было. Если кого-то из ребят Хонджуна поймают, придется идти до конца и отправлять их на виселицу. Сонхва боялся, что этого ему уже не простят. – Это мой прямой приказ. И ещё. Я знаю, что ты спишь с Юнхо, – это был единственный козырь, который дал ему Хонджун. – Не знаю, в каких вы отношениях, но это и не важно. Можешь продолжать. Я прикрою. Как и все твои похождения по барам. Ещё вопросы? Минги замолчал и побледнел. Он почувствовал, как по спине покатились капли пота от страха и напряжения. На секунду ему показалось, что из комнаты выкачали весь воздух. Дышать нормально было просто невозможно. – Простите, господин контр-адмирал. Больше не смею задавать вам вопросы. Про приказ понял. Минги стоял посреди чужой комнаты как вкопанный, боясь пошевелиться. Он думал, что был достаточно осторожен, что никто и никогда не узнает о его похождениях. Тем более о встречах с Юнхо. Но, видимо, где-то просчитался, причем очень серьезно. Минги не смел поднять на Сонхва взгляд, чувствуя жгучий стыд перед своим командиром. – Ты правда можешь за это не волноваться, – Сонхва сделал голос немного мягче. – И, кроме меня, больше никто не знает, не переживай. Я не собираюсь об этом докладывать или как-то наказывать. Теперь всё. Иди, Минги, отдыхай. Минги кивнул и на ватных ногах отправился в свою комнату. Было совсем раннее утро, розовые краски едва коснулись облаков. Но сон уже, естественно, не шел. Минги беспокойно ворочался в постели, пытаясь понять, как Сонхва обо всем узнал. А главное, почему вдруг резко решил рассказать ему? Тем более, если не планировал использовать это против коммодора. Напрашивался только один ответ: в отказе продолжать поиски Хонджуна было что-то нечисто. Возможно, какие-то сложности или личные мотивы. Но у Сонхва очевидно была острая необходимость скрыть подробности этого дела, заткнув своего подчиненного весьма прямолинейным шантажом. «Я знаю твой секрет. Задашь вопрос – пощады не щади». Ситуация была щекотливая. Но Минги не мог не доверять контр-адмиралу. Если он что-то скрывал, значит, на то были веские причины. Может, потом Сонхва все расскажет. Но сейчас – не мог. Минги развернулся лицом к окну и вздохнул. Страшно было за свой секрет, теперь нужно быть особенно осторожным.   Сонхва на эти два дня заперся в своей комнате, выбираясь под покровом ночи, чтобы купить ещё выпивки. Вопросов ему не задавали, не имели права. И Сонхва этому был несказанно рад. Он разгуливал по комнате из угла в угол, зная, что здесь Хонджун точно никогда не появится. Он дорожит людьми, а значит, вскоре, починив корабль, отправится в плаванье. Иногда Сонхва казалось, что сумасшествие настигло его. Он смеялся над абсурдностью ситуации, считал себя дураком, который поверил речам о любви. Ведь всё было не так, это был ловкий ход, чтобы уйти от преследования, такой простой и такой банальный. Хонджун специально говорил всё это. Он трус, вор, грязная падшая крыса. Сонхва судорожно втягивал воздух и начинал плакать, потому что не верил ни секунды тому, в чем часами пытался себя убедить. Сонхва брал со столика мушкет, садился на пол, оперевшись на кровать, и ставил перед собой бутылку рома, в паре метров. Прицеливался. Представлял Хонджуна, того самого, что позорно сбежал. Задерживал дыхание и… Так и не нажимал на курок. Руки начинали мелко дрожать, Сонхва снова смеялся и отпинывал от себя бутылку. Она звонко перекатывалась куда-то в угол к ещё парочке таких же. Сколько бы рома Сонхва не вливал в себя, облегчение не приходило. Он проклинал ту игру, ту ночь, чужие руки, глаза. Он трогал пальцами губы, вспоминая вкус чужой спермы и ненавидел себя ещё больше за слабость. Никто из его преподавателей, никто из тех, кем Сонхва так восхищался, не похвалил бы его. Проклял. Он не понимал, что теперь делать, как жить, к чему стремиться. Оказалось, что каждый чертов шаг был только для того, чтобы оказаться впереди Хонджуна, доказать ему, что его свобода – выдумка и дисциплиной, холодным умом можно добиться всего. Сонхва обхватывал голову руками, закрываясь от мира, в котором больше не было стремлений. Он судорожно искал для себя новую цель, хоть какую-то, хотя бы самую простую. Мир рассыпался как карточный домик. По прошествии двух дней Сонхва встал с пола, умылся, привел себя в порядок и собрал всех, отдавав приказ разворачиваться и возвращаться в порт. Он видел тот же вопрос в глазах команды, что когда-то прозвучал от Минги. Но ответить на него по-прежнему не мог.   Хонджун почти полностью копировал действия Сонхва. Беспробудно много пил, размышлял о всех совершенных ошибках и плакал, не особо сдерживаясь. Он пытался отыскать Сонхва. Ходил пьяный по всем возможным тавернам, но никто не выдавал нахождение контр-адмирала. Видимо, хорошо заплатил за свою анонимность и неприкосновенность. Их больше никто не искал. Ребята никуда не прятались, активно вели набор новеньких в команду, а офицеры даже не пытались кого-то выловить или разузнать информацию. Сонхва молча отпустил Хонджуна. Дал время, чтобы отремонтировать корабль и уплыть подальше отсюда. Было горько и больно. Хонджун и не подозревал, что за десять лет любовь может стать еще сильнее. Что после одной ночи жизнь сделает крутой поворот и снова разделится на «до» и «после», как когда-то давно, будто вечность назад. Собраться с мыслями никак не получалось. Придумать место, время и точку, в которой он будет счастливо жить с Сонхва, – тоже. У них настолько разная жизнь, что пересечений, кроме бескрайнего моря, просто не существовало ни в одной из реальностей. Хонджун малодушно жалел себя, проходя все круги упоения этими неправильными, но самыми сладкими эмоциями. Юнхо он все-таки поверхностно рассказал эту историю. Без подробностей: сухо и без надрыва. Его нельзя было держать в неведении, слишком неправильно. На душе стало немного легче, но до конца так и не отпустило. Хонджуну отчаянно хотелось снова целовать эти губы, трогать гладкие, черные волосы, узкие бедра и широкие, сильные плечи. Но время неумолимо летело вперед. И вот он уже стоял на корме обновленного корабля и смотрел на отдаляющиеся пейзажи когда-то любимого порта. Солнце слепило глаза, и Хонджун скрылся от него в капитанской каюте вместе с бутылкой рома. Он не отдал ни единого приказа, кроме «быстрее и подальше», тихо сказанного на ухо Уену. Хонджун не мог не оплакивать свое личное горе. Сонхва вернулся ни с чем. Его готовились встречать с почестями, поздравлять с очередным званием, которое не заставило бы себя ждать. Но он тихо сошёл с корабля и отправился отчитываться о потере одного судна флота, повреждении второго, самого быстроходного, и том, что всю ответственность берёт на себя. Сонхва умел красиво говорить.. Ему нужно было обезопасить Минги, тот был ни в чем не виноват, но его голова могла полететь следом. Поэтому Сонхва рассказывал, как отважно они преследовали пиратов, как зашли в порт и осмотрели там каждый подвал, каждую щель, но не нашли ни Хонджуна, ни его команду. В том порту будут молчать, а простые матросы, чтобы сберечь жалованье, конечно же скажут, как сильно они старались. Сонхва возложил на себя этот венец ошибки и был наказан. Его не разжаловали, и со стороны могло показаться, что совсем не придали значения этому проигрышу. Репутация контр-адмирала сработала на него. Такой человек не мог просто отпустить пиратов, а значит, обстоятельства были непреодолимой силы. Однако теперь все ответственные поручения передавали другим. Сонхва не звали на вечеринки, где всегда и решались самые важные вопросы. Он стал просто куклой, красивой и, по сути, бесполезной. Единственное, на чем он держался, – это прошлые амбиции, которые не давали так просто погаснуть, и ответственность перед людьми. Даже в самых безнадёжных поручениях он толкал вперёд Минги, говоря, как смел был коммодор, как ловко выходил сухим из воды. Сонхва не рвался в бой, хотя в какой-то момент желание погибнуть в море его и посетило. Но ведь он не ушёл бы на дно один, а тащить за собой команду не имело никакого смысла. Сонхва завис где-то среди рутинных поручений, в которых тоже было место подвигу, пусть и небольшому. Рана не затягивалась. Сонхва меньше времени проводил в компаниях и больше с собой. До него доносились новости о том, где видели команду Хонджуна, и он отмечал крестики на карте. Далеко. Хорошо. Так прошёл год. Минги так и не узнал подробностей случившегося. Сонхва упорно молчал. И хотя цена его ошибки оказалась не так велика, ни одна звезда не упала с погонов, но задания, которые доверяли контр-адмиралу, были просто смешными. Короткие плавания в соседние страны и города, чтобы безопасно доставить новое оружие, визиты в мирные колонии. Глупости, не достойные такого великого и умнейшего военного. Минги, конечно, тоже досталось, не так сильно, но доверие адмиралов сильно упало ко всем ближайшим подчиненным Сонхва. В остальном жизнь Минги поменялась мало. Он так же жил с Лили, планировал с ней свадьбу. Иногда посещал бары с мальчиками, но гораздо реже, чем раньше. Юнхо, оказалось, не так-то просто было забыть. Ночи с ним все еще яркими картинками всплывали в голове, вызывая на сердце незнакомую ранее тоску. Какую-то тягучую и грузную, будто внутрь камней натолкали. Он не плакал по ночам, не пытался найти в каждом встречном юноше Юнхо. Но без него было чуть более одиноко, чем с ним. – Сэр, – чуть заикаясь, спросил Минги у Сонхва в одну из их нечастых вылазок в бар, – не расскажете, что случилось год назад? Мне тяжело видеть… вас таким пустым. Читать отчеты про очередную успешную доставку риса на наши новые земли. Это же все глупости, не для вас. – Уже год прошел, да? – вопрос не требовал ответа. Сонхва и так с точностью до дня знал, сколько прошло с той ночи. Он провел большим пальцем по бокалу и взглянул на Минги. Коммодор никогда не подводил его, держал язык за зубами и, несмотря на их поручения, остался рядом. Пожалуй, он был достоин правды. – Хотел сказать тебе одну вещь, прежде чем опишу события той ночи. – Сонхва огляделся, чтобы их точно не подслушивали, и на всякий случай понизил голос. – Не спи больше с Юнхо. Никогда. Я узнал о нем чуть больше, и, кажется, он действительно хороший парень. Можешь влюбиться. А у тебя прекрасная невеста, вот-вот свадьба. Остановись сейчас, когда он просто приятное воспоминание. Не думаю, что возможность представится, но если вдруг. Просто не подходи к нему. Минги немигающим взглядом смотрел на Сонхва, так и замерев со стаканом в руке, не успев даже поднести его ко рту. – Сэр, мы не виделись очень давно. Ни о каких чувствах речи быть не может, – Минги говорил, а у самого ком застрял поперек горла. Тоска по Юнхо была сильнее сладкой лжи. – Ну… Точнее, это уже не важно. Есть они, нет. Вместе нам не быть. Я стараюсь сосредоточиться на других вещах. – Ещё год назад я бы с тобой согласился. А сейчас прекрасно знаю, что даже десять лет не могут унять тоску, и одна ночь способна лишить тебя воли к жизни. Так что люби Лили, нарожайте детишек, ходите на берег собирать ракушки. Прекрасная будет жизнь, очень правильная, – Сонхва закусил губу. Его не отпускало, даже через год боль не стала меньше. – А в ту ночь я играл в вист. Ненавижу теперь эту игру, даже карты не могу в руки взять. Ко мне подсел один старый знакомый. Победа была за нами. Черт, я не помню даже, взяли ли мы деньги. Сумма была приличной, кстати. Потом долго ругались на улице. Я называл его крысой, пропащим человеком, пристрелил бы, да оружия при себе не было. Планировал пить, боялся, что украдут. Слово за слово, поднялись к нему в комнату. Это была моя самая большая ошибка, но я не жалею. Так бывает? – Сонхва ухмыльнулся и, не дав Минги ответить, продолжил. – Это была моя первая ночь с мужчиной. Оказалось, что чувства можно проносить в сердце много лет. Я так скучал по нему. Мы не были друзьями, Минги, но и любовниками не стали. Он уехал, я поклялся найти и растоптать. Но не смог. Я не смог бы убить его, понимаешь? И вам бы не позволил. Поэтому мы все вернулись домой. Минги, конечно, сразу понял, о ком речь. Это знание оказалось шоком и откровением. Оказывается, у Сонхва тоже было «неправильное» влечение, которое еще и вышло за рамки сексуального интереса. Любовь… Слово звучало почему-то пугающе, но и прекрасно одновременно. Теперь Минги тем более не мог осуждать Сонхва, хотя и до этого не думал об этом. – Сэр, – Минги поднял свой взгляд на Сонхва и похлопал по плечу, перегнувшись через стол. – Это очень печальная история, но я вам даже немного завидую. Вы нашли свою любовь. Разве это не прекрасно? Разве такая встреча не значит, что все было не просто так? Мне не понять Хонджуна, который просто взял и уехал. Но вы наверняка еще встретитесь. – Чтобы стало ещё больнее? Или ты предлагаешь играть в открытом море в пятнашки, вычисляя время и место следующей встречи? Как я буду объяснять это? Как сохраню ему жизнь, если каждый матрос на корабле при виде пирата кричит «на абордаж» или стремится сбежать? Или, может, бросить тебя на произвол судьбы, а заодно всех, кого держал под своим крылом и старался приподнять выше, дать корабли, возможности, – Сонхва не нравился этот разговор, он уже пожалел, что открылся кому-то. – Простите, – Минги тут же стушевался, понимая, что ни один из аргументов Сонхва не сможет перекрыть своими песнями про настоящую любовь, о которой он сам ни черта не знал. – Я не подумал об этом. Просто я сам живу с девушкой, которую не люблю, и радуюсь истории каждого человека, нашедшего так или иначе свою половинку. – Я его не искал, – Сонхва вдруг улыбнулся. – Хотя нет, искал, получается, столько лет. А что мешает найти тебе? Если у вас с Юнхо ничего не было серьезного и он ничем не отличался от твоих бордельных мальчишек, то почему бы не поискать кого-то стоящего? Хонджун сказал мне, что себя нельзя обманывать. Себя нет, но почему бы не соврать немного другим? Ты и так ведешь двойную жизнь, что мешает сделать ее счастливее? Будешь говорить всем, что это твой самый близкий друг. – Долгое время мне нравились вы, – Минги уже спокойно мог говорить об этом, в груди ничего не щемило. – Но, естественно, я не предполагал, что понравлюсь вам в ответ. А потом… всё стало слишком сложно. Он не хотел вдаваться в подробности, это непременно возвращало мысли к Юнхо и заставляло копаться в том, в чем Минги уверен не был. – Если ты о Лили, то да, ты прав. Бросить ее сейчас означает опозорить бедную девушку. Но если желание найти кого-то не угасает, ты вполне можешь себе это позволить. Главное, не обманывать себя, – Сонхва грустно улыбнулся. – О твоих чувствах я догадывался, но не отвечал, потому что вижу в тебе лишь доброго друга и соратника. Для любви этого, увы, мало или, может, слишком много. – Все в порядке, – Минги отмахнулся. – Я вас прекрасно понимаю, поэтому никогда и не рассчитывал на взаимность. И спасибо, что доверили мне эту историю. – Как бы поступил ты? – Сонхва опустошил бокал и налил ещё себе и Минги. – Мне правда интересно. – Не знаю. Мне кажется, сложно предложить какую-то альтернативу капитану пиратского корабля, у которого целая команда и свободная жизнь. Да и сам он… Что вам даст? Контр-адмиралу королевского флота, – Минги покусал щеки изнутри. Ситуация у них была действительно паршивая. – Но если был бы шанс отбросить условности… Может, позвал бы на другой край света, чтобы открыть там таверну? Чтобы никто о нас ничего не знал. – Звучит просто прекрасно. Давай за это и выпьем, – Сонхва все же стало чуточку легче. – И я рад, что хоть один из нас не влюблен в пирата. Тебя ждет прекрасное будущее, Минги. Хонджун не мог не думать о Сонхва. Воспоминания о нем не давали уснуть по ночам, сбивали иногда с мыслей. Порой хотелось просто развернуть корабль и отправиться в родной город Сонхва, в этот огромный шумный порт. Найти, схватить за руку и просто украсть. Привязать к кровати в капитанской каюте и никогда больше не отпускать. Но, увы, это были лишь смелые мечты и безумные фантазии. Хонджуну надо было убедить Сонхва пойти с ним добровольно. Чтобы он сам захотел снять погоны и форму. А идей, как сделать это безболезненно, не было. Внешне Хонджун старался держаться. Обновленная команда относилась к нему с трепетом и уважением, нельзя их было подвести из-за личных причин и неудачной первой любви. Да и взгляд Юнхо, полный жалости, уже начинал надоедать. Конечно, он делал это не специально, просто переживал за своего капитана. Но Хонджун, нервный и злой, начинал раздражаться и просто закрывался в себе. Естественно, с Юнхо он больше не спал, просто не мог. Это значило предать Сонхва и его любовь. Допускать этого Хонджун не хотел. – Шарик кругленький, если мы будем продолжать плыть всё дальше, то окажемся ближе, – Юнхо разглядывал маршруты. Они решали, куда плыть дальше, за какими сокровищами или поручениями. Многие не доверяли королевскому флоту, к тому же, высокая цена их услуг толкала торговцев в руки пиратов. Не все они жили только грабежом, иногда выполняли и полулегальные поручения. – Не знаю, что буду делать, когда его увижу. Что надо говорить, – Хонджун лежал на кровати в каюте Юнхо, уложив голову на колени своего квартирмейстера. Единственная близость, на которую он сейчас был способен. – Все кажется каким-то бессмысленным. – Сложно советовать. Будь я чужим человеком, сказал бы пообещать всё бросить ради него, оставаться рядом. Кажется, именно это вам и нужно сейчас. Но это означало бы бросить всех нас, – Юнхо отложил карты в сторону. – Вы наш ориентир, капитан. Куда пойдете, туда и мы подтянемся. Только вот в отношениях с Сонхва мы, как раз, звено совершенно лишнее. – Я и без вас не могу, – Хонджун прикрыл глаза и вздохнул. – Ощущение, что я пытаюсь усидеть на двух стульях. Но, увы, как-то ничего не получается. Глупо надеюсь, что оно само разрешится. – Скорее всего, о будущем вы не поговорили. Страшно ведь, – Юнхо прекрасно понимал, что в неизвестности больше всего страхов, особенно, если очевидных выходов нет. – Он уважаемый, с высокой должностью, что вы можете дать ему, правда? Свободу не пощупать, деньги ему не нужны. Про любовь и секс вообще не мне говорить. Даже кончить без симпатии нормально не могу. А долго в контр-адмиралах ходят, что там дальше у них? – Вице-адмирал и адмирал, – вспоминал Хонджун. – Есть еще адмирал флота, но это самая высокая ступень, ее занимают только приближенные к королю люди. Так что, номинально, всего два ранга. Но это если его не разжаловали. Сонхва вряд ли по головке погладили за то, что он нас отпустил. С каждой новой звездой на погонах количество привилегий только растет. Деньги, квартира или дом, корабли… Сонхва уже достиг многого для своего возраста. Представляешь, он даже женат был, два раза. – Как только всё успел, – Сонхва Юнхо все ещё вспоминал с содроганием, хотя после рассказов капитана стало легче. Он перебирал волосы Хонджуна, мысленно выискивая пути. – Тогда вам выгодно, чтобы его разжаловали: больше шансов на встречу. Возьмете к себе в команду. К тому же у него есть Минги, тот тоже метит в контр-адмиралы. Куда они так упорно лезут, не понимаю. – Это участь всех лучших выпускников Академии. Их сразу учат быстро и упорно добиваться самых высоких рангов, быть верными и преданными королю, своей стране. Держать в строгости подчиненных и ублажать адмиралов. Я и сам через это прошел. Но потом понял, что это не для меня. Не хотел ходить по головам ради цели, в которую не верю, – Хонджун расслаблялся от мягких прикосновений Юнхо, успокаивался даже немного. – А ты разве не скучаешь по Минги? Кажется, вы были довольно близки. – Он постоянно желал мне смерти в пытках, – сейчас у Юнхо это вызывало улыбку. – Скучаю, наверное. Просто стараюсь не думать о нем совсем. Как только вспоминается, загружаю голову делами. Там совсем всё беспросветно, капитан. Скорее всего, он уже женат, наверное, ждут пополнения. Да и не думайте о нем, капитан. Вы десять лет любовь свою хранили, а он давно забыл меня в первом же борделе. – Ты в него совсем не веришь, – засмеялся Хонджун. – Но, может, это и к лучшему. Вы друг другу ничего не обещали, удобно. Не нужно думать о том, как встретиться, о чем говорить. Ты заслуживаешь лучшего отношения к себе, Юнхо. – Не хочу создавать себе якорь и надеюсь, мы никогда больше не встретимся. Вы и сами когда-то просили меня не привязываться. Я ничего не знаю о Минги, кроме того, что его невеста прекрасна и впереди там большое будущее. Он ничего не обещал. Всё, что я смог получить хотя бы немного личного, – поцелуи, которые, признаюсь, вынудил мне отдать. Я же пират, так и должно быть, – Юнхо провел тыльной стороной ладони по щеке Хонджуна и улыбнулся. – Крадешь не сокровища, а поцелуи? – Хонджун приподнял бровь. – Звучит очень романтично. Живи свободно, Юнхо, и следуй всегда своему сердцу. *** В этой тюрьме было даже неплохо. Юнхо повидал многие, иногда его ловили во время поиска информации или вещей, но порой он попадал туда сам, ради поиска информации. В этот раз он выбрал ограничение свободы по собственной воле. Юнхо сидел на скамье, поглядывая в угол, где копошилась крыса. Компания не смущала, но поговорить с ней было не о чем. Еды у Юнхо при себе тоже не было. Он засунул руки в карманы, встал и прошелся из одного угла в другой. – Господин контр-адмирал, мы поймали пирата. Он явно вынюхивал что-то к вашему приезду. Мы очень тщательно следим за безопасностью, – голос местного вельможи был до противного заискивающим. Юнхо скривился. – Меня не пугают пираты. Если вы в курсе, как я получил звание, – Сонхва каждый раз дергался, когда речь заходила о пиратах. – Конечно, мне это известно. Благодаря вашей работе в море стало намного спокойнее, – Юнхо закатил глаза. Перспектива поболтать с крысой в такой обстановке прельщала всё больше. – Показывайте вашего пирата, – Сонхва приготовился увидеть очередного забитого и вдрабадан пьяного матроса. – Думаю, вы заставите его говорить. Слава о ваших методах, контр-адмирал, дошла и до нас, – дверь наконец распахнулась. Юнхо планировал принять какую-нибудь величественную позу, но в конечном итоге просто сел обратно на скамью. У Сонхва перехватило дыхание, как только он увидел, кто же оказался тем самым пойманным пиратом. – Этот так просто не расколется, даже под пытками, – улыбка предательски мелькнула на лице контр-адмирала. – Вам я готов сдать даже своего покойного папашу, – Юнхо подмигнул. – Какое непотребство! – взмахнул руками вельможа, да так активно, что Сонхва отшатнулся. – Я тут же распоряжусь, чтобы приготовили виселицу! – Как же я буду допрашивать мертвого? – произнес Сонхва. Юнхо с огромным трудом сдержал смешок, пытаясь изобразить искренний страх перед своими перспективами. – Простите мою недальновидность. Оставлю вас. Если что-то понадобится, я наготове, и мой мушкет при мне! – постучав себя по поясу, вельможа с противным голосом наконец покинул камеру. – Что ты здесь делаешь? – Сонхва подошел ближе, чтобы их точно не могли подслушать. – Отдыхаю и жду, как вы распорядитесь моей судьбой, – Юнхо похлопал по скамейке рядом с собой, но сесть Сонхва не решился. – Сбежишь ведь. – Конечно, при первой же возможности. – Так почему ты здесь? – Сонхва прекрасно понимал, что наличие Юнхо в камере указывает на близость Хонджуна. Сердце от этой мысли билось всё быстрее. – Он тоскует, и мне тяжело на это смотреть. Я узнал, что кто-то из высших чинов прибывает с визитом. Вот и решил попытать удачу, посмотреть. Мне повезло, – Юнхо развел руки в стороны. – Не верю я в твое везение, слишком уж ты умен и предан. – Спасибо за доброе слово, – Юнхо улыбнулся. – Капитану что-нибудь передать? Сонхва решил поддаться порыву или судьбе, к тому же Хонджуну действительно было что сообщить. – Через пару дней сможешь организовать нашу встречу? И учти, если сбежишь сейчас, я буду выглядеть странно. – Знаю. Тут примерно в часе от порта есть небольшая деревня. Старик там живет, рыбак, молчаливый, ничего из него не вытянешь, да нам и не надо. Дом около кузницы. Попросите ночлега. И просто ждите, – Юнхо не говорил ничего Хонджуну. Он и правда не был уверен в том, кто собирается посетить этот город, однако некоторые мысли были. С недавнего времени Юнхо стал следить за перемещениями флота. – Минги что-то передать? – Сонхва решился на ответную любезность. – На ваше усмотрение. Не думаю, что он меня вообще помнит. Сонхва постучал по двери. – На сегодня достаточно. Вельможа быстро открыл дверь и, заглянув за спину Сонхва, искренне был расстроен тем, что пират не лишился какой-нибудь части себя. – Самая страшная боль – душевная, – ответил ему Сонхва, проследив взгляд. – Конечно, конечно, – дверь за посетителями закрылась. Вернувшись в свою комнату, Сонхва опустился на кровать. Ему предстояло встретиться с Хонджуном, и одна мысль об этом выбивала почву из-под ног. Сонхва не понимал, как он будет себя вести, что говорить. Стоило ли обнять, поцеловать или, наоборот, оставаться максимально холодным? Сонхва сглотнул. Они не виделись больше года, месяцев семнадцать. Сердце никак не успокаивалось. Пришлось встать, выпить воды, чтобы хоть немного усмирить дрожь. Сонхва с шумом поставил стакан на столик и пошел к Минги. Он должен был ему сказать, даже если Юнхо об этом и не просил, если коммодор не помнил. – Минги, – начал Сонхва после того, как вошел в чужую комнату, предварительно постучав. – Я утром осматривал местную тюрьму. Там Юнхо, и пробудет он за решеткой ещё день-два, пока не сбежит. Тебя пустят, если захочешь, хотя он считает, что тебе это не нужно. Минги, увлеченный изучением карты, едва не выронил ее из рук. Долго смотрел на Сонхва, а затем криво улыбнулся. – Решил за меня, в его стиле, – Минги встал из-за стола, поправил свои отросшие волосы. – Я зайду, обязательно. Даже если нам в итоге не о чем будет поговорить. Хочу увидеть его. – Только не совершай опрометчивых поступков, помни, что тебе важно. И не мне, конечно, напоминать, но ты говорил, что чувств между вами нет. Однако я не смог промолчать о том, что шанс его увидеть есть. Распоряжусь, чтобы все было подготовлено для твоего визита. Сонхва решил, что дальше оставаться в чужой комнате смысла не было. Он коротко попрощался и вернулся к себе. Желание тут же сорваться на встречу с Хонджуном не давало ни на чем сосредоточиться.   Минги не мог больше ждать и решил «навестить» Юнхо в этот же день, но поздно вечером. Надел свой лучший китель, идеально-выглаженные брюки и блестящие кожаные сапоги. Почему-то после такой долгой разлуки хотелось выглядеть чуть лучше. Минги пытался отбросить мысль о том, что волнуется до дрожи в коленях. Он не продумывал заранее их диалог, не было смысла. Все пойдет не по плану, как ни старайся. Заскучавший охранник проводил Минги до нужной камеры и, кивнув, ушел обратно на свой пост. – Привет, Юнхо, – Минги встал напротив и судорожно втянул воздух, ожидая чужой реакции. Юнхо никак не изменился, совсем. Будто не было между ними этих полутора лет. Просто складывалось ощущение, что они немного разминулись во времени. – Привет, – Юнхо встал навстречу. – Не думал, что ты придешь, но я рад тебя видеть. Как жена? Ждете пополнения? – Ты только это хотел спросить? – немного грустно ответил Минги. – И не жена, а все еще невеста. Детей пока не планируем. Я скучал по тебе. Можешь верить мне или нет, но это правда. Подойдя вплотную, Юнхо обнял Минги, прижался, собирая китель на спине. – Я тоже скучал. И верю тебе, спасибо, что пришел. Но я все же надеялся, ты меня забыл. Было бы проще, не считаешь? – Проще, – согласился Минги, улыбаясь. Руки Юнхо были, как всегда, большие и теплые. В его объятиях хотелось остаться подольше, желательно навсегда. – Но не так интересно. Хочу впервые в жизни прислушаться к себе, а не к тому, что думают адмиралы или люди вокруг. – Самое интересное, что у меня полтора года не было секса, и рядом с тобой не получается об этом не думать, – отходить Юнхо не собирался. Если дверь начнет открываться, пара секунд для того, чтобы отпрыгнуть, будет. Поэтому сейчас можно было наслаждаться прикосновениями. – Но я сделаю усилие. Так что там говорит твое сердце? Минги почувствовал укол стыда за то, что у него секс был. И не только с Лили. Пусть не часто и без такого удовольствия, как раньше, но все же. Конечно, они с Юнхо ничего друг другу не обещали, чтобы нарушать. Но почему-то стало неловко. – А ты долго терпел, – Минги ткнулся губами в изгиб шеи Юнхо. – Сердце подсказывает мне, что я хочу тебя. – Моё желание ты можешь даже почувствовать, – Юнхо вспоминал, какие эти губы на вкус, как приятно их целовать, но и в таком положении было восхитительно хорошо. Оказывается, этого тепла не хватало. Сколько бы Юнхо ни запрещал себе думать, совсем выкинуть Минги из жизни не получилось. – Ночью хочу покинуть это место, хотя к мохнатой подружке с хвостом уже привык. Она мила, но шуршит мерзко, не уснуть. – Недавно как раз пошла мода на содержание крыс в качестве домашних питомцев. Забери ее собой. Чтобы на вашем корабле была только такая крыса, – Минги посмеялся над своим же глупым каламбуром и снова вернулся к шее Юнхо, покрывая ее поцелуями. – Я живу в таверне через дорогу от главного причала. Третий этаж, комната в конце коридоре слева от окна. – Теперь я знаю, где проведу сегодняшнюю ночь, – Юнхо старался не липнуть слишком сильно, это было в его же интересах. Тело на ласку реагировало даже как-то слишком радостно, пришлось опускать одну руки вниз и поправлять штаны. – А сейчас проваливай. – Как грубо, – Минги фыркнул. – Я оставлю дверь открытой. Минги постучал в дверь с обратной стороны, чтобы его выпустили. Он понимал, что, возможно, совершил глупость, но, наверное, самую правильную глупость за всю свою жизнь.