Сквозь тени прошлого

***

Школьный спортзал наполнился гулом голосов, когда учитель физкультуры, высокий мужчина с властным голосом и строгим взглядом, взошёл на импровизированную сцену перед учениками, выстроенными в две неровные шеренги. В руке он держал спортивный планшет, а голос его гремел, словно барабан на старте битвы. — Итак, ребята, внимание! — скомандовал он. — В следующую пятницу у нас состоится межшкольный турнир по баскетболу. В этом году наша команда будет представлять школу на домашнем матче. Мы не просто играем, — он сделал паузу, окидывая взглядом спортивный зал, — мы боремся за честь школы. Гул одобрения прокатился по рядам. Некоторые начали аплодировать. — Капитан нашей команды — Мин Юнги, — продолжил учитель, — я хочу, чтобы ты сказал пару слов, Юнги. Юнги, стоявший немного в стороне в своей тёмной спортивной форме, не спеша вышел вперёд. Его лицо, как всегда, оставалось спокойным, даже равнодушным. Но в глазах горело что-то иное — сосредоточенность, внутреннее напряжение, азарт. — У нас хорошая команда, — начал он, не повышая голоса. — Мы много тренировались. Мы знаем, как играть. В следующую пятницу мы покажем, на что способны. И мы победим. Сдержанная уверенность, с которой он это произнёс, вызвала новую волну аплодисментов. Учитель согласно кивнул. — Вот так. Тренировки будут каждый день после уроков. Готовьтесь, команда.

***

Прошла неделя. Пятница. В спортзале царила настоящая атмосфера праздника. Трибуны заполнились учениками, шумными, взволнованными. Одни держали самодельные плакаты с надписью «Вперёд, наша школа!», другие — банально кричали имена игроков. Кто-то болел за свою школу, кто-то пришёл просто поглазеть на парней из другой — они уже стояли на противоположной стороне зала, разминаясь. Чимин сидел чуть повыше, рядом с Тэхёном и Хосоком. Он сжевал нижнюю губу, глядя на площадку, где Юнги привычно крутил мяч, обводя взглядом команду соперников. Рядом с ним стоял Намджун, поправляя напульсники. Чонгук смеялся с кем-то из игроков, разминая плечи. Начался матч. Зал моментально ожил. Мяч в воздухе, прыжок — и Юнги ловко перехватывает его, тут же бросая пас Чонгуку. Движения команды были отточенными: бег, передача, ложный замах — бросок. Шум трибун взлетел, когда мяч врезался в кольцо. Игра шла на равных. Команда соперников была сильной — они отвечали быстрыми атаками, резкими разворотами, точными пасами. Один из них, особенно высокий и быстрый, едва не выбил мяч из рук Намджуна, но тот успел среагировать. Юнги тут же подхватил мяч, обошёл двоих, прыгнул — и закинул трёхочковый. Трибуны взорвались. Чимин чуть не вскочил на месте от восторга. Рядом Тэхён засмеялся и хлопнул его по плечу. — Да это же твой Юнги, да? — поддел он. — Горжусь тобой. Чимин покраснел, но ничего не ответил. Он продолжал смотреть на Юнги, который, казалось, был в своей стихии: сосредоточен, точен, уверенный. Спустя двадцать напряжённых минут, когда счёт был почти равный, тренер поднял руку, подзывая судью. — Перерыв. Двадцать минут. Игроки разошлись по залу. Кто-то устало присел у стены, кто-то пошёл за водой. Юнги как раз направился к автомату, поправляя волосы и разминал шею. В этот момент к нему подбежал Чимин. Он выглядел немного взволнованным, но в руках держал бутылку воды. — Эй, — тихо сказал он. — Подожди. Это тебе. Юнги удивлённо посмотрел на него. Чимин протянул воду и слегка улыбнулся: — Ты прекрасно сыграл. Продолжай в том же духе. Юнги не ответил сразу. Он просто взял бутылку, глотнул пару раз и... внезапно улыбнулся. Той самой искренней, тёплой улыбкой, которую Чимин раньше не видел — или не замечал. — Пошли со мной, — сказал Юнги неожиданно, хватая его за руку. — Что? Куда? — растерялся Чимин, следуя за ним. — Не переживай. Просто... пошли. Они обогнули спортзал, вышли через запасную дверь, и оказались на заднем дворе. Было тихо. Зимний воздух чуть прохладно ласкал кожу, и было странно, как сильно отличалась эта тишина от ревущего зала. Юнги остановился. И вдруг, молча, обнял Чимина. Обнял так, будто ему нужно было это сильнее, чем любому из них. Чимин застыл. Его сердце бешено заколотилось, дыхание перехватило. — Почему ты... — прошептал он, едва слышно. — Просто... спасибо, — выдохнул Юнги, не отпуская его. — Спасибо, что пришёл. Что поддержал. Это многое для меня значит. Они молчали. Только их дыхание и пульс, который бился в унисон.

***

Они вернулись в зал, когда судья уже поднимал свисток, подзывая игроков на площадку. Гул голосов стал громче, трибуны снова наполнились волнением — кто-то махал руками, кто-то стучал ногами по полу, выкрикивая имена игроков, повторяя в унисон: «Школа! Победа! Школа!» Чимин молча сел на своё место. Щёки горели, дыхание было неровным, но на лице оставалась лёгкая улыбка — что-то внутри него сдвинулось, едва ощутимо, но необратимо. Тэхён посмотрел на него, ничего не сказал, только чуть качнул головой с такой полуулыбкой, как будто понял больше, чем Чимин хотел бы показывать. На площадке Юнги уже стоял на линии, утирая лоб манжетой. Он ловко подбросил мяч, поймал его и метнул взгляд на Чимина. Взгляд — короткий, как вспышка. Но Чимин почувствовал, как у него перехватило дыхание. Второй тайм начался. Мяч снова в воздухе. Перехват. Намджун подхватывает первым, быстро передаёт Чонгуку. Тот резко меняет направление, уходит от защитника и пасует Юнги. В долю секунды мяч оказывается у кольца — бросок. Касание сетки. Очко. — ДААААА! — трибуны взрываются аплодисментами. Игра переходит в жёсткий темп. Соперники напирают, видно, что не собираются сдаваться. Один из них врывается к кольцу, но Намджун преграждает ему путь, заставляя ошибиться. Потеря. Мяч снова у Юнги. Он ведёт себя уверенно, будто на пианино играет — точно знает, где каждый из игроков, когда нужно ускориться, а когда замедлиться. Он не просто играет — он живёт этим моментом. Он — сердце команды, её ритм. В течение следующих минут их преимущество растёт. 38:35. Потом 42:37. Счёт незначительно, но уверенно уходит вперёд. Последние пять минут — напряжение в зале достигло пика. Люди кричат, как будто от этого зависит жизнь. На трибунах Тэхён с Хосоком орут во всё горло, скандируя имя Юнги, потом — Чонгука. Кто-то позади них уже сорвал голос. Кто-то, наоборот, плачет, крепко обняв подругу. Чимин чувствует, как в груди всё вибрирует от эмоций зала. Он не отрывает взгляда от площадки. Его сердце отбивает тот же ритм, что и шаги Юнги. Последние тридцать секунд. Соперники совершают стремительный рывок. Мяч у их нападающего, бросок — не попадает. Намджун подбирает, мяч переходит к Чонгуку. Тот бежит через всю площадку, выкладываясь на пределе. Перед ним два защитника. Он притормаживает — и резко пасует Юнги. Оставшиеся секунды. Юнги — как стрела. Он обходит защиту, прыжок — бросок из-за дуги. Трибуны замирают. Мяч касается кольца. Несколько оборотов. И… входит. — ТРИ ОЧКА!!! — ревёт диктор в микрофон. 45:39. Победа. В следующую секунду зал взрывается. Настоящая буря — крики, аплодисменты, кто-то вскакивает, кто-то бросает в воздух шарфы, кто-то закрывает лицо руками, потому что не может сдержать слёз. Игроки бросаются друг другу в объятия. Намджун сжимает Юнги за плечи, с ухмылкой кричит что-то, тот только отмахивается и смеётся — так искренне, как будто впервые за много лет. Чонгук запрыгивает на парня из их команды, чуть не сбив того с ног. Хосок орёт с трибун, хлопая в ладоши, будто на концерте. Тэхён закидывает руки вверх и смеётся, запрокинув голову. Где-то в толпе кто-то кричит: «Вы лучшие! Это было невероятно!» А Чимин… Чимин сидит, не веря, что может чувствовать такую гордость, такую нежность — за них. За него. В этот момент Юнги снова смотрит на него. Сквозь толпу, сквозь шум, сквозь всё. Их взгляды встречаются. И мир будто замирает.

***

После финального свистка прошло почти полчаса, но шум в спортзале не утихал. Ученики наполняли воздух взволнованными голосами, кто-то смеялся, кто-то снимал видео на телефон, выкладывая сторис с подписью «Гордость школы!» или «Баскетбольные короли!». Юнги и его команда так и не успели покинуть площадку — их окружили, поздравляли, хлопали по спинам, обнимали. Юнги стоял, чуть покраснев от всего внимания, но всё равно улыбался. Его дыхание ещё не восстановилось, лоб блестел от пота, но в глазах — огонь. Тот самый, живой, настоящий. Не маска, не защитная стена. Чимин наблюдал за этим со стороны, всё ещё сидя на трибуне. Он чувствовал, как его сердце всё ещё колотится в груди, и не только из-за самого матча. Атмосфера в зале была настолько яркой, праздничной, тёплой — настоящая весна. И не только за окнами, где нежный закат окрашивал небо в розово-золотистые тона, но и здесь — внутри, в людях, в улыбках, в каждой ноте победы. Когда они, наконец, вышли из спортзала, солнце уже клонилось к горизонту. Воздух был тёплый, пахло сиренью и асфальтом после недавнего дождя. На школьном дворе кучками стояли ученики — обсуждали, кто как сыграл, смеялись, кто-то даже попытался изобразить финальный бросок Юнги, махая руками в воздухе, будто в театре. Все говорили только об одном — вечеринка. — Тэ, ты идёшь? — спросил кто-то, проходя мимо. — Конечно. Это же мы победили! — улыбнулся Тэхён, бросив взгляд на Чонгука. — Даже если бы не хотел — Чонгук всё равно бы меня затащил. — Я бы тебя на плечах утащил, если бы пришлось, — фыркнул тот, откинув со лба прядь. — Там будет пицца, музыка, алкоголь, и, возможно, игра в правду или действие. Ты не откажешься, правда? Чимин стоял чуть в стороне. Он опустил взгляд, стараясь сделать вид, что его всё это мало волнует. Но внутри уже закрадывалось то самое ощущение — неуверенности. Паники. Желания спрятаться. — Ты с нами, да? — вдруг услышал он над ухом. Хосок стоял рядом, хитро улыбаясь. От него пахло дезодорантом с лёгкой цитрусовой ноткой, и от этой близости у Чимина вспыхнули уши. — Не знаю... — пробормотал тот. — Это же всё… их тусовка. Команды. И... я... — Перестань. — Хосок мягко коснулся его плеча. — Это не их тусовка. Это школьная вечеринка. И ты заслужил там быть не меньше, чем любой из них. Ты видел себя сегодня? Ты будто жил этой игрой. Чимин отвернулся, но губы его дрогнули. Хосок ждал. Просто молчал, глядя на него с тем теплом, которое невозможно было проигнорировать. — Ладно, — выдохнул Чимин. — Только… мне нужно время. Я не могу вот так сразу. — Конечно. Мы тебя заберём. Намджун будет за рулём. В шесть выезжаем, — сказал Хосок, и, не дожидаясь ответа, махнул рукой и побежал к Тэхёну.

***

Комната была наполнена весенним светом, который мягко ложился на пол, отражаясь в зеркале. Чимин сидел на краю кровати, перед ним — целая куча одежды. Футболки, рубашки, джинсы, кроссовки. Он пытался выбрать что-то не слишком пафосное, но и не слишком простое. Что-то, что выглядело бы... красиво. Ненавязчиво. Привлекательно. Стильно. Но не отчаянно. Он встал, вздохнул и подошёл к зеркалу. Чёрная рубашка с коротким рукавом, чуть облегающая. Белая майка под ней. Джинсы по фигуре. Всё вроде бы просто — но ему казалось, будто он переигрывает. Он переоделся. Потом снова. Потом снова вернулся к первому варианту. — Почему это так сложно... — прошептал он. Волосы. Он хотел, чтобы они выглядели аккуратно, но не слишком приглаженно. Немного текстуры, немного взъерошенности. Чуть укладки. Он повертелся, глядя на себя со всех сторон. Всё равно что-то не так. Слишком худой. Слишком острые скулы. Плечи — узкие. В голове снова заиграли старые слова, эхом тянущиеся из прошлого. Насмешки. Уколы. Взгляды. Но потом — воспоминание. Юнги. На поле. Его взгляд. В ту самую секунду после победы, когда всё стихло и остались только они двое, в молчаливом взгляде. Там не было насмешки. Там было… что-то другое. И это что-то держало Чимина на плаву. Он оделся. Лёгкий парфюм. Ключи. Телефон. И лёгкое, сдержанное волнение, подступающее к горлу.

***

Намджун подъехал к подъезду ровно в шесть. Его машина — старая, но ухоженная, в салоне играла фоновая музыка. Когда Чимин сел внутрь, тот бросил на него короткий взгляд и сказал: — Вау. Тебя точно не перепутают с победителем танцевального баттла. — Не смешно, — пробурчал Чимин, но не смог не улыбнуться. — Просто будь собой. Ты и так хорош, — пожал плечами Намджун и тронул с места. Они заехали за Тэхёном и Хосоком. Тэхён вышел в светлой рубашке и жилетке, волосы уложены, взгляд — как у кинозвезды на красной дорожке. Хосок — в яркой рубашке, очках и с бутылкой колы в руке. Они сели в машину, смеясь, и сразу включили музыку погромче. — Вы только посмотрите на нашего принца, — сказал Хосок, повернувшись к Чимину. — Ты готов затмить Юнги, да? — Я не... — начал Чимин, но Тэхён тут же перебил: — Не скромничай. Ты шикарен. И если Юнги сегодня на тебя не посмотрит — значит, он слеп. Чимин почувствовал, как внутри всё переворачивается. Он опустил взгляд и усмехнулся. Ветер тёплой весны ворвался в приоткрытое окно, унося с собой остатки тревоги. Музыка звучала всё громче. Машина мчалась сквозь вечерний город, наполненный предвкушением и золотистым светом фонарей. Они ехали навстречу вечеринке. Навстречу весне. Навстречу чему-то новому.

***

Дом, где проходила вечеринка, был загородным, с просторной террасой, ухоженным садом и ярко светящимися окнами. Изнутри доносилась музыка — ритмичная, пульсирующая, будто бьющееся сердце самого дома. Свет пробивался сквозь шторы и разливался по траве разноцветными отблесками, и даже воздух казался насыщенным предвкушением и дымкой чего-то волнующе-запретного. Когда Намджун припарковался у ворот, Чимин невольно задержал дыхание. Свет фонарей, мягкий весенний воздух, аромат цветущей вишни и далёкий гул голосов — всё это сливалось в единое ощущение весны, свободы и новой главы. Тэхён первым распахнул дверь машины. — Пошли! — его голос был звонким, как колокольчик, наполненным жаждой жизни. — Вечер только начинается. Они прошли по каменной дорожке, ведущей к дому, и чем ближе подходили, тем сильнее становился ритм музыки. Звуки ударных словно отдавались в груди, подгоняя пульс. За приоткрытой дверью мелькали силуэты — кто-то танцевал, кто-то сидел на подоконниках с красными пластиковыми стаканами в руках, кто-то смеялся, запрокинув голову, а кто-то курил на террасе, наблюдая за весельем со стороны. Как только они вошли, на них будто обрушилась волна энергии: жар, звуки, свет. Пахло алкоголем, парфюмом, чем-то сладким и дымным. Музыка сменилась на более глубокую, с басами, пробирающими до костей. — Чувствуете? — крикнул Хосок, перекрикивая бит. — Это называется свобода! Он схватил Чимина за запястье и потащил вглубь комнаты. Тот едва не споткнулся, засмеялся, забыв обо всём, и поддался. Они оказались в гостиной — центр действия. Кто-то танцевал в кругу, уносясь в ритм. Парень с колонкой регулировал музыку прямо с телефона, а под потолком мигали гирлянды и разноцветные лампы. — Хочешь выпить? — спросил Тэхён, подходя ближе и склоняясь к уху Чимина. — Там, на кухне, бар в миниатюре. — Одного бокала хватит, — кивнул тот, и Хосок сразу махнул рукой: сделаю! Чимин остался в центре зала, оглядываясь. Он чувствовал себя не совсем своим в этом потоке людей — и в то же время часть него хотела раствориться в этом безумии. Хотела просто быть, чувствовать, смеяться, дышать. Скоро к нему вернулся Хосок, протянув стакан с чем-то розоватым и пенящимся. — Что это? — Не спрашивай, — подмигнул тот. — Просто попробуй. Сладкое. И крепкое. Но тебя это только освободит. Чимин отпил. Глоток обжёг горло, но вкус был... тёплым. Смелым. Весёлым. И, будто по волшебству, тревога внутри начала растворяться. Плечи расслабились. Музыка стала ближе. Люди — не такими грозными. Он улыбнулся. — Кстати, — наклонился он к Хосоку. — А где Юнги? Тот посмотрел на экран телефона. — Скоро будет. Писал, что выехал минут пятнадцать назад. Чимин кивнул, стараясь сделать это равнодушно. Хотя сердце внезапно сжалось. Он не знал, чего ждёт — Юнги явно не тот, кто вписывается в весёлые тусовки. Но часть его — упорно, молча — хотела увидеть именно его. И он появился, как будто по сценарию, спустя пару минут. Дверь снова открылась, и на пороге возник Юнги. В простом чёрном худи, тёмных джинсах, с растрёпанными волосами и усталым, но живым взглядом. Свет от гирлянд падал на его лицо, подсвечивая скулы и глаза, в которых — то ли от музыки, то ли от напряжения — плясали искры. — Юнги! — крикнул кто-то из зала. Его узнали сразу. К нему бросились двое из команды, начали поздравлять, тянуть к колонке, уговаривать выпить. Он отмахнулся, чуть усмехнувшись, пробрался сквозь толпу — и направился туда, где стояли Чимин, Хосок и Тэхён. Чимин увидел его первым. В груди — будто всплеск. Он невольно выпрямился, стараясь не выглядеть слишком... взволнованным. Юнги подошёл, и его взгляд скользнул по лицам друзей, а потом задержался на Чимине. На пару секунд — дольше, чем нужно. Глубже, чем обычно. — Пришёл-таки, — сказал Хосок, похлопав Юнги по плечу. — А мы тут уже пьем в твою честь. — Не начинайте без меня, — буркнул тот, и в голосе прозвучало что-то мягкое, почти... тёплое. Он встал рядом с Чимином. На миг — короткий, но бесконечный — их плечи почти соприкоснулись. И тогда, как бы мимоходом, как будто случайно, Юнги опустил руку на талию Чимина. Осторожно, несмело, почти невесомо. Его пальцы скользнули по тонкой ткани рубашки — касание было лёгким, но ощутимым до дрожи. Чимин затаил дыхание. Рука Юнги тут же исчезла — как будто он сам испугался своей спонтанности. Он не посмотрел на Чимина, только чуть наклонил голову, а потом сделал шаг в сторону, забрав у Хосока стакан и выпив залпом. Его губы дрогнули, как будто он хотел что-то сказать, но передумал. Чимин стоял, будто не дыша. Его сердце грохотало громче, чем музыка. Всё остальное исчезло — голоса, свет, смех. Осталась только эта секунда. Это касание. Этот взгляд. Он почувствовал его. Он это сделал не случайно. И внутри всё вспыхнуло.

***

Вечеринка набирала обороты с каждым часом. Просторный дом, выделенный старшим братом Намджуна на выходные, оказался идеальным местом для настоящего отвязного праздника. Музыка лилась с колонок, заполняя каждый угол. Комнаты дышали теплом, ароматами еды, парфюма и чего-то ещё — легкого, пряного, сладковатого. Сначала гости были скромны, но с каждой новой песней, каждым поднятым бокалом становилось всё легче, свободнее. Люди отпускали свои маски и становились настоящими. На кухне работал "бар" — импровизированный, но вполне достойный. За стойкой, выложенной из двух табуреток и гладильной доски, стоял Намджун. Он смешивал напитки, называя их странными именами, и, похоже, получал от этого настоящее удовольствие. — Вот это — "Космический удар по печени", — с важным видом говорил он, вручая бокал Тэхёну. — Выпиваешь — и на орбиту. — Надеюсь, не на кладбище, — буркнул тот, но сделал глоток. Его лицо тут же сморщилось. — Что это за яд?! — Вкус победы, — усмехнулся Намджун, протирая шейкер. Смеялись, хлопали по плечу, включали новые треки. Хосок устроил танцпол прямо в гостиной, и туда начали стекаться все, у кого ноги ещё держали. Чонгук, внезапно раскрепощённый, показал пару движений, вызвав одобрительный свист. — Смотри, как зажигает наш малыш! — выкрикнул Сокджин. — Прямо как в клипе, только с меньшим бюджетом! Чонгук только фыркнул и продолжил танцевать, к нему тут же присоединился Тэхён, засмеявшись: — Давай-давай, покажем класс! Вот тебе челлендж — кто проигрывает, тот делает следующий шот. — Ты попал, Тэхён-а! — парировал Чонгук, подмигнув. — Я же тренировался, пока ты свои ботанические книжки читал. — Ах так?! — Тэхён запустил в него подушкой. Они закружились в импровизированном баттле, смех и восторженные крики сопровождали каждый их шаг. В какой-то момент Тэхён шепнул Чонгуку на ухо: — Ты знаешь, у тебя смешная мимика, когда ты стараешься выглядеть крутым. — А у тебя — когда флиртуешь. Но мне нравится, — усмехнулся Чонгук, и их взгляды пересеклись на пару секунд дольше, чем положено.

***

Позже, когда тело уже просило передышки, а голова — тишины, Юнги молча вышел на террасу. Он закурил, вдыхая холодный ночной воздух. Никого рядом, только редкие огни вдалеке и затухающая вибрация баса, доносившаяся сквозь стеклянную дверь. Чимин, стоявший в прихожей, заметил, как он вышел, и, недолго думая, последовал за ним. Оказавшись на воздухе, он вдохнул глубже. — Тут лучше. Там — слишком... громко. — И душно, — согласился Юнги, не глядя на него. Некоторое время они просто молчали. Дым извивался в воздухе, скручивался в кольца. — Ты изменился, — наконец сказал Юнги. — Даже говоришь по-другому. — Ты тоже. Раньше ты был хуже. Юнги хмыкнул. Не стал оправдываться. — Это касание... в зале. Зачем ты это сделал? Он бросил сигарету в пепельницу, посмотрел на Чимина. — А если я сам не знаю? Ответ повис в воздухе. В нём было всё: и растерянность, и странное волнение, и скрытое напряжение. Когда они вернулись, круг на полу уже собрал всех. Кто-то подложил подушки, кто-то уже ввалился прямо на ковёр. В центре — бутылка. — Всё! Начинаем, пока не уснули! — командовал Хосок. — Только по-честному. И... никто не обижается. — Кроме Чимина. Он всё равно почти трезвый, — подколол Тэхён. — Будет нас судить потом. — Я просто запоминаю, кто как пал, — усмехнулся Чимин, присаживаясь. Бутылка закрутилась. Первая — Намджун. — Действие! — уверенно. — Выпей три коктейля подряд. Он так и сделал. Потом долго кашлял. Следующий — Сокджин. Он вытянул «правду». — Сколько девушек было за этот месяц? — Хммм... — он драматично прижал руку к груди. — Три. И одна из них — моя бывшая преподавательница. — О, Джин, ты — легенда! — хлопнул в ладоши Тэхён. Дальше пошли самые безумные вопросы. Кто бы с кем хотел переспать, кто тайно влюблён, у кого какие фетиши, кто когда-то целовался в раздевалке. Смех стоял до потолка. Когда выпала очередь Юнги, все затихли. Он выбрал «действие». — Поцелуй кого-нибудь из круга. Без объяснений. Юнги медленно перевёл взгляд по всем, задержался на Чимине, и все заметили, как тот на секунду напрягся... но Юнги отвернулся и наклонился к Сокджину, целуя его в щёку. — Я так и знал! — вскрикнул Сокджин. — Меня все хотят! — Ты — сидишь ближе всех ко мне, вот и всё, — буркнул Юнги, но уголки его губ дрогнули. — Ладно, теперь моя очередь! — Сокджин закрутил бутылку и выбрал Тэхёна. — Правда или действие? — Действие. Я не из робких. — Тогда поцелуй того, кто тебе нравится больше всех из этого круга. Все загудели. Тэхён на секунду задумался, затем медленно повернулся к Чонгуку, наклонился и коротко чмокнул его в висок. Тот удивлённо моргнул, а потом… засмеялся: — Вот теперь игра становится интересной. В этот момент Хосок и Сокджин встали. — Мы пошли... э-э, проветриться! — прокомментировал Хосок, подмигивая. — Да-да, искать духовное просветление, — добавил Сокджин. — Или хотя бы телефон кого-то из той компании девчонок у лестницы. Когда они ушли, компания смеялась ещё минут десять. В кругу остались только свои. Музыка снова набрала громкость. Бутылка крутилась, раскручивая и их чувства, и ожидания. И в тот вечер, между шутками, касаниями, признаниями и танцами, каждый понял что-то новое про себя. А Чимин, хоть и был почти трезв, ощущал, что внутри него — самый настоящий шторм

***

Свет продолжал мелькать над головами — синий, фиолетовый, алый. Музыка трясла стены, и в этот момент весь мир словно сжался до размеров одной гостиной, где танцы, смех и алкоголь растворяли реальность. Воздух был густой от запаха духов, алкоголя и чего-то тёплого, почти домашнего — как будто каждый здесь сбросил с себя напряжение последних недель. Тэхён и Чонгук двигались в такт ритму, их тела сливались с музыкой. Тэхён, весь в сиянии, словно поймал свет, струящийся из стробоскопа. Его рубашка была расстёгнута почти до середины, локоны слегка прилипли ко лбу. Он смеялся, громко и искренне, откинув голову назад, а потом вдруг резко повернулся к Чонгуку, положил руки ему на плечи и притянул к себе. — Да ты неплох в танце, кролик, — поддразнил он, глядя на Чонгука снизу вверх. — Потому что ты учитель с плохими намерениями, — усмехнулся Чонгук, не отпуская. — Только не думай, что я не замечаю, как ты постоянно провоцируешь. — А если провоцирую? — прищурился Тэхён, явно не прочь продолжить игру. Чимин, стоявший в стороне, наблюдал за ними с лёгкой улыбкой, потягивая безалкогольный коктейль. Он давно заметил, что эти двое тянутся друг к другу — в словах, взглядах, прикосновениях. И почему-то это казалось... правильным. Но всё изменилось, когда Юнги подошёл к нему. Он шатался, но держался уверенно, хотя глаза выдавали, что он крепко пьян. Алкоголь раскрасил его щеки в розовый, волосы растрепались. Он был опасно красив в этом состоянии — уязвимый, притягательный и слишком близко стоящий. — Ты чего один стоишь, танцуй давай, — пробормотал он, заглядывая Чимину в глаза. — Не хочу, — мягко ответил тот, отводя взгляд, — и вообще-то отдыхаю. — Тогда дай отдохнуть рядом с тобой, — Юнги шагнул ближе, не сводя с него взгляда. — Мне с тобой легче дышится. Это прозвучало слишком честно. И слишком откровенно. Чимин смутился. Сердце сжалось, не от страха — от растерянности. Юнги был другим. Не тем, кто толкался в спортзале или смеялся за его спиной. Сейчас он был просто... человеком. Ранимым и, возможно, одиноким. — Я схожу за Хосоком. Тебе стоит отдохнуть, — сказал Чимин, бережно беря Юнги за запястье. Тот не сопротивлялся. Только тихо шепнул: — Не уходи. Пожалуйста.

***

Комната наверху была тёмной, освещённой только слабым светом уличного фонаря, пробивающимся сквозь жалюзи. Чимин уложил Юнги на кровать, старательно стараясь не смотреть на него слишком долго. Но Юнги не хотел ложиться. Он схватил его за руку, крепко, с неожиданной настойчивостью. — Чимин… — голос хриплый, почти нежный. — Ты такой красивый. Чимин замер. Он не знал, как реагировать. Пол был слишком далёк, потолок — слишком близко. Он чувствовал, как тянет запястье, как горячая ладонь Юнги удерживает его. — Отпусти, — попросил он тихо, но неуверенно. — Не хочу, — Юнги уселся на кровати, глаза его блестели. — Почему ты не веришь, что нравишься мне? — Потому что ты раньше ненавидел меня, — голос Чимина дрогнул. — Я ненавидел себя, — вдруг резко выдал Юнги. — Не тебя. Ты... ты был напоминанием. О том, каким я был. Каким быть уже не мог. Чимин сел рядом. Медленно. Аккуратно. Сердце в груди било барабанную дробь. — А теперь? — тихо спросил он. — Что я тебе напоминаю теперь? Юнги не ответил. Только наклонился ближе, глаза — полные растерянности и чего-то ещё. Он снова взял Чимина за руку, поднёс её к своим губам и задержался на секунду — не поцелуй, просто прикосновение. — Теперь ты напоминаешь, что я тоже могу чувствовать. Их взгляды встретились. Минутой позже — может, вечностью — Чимин осторожно высвободил ладонь. — Тебе нужно отдохнуть, — прошептал он, вставая. — Мы поговорим завтра. Когда ты протрезвеешь.

Чимин уже почти направился к двери, решив, что лучше оставить Юнги наедине с собой и его мыслями. Но как только он сделал шаг, его снова остановила рука Юнги, крепко тянущая за собой. — Не уходи, — снова произнёс Юнги, но на этот раз голос был почти... умоляющим. — Пожалуйста. Чимин обернулся, встретив взгляд, в котором не было больше высокомерия или игры. Только искренность, тревога и непонимание того, что происходит. Он не мог понять, что с ним происходит, но чувствовал, как его сердце ускоряет ритм, а тело словно не слушается его разума. Юнги смотрел на него с таким выражением, которое оставляло Чимина без слов. Он ничего не мог сказать, потому что это было больше, чем просто просьба. Это было требованием. И Чимин, как бы не хотел сохранить дистанцию, снова оказался рядом. — Юнги… — начал было он, но слова застряли в горле, как камень. Он снова почувствовал тяжесть этого взгляда, которое проникало в самые глубины. И тут же, как отголоском, услышал тот самый тёплый шёпот. — Я не хочу быть один. Ты не понимаешь? Чимин замер, задыхаясь. Он видел, как Юнги медленно приподнимается на кровати, как его ладонь тянется к нему, искренно и мягко. И его пальцы, чуть дрожащие, коснулись его щеки. Это было почти болезненно — так нежно, но в то же время требовательно. — Пожалуйста, не уходи, — повторил Юнги, и его голос стал чуть громче, но всё равно сдержанным, как некая исподтишка вырвавшаяся просьба. Не в силах отвести взгляд, Чимин, кажется, забыл, что должен ответить. Он сделал шаг навстречу и в тот момент, когда Юнги приблизился, их тела словно сошлись в одну точку. Юнги притянул его за собой. Без предупреждения. Без слов. Чимин не успел даже моргнуть, как его губы оказались на губах Юнги. Сначала это был шок. Он замер, его сердце колотилось, а чувства словно метались в разные стороны. Как могло случиться так, что Юнги, который когда-то был его злейшим врагом, оказался настолько близко? Как он оказался здесь, в этой комнате, с его руками на талии, с его поцелуем, который заполнил все его мысли? Но, к своему удивлению, Чимин не отстранился. Он почувствовал, как Юнги снова тянется к нему, его руки обвивают его шею. Этот поцелуй был как шторм — сначала бурный и жестокий, а затем, когда Чимин начал отвечать на его прикосновения, он стал мягче, теплее. Чимин не знал, что происходит с ним. Он чувствовал, как что-то в нём ломается, как будто отпускает старую боль и начинает привыкать к этому новому, необъяснимому чувству. Он не мог понять, что именно случилось — но сейчас он не хотел думать. Он просто отвечал на поцелуй. Юнги, ощущая его ответ, приподнялся чуть выше, втираясь в его грудь, как будто хотел стать частью его. Чимин положил руки ему на плечи, и теперь он ощущал, как его тело начинает реагировать на Юнги — не в бешеном темпе, а в темпе их собственных чувств, медленно, без суеты. Поток мыслей затмился, и Чимин даже не заметил, как оказались на кровати. Юнги был так близко, что каждый его вдох становился частью Чимина. Всё внутри него наполнилось каким-то необъяснимым ощущением — смесью страха и желания, а главное — пониманием того, что с этим моментом нужно что-то делать, как бы тяжело это ни было. Юнги не отпускал его. Его губы перемещались по его шее, затем вновь встречались с его губами, и Чимин уже не мог оторваться. Это было слишком ново, слишком настоящее, чтобы быть оттолкнутым. Он поднял руки и коснулся груди Юнги, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее. Когда их тела окончательно нашли общий ритм, Чимин впервые осознал, что его решение остаться с Юнги было не случайным. Он сам был частью этого момента, не в силах сопротивляться тому, что начало разворачиваться перед ним. Здесь, в этом моменте, они оба были так уязвимы, как никогда прежде. — Ты не один, — прошептал Юнги, когда, наконец, отстранился, глядя ему в глаза, будто бы искал в них ответ. И в этих словах Чимин вдруг почувствовал что-то родное, что-то очень важное. — И ты тоже, — тихо ответил Чимин. Он не знал, что будет дальше. Но в этот момент, когда их дыхание перемешивалось, а между ними не было барьеров, он понимал только одно — они оба стали чем-то большим, чем просто случайная встреча в прошлом.

***

Юнги открыл глаза, и первое, что он ощутил, — это резкая боль в голове. Как будто кто-то молотил его лоб молотком, и теперь он не мог избавиться от этого ощущения. Его взгляд сначала расплывался, а затем, пытаясь привести мысли в порядок, он сосредоточился на комнате. Где он? Где это место? Вокруг стояла тишина, и лишь лёгкое дыхание рядом с ним пробивалось сквозь его болевые ощущения. Он повернул голову. И сразу же замер. Перед ним, с закрытыми глазами и вытянутым телом, лежал Чимин. Он был так близко, что Юнги чувствовал его тепло, даже несмотря на то, что комната казалась холодной. Чимин выглядел спокойным, его лицо было расслаблено, а дыхание ровным. Но это было не то, что потрясло Юнги. Это было то, как они оказались в этой постели. Где-то в глубине его головы всплывали обрывки воспоминаний, но они были смазанными, как кадры из старого фильма. Тусклый свет вечеринки, музыка, смех... И потом, что-то ещё, что не поддавалось объяснению. Как они оказались здесь? В постели? Вместе? Юнги приподнялся на локтях, осторожно стараясь не разбудить Чимина. Его голова всё так же болела, и воспоминания казались всё более туманными. Всё, что он мог вспомнить с уверенностью, это то, что они были на вечеринке. И потом… что? Он почувствовал, как его сердце начинает стучать быстрее. Стараясь сдержать панику, он попытался вспомнить, что произошло после того, как они остались вдвоём. Туман был слишком густ. Он был пьян. Очень пьян, и теперь, глядя на Чимина, он чувствовал что-то… странное. Как будто что-то изменилось, но он не мог понять, что именно. Его тело всё ещё ощущало присутствие Чимина рядом, а мысли возвращались снова и снова к тем моментам, когда всё стало нечётким. Вспышки поцелуев, слов, которые он не совсем помнил, но которые звучали так… по-настоящему. Их близость. Его руки, его дыхание. И его губы, которые не отпускали его. Но как это могло случиться? Юнги стиснул виски и попытался сосредоточиться, пытаясь вытащить хотя бы одно ясное воспоминание из того вечера. Он посмотрел на Чимина снова. Этот взгляд, как и поцелуи, будто врезались в его сознание. Чимин был другим. Совсем другим. Юнги вспомнил, как они были в школе, как он часто унижал его, как с друзьями они смеялись и строили из Чимина свою жертву. Но теперь перед ним был совсем другой человек. Чимин, который смотрел на него по-другому, который был таким близким, таким настоящим. И это пугающе сбивало с толку. Он перевёл взгляд на свои руки, потом на собственное отражение в зеркале, которое мелькнуло в окне. Он выглядел так, будто провёл ночь в беспокойном сне, с неясным чувством. Никак не мог понять, что произошло, и почему его тело так тянуло к Чимину, даже когда разум не мог уловить весь смысл этого. Юнги почувствовал странное чувство в груди — смесь вины, желания и какой-то неуверенности, словно это было нечто большее, чем просто физическое влечение. Это было... что-то большее. Он не мог этого осознать. Просто не мог. Когда он снова взглянул на Чимина, тот открыл глаза. Он слегка пошевелился, как бы поднимаясь от сна, но не встал. Он выглядел растерянным, как и Юнги. — Ты в порядке? — Чимин тихо спросил, и его голос был каким-то мягким, как будто он всё понимал. Это было странно, ведь Юнги не был уверен в себе. Его слова прозвучали с такой искренностью, что он почувствовал, как в груди что-то ёкнуло. Юнги молча кивнул. Он не знал, что сказать. Было столько эмоций, что слова просто терялись. И в то же время, он не мог оторвать взгляд от Чимина. Его лицо было спокойным, но в глазах всё равно оставалась какая-то искорка, что-то, что говорило, что они пережили нечто важное. — Я... не помню, как это произошло, — произнёс Юнги, обводя взглядом комнату, пытаясь найти ответы на вопросы, которые он не мог сформулировать. Чимин слегка улыбнулся, но его глаза были серьёзными. — Мы оба немного забыли детали, похоже, — ответил он, и в его голосе была тихая шутка, но с оттенком осторожности. Юнги снова молча кивнул. Он не знал, что делать. Слова не шли. Он был в замешательстве, в растерянности. И всё же, несмотря на это, он чувствовал, как постепенно отпускает его страх. Он знал, что это не могло быть случайностью, и что их чувства, возможно, тоже не были случайными. — Ты хочешь поговорить об этом? — спросил Чимин, снова смотря на него. В его голосе звучала открытость, как будто он готов был поддержать, как будто не было ничего, о чём стоило бы молчать. Юнги посмотрел на Чимина и почувствовал, как сердце начинает успокаиваться, как будто все его тревоги растворяются в этом простом жесте. Словно Чимин понимал его. И это было важнее, чем вся эта путаница. — Может быть, позже, — тихо ответил Юнги, не зная точно, как это всё теперь назвать, но чувствуя, что не всё потеряно. Чимин коротко кивнул и встал с кровати, немного растягивая спину. Он был спокоен, хотя в глазах всё ещё была та искорка, что не позволяла Юнги сбежать в привычную зону комфорта. Юнги наблюдал за ним, чувствуя, как постепенно его мысли начинают приходить в порядок. Одно было ясно — они сделали шаг в неизвестное, но шаг, который они не могли отступить.