Спецназ/S.W.A.T.

Перевод и редакция LizzyB86 Бета: mlndyingsun В кабинете, где горела лишь настольная лампа, лежавший под Эпро человек разглядывал за его плечами потолок, украшенный изысканным, но поблёкшим от времени барельефом. Он то искажался отброшенными тенями двух переплетённых тел, то снова возвращался к своей прежней форме. В какой то момент Кевин, а принимающим вне всякого сомнения был он, смежил веки, дабы текший со лба пот не щипал глаза. Ощущения от полной заполненности и распирания в заднем проходе ни с чем не сравнимы. Ему казалось, будто в него вогнали раскалённо-горячий клин. И если ещё в самом начале акта подавало признаки легкое щекочущее удовольствия, то сейчас его захлестывали только усталость и боль. Сил оттолкнуть Эпро не осталось, да он и не хотел этого делать. Хотя бы так он чувствовал себя живым, нужным, полезным. Пять месяцев комы от сопутствующей тяжёлой травмы мозга даже при всех достижениях современной медицины будут сказываться на физическом состоянии человека. И о восстановлении былой формы так скоро не могло идти и речи. До сих пор Кевин являл собой безликую тень человека без прошлого, настоящего и внятного будущего, однако Эпро, этот мужчина, называвший себя его возлюбленным, с самого момента его пробуждения взял на себя решение всех проблем, задействовав невероятную энергию, силу, интеллект и решительность. Ни на секунду тот не позволил себе показать слабость или уязвимость, поэтому было сложно не попасть под влияние его ауры. Единственное, проверить достоверность его рассказов об их совместном прошлом не представлялось возможным. Если только не применить практику гипноза. Но пусть даже сомнения Кевина и его опасения оправдаются, он ничего не сможет изменить. Глава крупнейший криминальной организации Нью-Йорка был властен настолько, что порой ему не оставалось ничего, кроме как подчиниться. — Кевин, Кевин... — склонившийся к нему Эпро с поклонением покрывал его влажное от пота тело бесчисленными поцелуями. — Как же я тебя хочу… Молодой человек поднял взгляд подёрнутых влагой глаз, в которых, изнемогающий реализовать потаенные желания мужчина, увидел неосознанную растерянность. — Иногда я думаю о том, как поживает сейчас мое дитя, где оно, что ест, как спит, есть ли рядом кто-то, кто любит его, заботится о нём, хорошо к нему относится. — сделав кратковременную паузу, Эпро напористо толкнулся, чем заставил Кевина сдержанно простонать. — Когда же мальчик, которого я вырастил, наконец вспомнит дорогу домой? Любовник любил жёсткий, изнуряющий секс, которым оба обычно занимались до взмокших волос. Сегодняшний раз тоже не стал исключением. Кевина буквально нанизывали, насаживали на член, что приносил какое-то извращённое удовольствие от этой распирающей нутро боли. Хмуря брови и терпя её, он едва заметно дрожал худым телом. — К счастью, ты всё же вернулся, — счастливо улыбнулся Эпро, — Хоть и окровавленный. Губы гангстера затем приникли к губам Кевина, с силой раздвигая их, толкаясь языком с еле уловимым запахом табака и неоспоримой настойчивостью, словно хотели таким образом разрушить мягкость его рта или испить до дна его заблудшую душу. Промеж сминающих друг друга ртов потекла тонкая нить слюны, которую оба мужчины не успевали проглатывать, поскольку были поглощены поцелуем. Оба даже забыли, каково это дышать. Кевин, сначала не знавший, куда пристроить руки, уже обвил ими шею любовника, и заодно удерживал себя от падения. А очарованный этим жестом доверия Эпро расцвел в улыбке. — Кевин? Тот открыл глаза. Глаза, полные чистоты и невинности, как у прозрачного, оставшегося в первозданном виде озёрного дна. Пристально вглядевшись в них, мужчина увидел свое отражение. — Хороший мальчик, скажи мне, кто я? — Нэйтан... — полустоны срывались с его губ, пока он вновь упоительно долго целовал его и вбивался в него резкими толчками. — Скажи ещё раз, кто я? — Нил! — Кевин отчаянно запрокинул голову. — Нил! Нил, прошу тебя... прошу, помедленнее! Но Эпро не то что не внял мольбам того, кого желал всегда видеть подле себя, а даже поднял со стола, чтобы, держа его тело на весу, проникать ещё глубже, ещё дальше, ещё энергичнее. Лицо Кевина от этого действия перечеркнула гримаса страдания и запретного наслаждения. Сидя верхом на своем приёмном отце, он почти касался губами его лба, а помутневшими глазами глядел сверху вниз и уносился к вершинам первобытного наслаждения. Оба застонали настолько громко, насколько позволяли приличия. Спустя дюжину сильных, если не неистовых толчков, Эпро эякулировал, а хрипло вскрикивающий Кевин оставил две глубокие царапины на спине любовника. Даже после невероятно долгого оргазма, сопровождаемого густым семяизвержением прямо в кишку, гангстер не хотел двигаться, лениво зарывшись в Кевина в настроении полного удовлетворения. — Мы когда-то расставались? — восстанавливал сбитое дыхание Кевин. — Ммм, на несколько лет. — Почему? — Ты не хотел быть со мной. — …Но по какой причине? Отстранившись, мужчина смерил его внимательным взглядом. — Я слишком торопился, но не мог решиться на крайние меры, из-за чего наши отношения зашли в тупик. Мы попросту не могли найти выход. — А я? — Твоя проблема лишь в том, что ты слишком быстро выдыхаешься. — Эпро произнёс это с удивительно мягкой, изысканной интонацией, без тени смущения. — Во всех смыслах. Кевин с усилием воли поднялся на ноги. Те затекли и плохо слушались, а еще его поясница слишком долго вдавлилась в край стола, что при подъёме её сразу прострелило болью. Эпро поспешил поддержать его. — В следующий раз не будем заниматься любовью на столе. Ты выглядишь так, будто вот-вот заплачешь… Кевин отвернулся, пряча красное, как томат, лицо. — Неправда!.. Я в душ. Обойдусь без посторонней помощи. Ловко вывернувшись из рук Эпро, молодой человек всего лишь пожелал сохранить остатки достоинства. Его привычка впадать в злость от стыда ничуть не изменилась с юношеских лет. Такая черта характера могла сформироваться только у человека, которого в детстве совершенно избаловали. Стоило ему прочувствовать, что его самолюбие задето, как он тут же ершился, пытаясь скрыть смущение за вспышкой гнева. Глава G.A. знал его как никто другой. Он лишь осклабился, наблюдая, как тот буквально спасается бегством. В сущности спешка ему была без надобности. Мальчишка уже был в его руках, и даже если бы вдруг отрастил крылья, всё равно не смог бы улететь. Этот момент рано или поздно наступил бы — зачем же тогда он так грубо торопился овладеть им сегодня в кабинете, причём напрочь отринув романтику? Эпро и сам не мог объяснить. Сидя в широком кресле, он вдыхал воздух, в котором всё ещё витали следы недавней страсти. Возможно, всё дело было в воспоминаниях? Стоило Кевину перешагнуть порог его кабинета, как картинки прошлого сами непрошено затанцевали перед глазами. Много лет назад, когда Кевину стукнуло 18 и он только что проиграл в борьбе за преемственность на «Нептуне» своему 12-летнему брату, уже на тот момент проявляющему неоправданную жестокость, он, Натаниэль Эпро должен был убить юношу. Тем более этого требовал весь совет директоров, однако он пошёл против правил, вместо казни заточив воспитанника здесь, в кабинете особняка. В тот день он окончательно разорвал маску заботливого и доброго приёмного отца, показав истинное обличье — зловещее, страшное, чудовищное. По сути Кевин был ещё ребёнком. Последствия трех лет жизни с матерью впроголодь до сих пор аукались ему весом, не соответствующим возрастной норме. Он выглядел очень худым, не говоря уже о расшатанной психике. Мальчишка легко пугался собственной тени и был излишне насторожен к окружающему миру. Однако к Эпро, который всегда его баловал и защищал, он испытывал полное доверие. И вот, когда единственный заслуживающий доверия человек перешёл к действиям, его уже измождённое тело и хрупкая психика не выдержали потрясения. Беззвучно роняя слезы и моля о пощаде, Кевин как будто бился о бетонную стену. Ни сопротивление, ни заплаканное лицо, ни увещевания, ни просьбы не помогли ему погасить гнев приёмного отца. С самого начала Эпро намеревался просто напугать его, но не ожидал, что его собственное терпение лопнет. В итоге он пошел до самого конца. Нет, воспоминания о той ночи жгли его добела раскалённым железом. О таком предпочитаешь забыть, а не лелеять в памяти наедине с собой. Меры, которые он принял против Кевина, были, безусловно, весьма жестокими, но также необходимыми и целенаправленными. В плане Эпро они считались неотъемлемым этапом на пути воспитания достойного наследника криминальной империи. Хотя, чего греха таить, в большей степени им двигало давно подавляемое, подстегиваемое нездоровым влечением стремление к обладанию и насилию. Совершенно осознанно он хотел подчинить, стереть границы, навязать своему беспомощному приёмному сыну свою доминирующую власть. Эпро за всю свою жизнь ни разу не ошибался в вопросах самоконтроля. И тот раз был единственным эпизодом в его жизни, когда он потерял голову. Здесь от рефлексии, могущей привести к непредвиденным заскокам, его избавило шуршание одежды из примыкающей к кабинету ванной комнаты. Он отдыхал, когда дверь кабинета открылась и два неуверенных шага оповестили его возвращении Кевина. Он легко себе представил, как тот, одетый в банный халат, колеблется подходить ближе. Его волосы и лицо, наверняка, ещё хранят следы влаги, а кожа на шее, скрытая мягкой тканью, всё такая же белая, с бордовой россыпью засосов. Дыхание Эпро стало глубже. Прошло несколько секунд тишины, прежде чем шаги снова раздались, но на этот раз они мягко удалялись к двери. Затем щелчок — дверь кабинета закрылась снаружи. Открыв глаза, мужчина усмехнулся. И как тут не усмехаться, если приручение дикого зверька проходило без препонов? Иногда питомца необходимо дрессировать, иногда ставить ловушки, иногда соблазнять сладкими речами, а иногда наказывать телесно. Эпро закурил в кабинете, хотя почти никогда не позволял себе этого. Было нечто завораживающее в том, как тлеет сигарета. Затем он резко потушил её, встал и вышел. По соседству с кабинетом находилась их спальня. В комнате уже горел небольшой светильник, чей оранжевый свет падал на кровать. Кевин лежал на боку, лицом к нему, наполовину укрытый скомканным одеялом. Халата тот так и не снял. Ложась рядом, Эпро старался издавать как можно меньше шума. Сна не было, поэтому он взял документ и углубился в его чтение. В этой редкой тиши уже давно перевалившей за полночь ночи слышалось лишь ровное дыхание Кевина и иногда шелест страниц, а пахло в комнате тонким ароматом цветущей на подоконнике орхидеи. Как же редко им выдавались такие спокойные моменты! Как будто в прошлой жизни. В те давние дни гангстер ещё носил маску заботливого приёмного отца, а маленький Кевин безоговорочно доверял ему и зависел от него. Но тогда их спокойствие было односторонним: мальчик по-настоящему вёл себя расслабленно рядом с ним, а вот ему изо всех сил приходилось сдерживать свою звериную натуру. Когда же между ними наконец установились интимные отношения, многолетние доверие и привязанность в мгновение ока рухнули. Кроме сопротивления, принуждения, боли и нездоровой тяги, между ними больше ничего не осталось. Отложив документ в сторону, Эпро повернулся, чтобы поиграть с волосами у виска Кевина. Было преступлением игнорировать столь прекрасный, сотканный из молчаливого взаимопонимания вечер. И почему он не может длиться вечно? Но дёрнувшись во сне и сворачиваясь калачиком, Кевин сам разрушил магию. 
— Ммм… Эпро наклонился. — Кевин? 
— Ммм… — Кевин перевернулся на спину, срочно зашарил руками по воздуху и вдруг поймал любовника за руку. — Нил…! Этот возглас не принадлежал ни нынешнему, потерявшему память Кевину, ни тому приёмному сыну, который когда-то противостоял ему и мечтал сбежать. Скорее этот отчаянный, полный надежды вопль напомнил того мальчика, что только потерял мать и искал у него помощи. Смочив пальцы в холодной чайной воде с тумбочки, Эпро легонько похлопал Кевина по щеке: 
— Кевин! Проснись! Что тебе приснилось? 
— Нил! Нил!.. — несчастный широко открыл глаза: — Нил! 
— Не паникуй, я здесь. Несколько секунд Кевин и впрямь выглядел испуганным, даже дрожащим от страха, но очень скоро он успокоился. Правда, его тело оставалось неестественно напряжённым, словно он силой сдерживал эмоции. Что ж. Похвально. Этот закалённый годами жизни в преступном мире и полиции парень всего за короткий миг взял себя в руки. Иногда, когда потрясение было слишком велико, он терял контроль, но, к счастью, это длилось недолго. Кое-кто давно научился прятать свои эмоции под мнимым благодушием. Эпро мягко отпустил его. 
— Тебе что-то приснилось? Кевин? 
— Мне приснилось, что кто-то стреляет в меня, — после паузы устало откинул голову на подушку Кевин. — Я пытался разглядеть лицо этого человека, но не смог. 
— Тогда зачем ты звал меня? 
— Я звал?.. Наверное, хотел попросить о помощи. 
Эпро кивнул, принимая это объяснение. 
— А что было дальше? Что еще ты видел? 
— Ээ… потом все стало мутным… Такие, знаешь, не чёткие картинки, а размытые образы… Ужасное ощущение… 
— Какое именно ощущение? 
— Ощущение, что я лежу на полу, а тот человек подходит, чтобы забрать меня. Мне было очень страшно, я изо всех сил открывал рот, чтобы позвать на помощь, но ни звука не произнёс. 
— Я никогда не бросал тебя первым. Порой ты не хотел меня видеть, тогда я прятался в тени, но когда ты нуждаешься во мне, я всегда рядом. Кровь ещё не прилила обратно к щекам Кевина, да и на лбу выступил пот. Эпро налил ему стакан теплой воды. 
— Спи, ты ещё не полностью восстановился, не перегружай себя мыслями. Кевин молча подчинился, перед этим выпив воды, а уже через пару снова завел разговор. 
— Нил… 
— Что? 
— Ты знаешь человека из моего сна? 
Собеседник кивнул. 
— Не буду лгать, я знаю. Но я не могу тебе сказать, кто он. 
— Почему? 
— Потому что ещё не время. Когда оно придёт, этот человек сам явится к тебе. Возможно, он захочет, чтобы ты пошёл с ним. Тогда выбор будет за тобой: уйти с ним или… остаться. Криминальный авторитет говорил спокойно, без эмоций, тем не менее в его словах чувствовалась тяжесть. Кевин несколько раз порывался прервать его, но каждый раз сдерживался под давлением этих слов. — Но Нил, как я могу уйти с человеком, который стрелял в меня?.. 
Эпро усмехнулся и промолчал. 
— Если… если этот человек на самом деле появится, что мне делать? Может, стоит выстрелить в ответ? — О, этого недостаточно. Слишком лёгкое наказание для него. — А что ты тогда предлагаешь? — Лучше просто спросить его, зачем он тогда в тебя стрелял. Повернувшись в темноте к вопрошающему, он злорадно сверкнул глазами. — Просто задай ему этот вопрос, и ему будет больнее, чем от пули. Возможно, даже больнее, чем от тысячи порезов. Может, он даже предпочтет, что бы ты выстрелил в него в ответ. Кевин неверяще приподнял бровь: — Разве так бывает? Ладно, запомню. Когда настанет тот день, я обязательно спрошу. — Только не забудь, — Эпро потрепал его по голове не терпящим возражений жестом. — Спи. Спокойной ночи, Кевин.