В покоях императора

Не прерывая поцелуя, Николай прижал Александра к стене, прикрыв его своим телом совершенно неприличным образом. На этот раз император действовал жёстко, строго, нагло и Бенкендорфу это нравилось, даже возбуждало. Граф попытался что-то сказать, но в тот момент, когда он открыл рот, император воспользовался этим с невероятной наглостью, проникнув ещё глубже. Романов языком изучал рот шефа жандармов. Александр от такого напора просто таял в его объятиях, прижимаясь к нему ещё сильнее. Бенкендорф запустил пальцы в его волосы, отвечал на такой грубый поцелуй. Пока они целовались, руки Николая успели снять мундир графа. Оба явно были на пределе, но особо не торопились с этим делом. Романов окинул графа жадным собственническим взглядом, Александр впервые увидел этот взгляд. -Вы хотели мне помочь, как я вам, что ж, всё в ваших руках, прошу - Николай сделал шаг назад и ждал действий от шефа. Александра ждать не пришлось, он мигом сократил расстояние между ними. Раз сам император просит, то почему бы и нет. Граф повалил императора на кровать, страстно целуя. Ловкие руки Александра уже успели оголить торс императора. -Et vous êtes agile - снова этот чёртов французский Николая, который так приятно ласкает слух. -Вы же сами сказали, что всё в моих руках, можете в любой момент приказать остановиться - Александр знал, что Николай этого никогда не прикажет, его всё устраивало. Александр вновь притянул Николая в глубокий поцелуй. В этот раз поцелуй вышел коротким, дальше шла шея, где граф поставил два засоса. Завтра будет интересно наблюдать, как император станет прятать ночную работу Александра. Поцелуи дошли до живота, самое главное было впереди. Николай простонал, когда рука Бенкендорфа коснулась бугорка в штанах Романова. Граф улыбнулся, перед ним лежал совершенно другой император, весь раскрасневшись, горячий и такой милый. -Ваше Величество, вы такой милый, когда находитесь в таком состоянии - прошептал Бенкендорф на ухо императору. -А вы слишком медлительный, Александр - Николай взглядом показал на вставший орган в штанах. Александру два раза повторять не надо, он одним движением избавился от императорских штанов. Пристроившись между разведённых ног, Бенкендорф, не церемонясь, сразу взял возбуждённый орган в рот. Вверх-вниз и от Николая послышался стон. -Прошу...Саш - чтобы император просил, а не приказывал, что-то новенькое. Александр намёк понял, он стал быстрее работать, в какой-то момент рука Его Величества на голове графа стала тоже помогать. Стоны императора разносились по всей комнате, Александр оказывается хорошо умел работать, император обязательно это запомнит. Когда Романов был уже на пределе, Александр стал работать только рукой, пока Николай Павлович не кончил. -Видели бы вы себя сейчас - Александра явно забавлял такой растрёпанный вид императора. -Идите сюда - Николай притянул к себе графа. Бенкендорф лёг рядышком, положив голову на грудь императора. Он слышал, как стучит сердце царя и под этот стук хотелось уснуть. Они оба сегодня сильно устали, но после таких ночных сюрпризов тем более. -Кстати, вы мне дадите новое произведение Пушкина из-за которого вы работали до самой ночи - самое время вспомнить поэта. -Не вижу смысла давать вам текст, который весь перечёркнут - спокойно ответил Бенкендорф. -Неужели все листы перечёркнуты? - спросил Николай, пальцами перебирая волосы графа. -Я не успел все листы проверить, но зная Пушкина и его свободу в мыслях, могу с точностью сказать, что произведение лучше закрыть - серьёзно говорил Бенкендорф. -Мне кажется или у вас какая-то неприязнь к поэту? Вы так строго относитесь к его произведениям - конечно Романов знал, что никакой неприязни нет, строгость к произведениям такого свободного поэта должна быть, а то он напишет какое-нибудь вульгарное произведение, а императору потом всё разгребать. -Ваше Величество, вам кажется, я просто хорошо делаю свою работу, вот и всё. -Вы её великолепно делаете - Николай сильнее прижал к себе Александра, закрыл глаза. Для обоих эта ночь явно удалась. По сути, если бы не Пушкин, который решил вечером принести новое произведение, Бенкендорф бы не остался в кабинете, а Николай не пришёл бы к графу и не сделал ему приятное, сейчас они вдвоём не лежали бы на кровати императора и не обнимались. Выходит всё-таки есть какая-то польза в произведениях поэта и самого Пушкина.