Сердцу не прикажешь.

Ричард Винстон сидел в своём кабинете на пятьдесят шестом этаже Эмпайр-Стейт-Билдинг. В его руках была старая фотография: на ней улыбались двое самых дорогих ему людей — его жена Викки и их крошечная дочь Элизабет. Элли давно выросла, превратившись в красивую и независимую женщину. А вот Викки... Её больше не было рядом. Ричард провёл пальцем по стеклу, словно мог ощутить тепло её кожи, и воспоминания унесли его в прошлое. — Викки, стой! Подожди меня! — Ричард выбежал из аудитории, на ходу запихивая тетради в сумку. — Ну, догоняй, догоняй! — смеясь, крикнула девушка. Её смех был словно музыка — звонкий, лёгкий, заразительный. Майский ветерок играл её светлыми локонами, а лёгкое платье развевалось, подчёркивая стройную фигуру. Ричард догнал её, взял за руку и, заглянув в сияющие глаза, ощутил, как сердце ускорило ритм. Первая любовь — это не просто чувство, это волшебство. Мир меняется, краски становятся ярче, воздух — свежее, а каждое мгновение — драгоценным. Четыре года они были неразлучны: вместе учились, смеялись, мечтали. Потом поженились, а вскоре родилась Элизабет. Но счастье оказалось коротким. Викки не стало через полгода после родов — пневмония отняла её так же внезапно, как ураган срывает лепестки с цветка. Мир потемнел. Ричард не выходил из дома, закрывался в комнате, не находя сил смотреть в глаза дочери, в которых отражалась Викки. Родители забили тревогу, врачи поставили диагноз — нервный срыв, депрессия. Таблетки, психотерапия... Он жил на автомате, но однажды утром, год спустя, проснулся и вдруг ощутил, как солнце скользит по его лицу. Он глубоко вдохнул и понял: он хочет дышать. Ради Элизабет. Ради жизни. Он отдал всю свою любовь дочери, но для себя выбрал одиночество. Потому что знал — такой, как Викки, больше не будет. Звук открывающейся двери вырвал его из воспоминаний. Ричард поднял голову и увидел Элизабет. Она стояла в дверном проёме, светлая, живая, с той же улыбкой, что когда-то принадлежала её матери.