Спецназ/S.W.A.T.

Перевод и редакция LizzyB86 Бета: mlndyingsun С того дня прошла целая неделя, и Кевин с Эпро почти перестали видеться. Глава G.A. внезапно изменил свой распорядок дня. Утром он уходил из дома, а возвращался поздно, когда любовник уже спал. Чем он был занят весь день, никто не знал. Совершенно случайно, и то от дворецкого, Кевин узнал, что вернувшийся домой Эпро не сразу удаляется на отдых, а задерживается в кабинете до глубокой ночи или даже рассвета. В общем, со стороны все выглядело так, будто кое-кто намеренно избегает его, чтобы не отвечать на интересующие вопросы. В частности, как ему удалось вырваться из оков G.A. Но в этом случае, важно отметить, сработал обратный эффект. Чем больше Эпро уходил от разговоров, тем сильнее Кевину не терпелось докопаться до правды. Его не мог не настораживать тот факт, что мужчина с железной волей и безжалостностью в крови избегает скользкой темы. Насколько же серьёзен масштаб проблемы? Неуемное любопытство Кевина возросло в троекратном размере. Сначала он воспринимал это как способ заново познать себя, но теперь его интерес сместился к деятельности Натаниэля Эпро. Через неделю после той памятной беседы он с удивлением обнаружил, что тот уже дома. Более того, не один, а заперся в небольшом конференц-зале с важными гостями. Упомянутый зал находился на третьем этаже виллы и использовался крайне редко — только для видеоконференций с зарубежными партнёрами, но сегодня гангстер сделал исключение, встретившись с деловыми партнёрами лицом к лицу. У Кевина очень кстати был ключ от этого зала, и воспользоваться им ему предстояло впервые, так как он почти никогда не поднимался на третий этаж. Любопытство погнало его наверх: кого же принимает Эпро? Пользуясь тем, что прислуга не обратила на него внимания, он бесшумно поднялся на третий этаж и открыл тяжёлую деревянную дверь конференц-зала. Звукоизоляции ради дверь была двойной: за первой дверью находился коридор, а за ним — ещё одна стеклянная дверь. Бывший полицейский закрыл за собой первую дверь, а сам, притаившись у стены, прямо за стеклянной дверью, обратился в слух. Благо, толстый ковер в коридоре поглотил звук его кошачьей поступи, так что ничто не мешало ему созерцать восседавшего во главе стола Эпро, а напротив него — двоих незнакомцев. Один из них, пожилой, одетый в старомодный клетчатый костюм мужчина говорил что-то с серьёзным, возбуждённым видом, а второй мужчина, лет сорока-пятидесяти, с седыми волосами, в чёрном костюме и галстуке сидел с отсутствующим видом. Словно происходящее в кабинете его никоим образом не касалось. Еще одним бесспорным плюсом стеклянной двери была слышимость. Через неё до Кевина свободно доносился голос пожилого мужчины, говорящего с ощутимым, но малоузнаваемым акцентом. — Тогда вы уверяли нас, что Кевин Дэн мёртв, и только поэтому семья Гэбри решила не мстить за убийства Абеля и Джона! Однако на недавней встрече на Западном побережье он живехонький нарисовался перед нами! Более шестидесяти свидетелей могут подтвердить, что человеком, ворвавшимся с оружием в зал, был именно Кевин Дэн. Вы не можете этого отрицать! Трагически закатив глаза, Эпро прервал его: — А я и не отрицаю. — Отлично… Но если он жив, почему вы тогда солгали, что он мёртв? — Какое-то время я думал, что он не выживет. — Это не оправдание! Если он жив, семья Гэбри требует возмездия за кровь Абеля и Джона! Эпро ненадолго замолчал, взвешивая следующий выпад. — Джона Гэбри убил я. Его оппонент сперва онемел, испытав закономерный страх перед непоколебимой мощью босса Нью-Йорка, но после продолжил апеллировать к фактам. — Но началось то с Кевина Дэна. Если бы он не убил Абеля, Джон не стал бы мстить за сына. — Я уже объяснял вам: Кевин был офицером полиции Лос-Анджелеса, а Абель занимался сбытом наркотиков и напал на полицейских на его территории. Его смерть была делом наживным. — Наживным?! Вы так просто оправдываете своего приёмного сына? Эпро рассеянно вертел в руках ручку: — А что ещё я могу сказать? — Вы… — Скажите, какое объяснение вы хотите услышать, и я вам его предоставлю. С потемневшими от гнева глазами пожилой мужчина сжал подлокотники кресла, но тут неожиданно заговорил второй мужчина. Его голос вполне соответствовал его наружности: такой же ледяной и бесцветный. — Значит, вы не собираетесь ничего предпринимать, чтобы успокоить гнев семьи Гэбри. — Я уже согласился подписать соглашение о передаче всех опиумных плантаций семье Гэбри, неужели этого недостаточно? — Семья Гэбри требует кровь за кровь. — Раз так, то семья Гэбри никогда не получит никакой компенсации. Мужчина в чёрном костюме ощерился, не ожидая иного. Эпро всегда отличался последовательностью. — Тогда, мистер Эпро, вам лучше приложить все усилия, чтобы защитить своего приёмного сына… Где бы он ни находился, его в любой момент может настигнуть смерть. Эпро уже готов был парировать, как вдруг его взгляд упал на стеклянную дверь. — Кто там? Первым порывом Кевина было по быстрому смыться, но через пару шагов он притормозил, поняв, что ему нечего скрывать. Он обернулся к вышедшему из зала Эпро. — Кевин? Представители семьи Гэбри тоже встали, увидев того, кого только что так бурно обсуждали. Их лица выражали удивление. Но больше всех Кевина испепелял взглядом мужчина в чёрном костюме, всем своим существом излучавший крайнюю степень недружелюбия. А он, напротив, осматривал их с естественным интересом человека, впервые встретившего этих людей. — Кто они? — спросил он у Эпро. Мужчина в чёрном костюме был явно не подготовлен к такого рода вопросам, раз его лицо накрыло валом смешанных эмоций. — Что ты здесь делаешь? Ужин внизу, ты уже поел? — вопросом на вопрос ответил Эпро. — Нет. Я спрашиваю тебя: кто эти люди? Кто такие Абель и Джон? — Какая разница? Послушай, спускайся вниз, я скоро приду. Кевин не успел ничего сказать, как оскорблённый пожилой мужчина взорвался гневной тирадой: — Как это «какая разница»? Ты убил двух членов нашей семьи, и ты благополучно об этом забыл? — Но я правда ничего не помню. — Ты… На этот раз старшего спутника оборвал мужчина в чёрном костюме: — Офицер Дэн, ты меня узнаёшь? Очевидно, что нет, но Кевин всё равно ответил, даже не приняв во внимание выразительных взглядов любовника. — Не узнаю… — Я так и думал… — мужчина в чёрном костюме удовлетворённо хмыкнул. — Человек, когда-то предавший G.A., сотрудничающий с внешними силами и чуть не уничтоживший весь восточный криминальный мир… Вы всё ещё держите его рядом с собой? Вы вызываете у меня глубокое уважение, право слово, мистер Эпро! — Замолчи, Адам! — обрубил гангстер любые намёки на насмешки над собой. — Эй, проводите гостей! Откуда-то сразу же возникли пять или шесть охранников. Из уважения к семье Гэбри они не достали оружия, но по их хмурым лицам всем стало понятно — это решение в любой момент может поменяться. — Подождите…, — зачем-то заговорил с гостями Кевин. Мужчина в чёрном костюме, которого Эпро назвал Адамом Гэбри, тотчас обратился во внимание. Его взгляд казался одной трудноописуемой гаммой чувств: будто он одновременно надеялся, что тот что-то вспомнит, и боялся, что это действительно произойдёт. Однако Кевин не только не перешёл к делу, а даже начал медленно оседать на пол, по всей видимости, ввиду внезапно возникшей слабости в ногах или теле. Лидер G.A. вовремя подставил плечо, иначе он расшибся бы при падении. — Кевин! Подними голову, посмотри на меня! Кевин загнанно дышал. В его сознании, как кадры из кино, замельтешили, заплясали, запрыгали образы из прошлого. И чем больше он прилагал усилия, чтобы ухватить их за хвост, тем скорее нарастала боль в мозгу. Полицейский агент, который предал организацию, чтобы уйти из неё живым, но исподволь могущий уничтожить весь восточный криминальный мир… Полицейский агент… Мозг в черепной коробке по ощущениям распиливали надвое. Невыносимо стало терпеть боль, и он упал на колени. Из всех проносящихся перед глазами образов болящий орган отчего-то чаще всего цеплялся за следующую сцену: в стекле, за спиной застывшего у окна юноши, виднелся силуэт вертолёта, а взгляд стоявшего всего в нескольких шагах от него Эпро был прикован к пламени зажигалки, которую всё ещё держал в руке юноша. Сцена длилась всего несколько секунд, затем снова расплылась. — А-а…! — Кевин сжал виски так, что на его предплечьях выступили вены. Не в силах видеть страдания любимого человека, подоспевший к нему на помощь Эпро надавил на определённую точку у основания его шеи, рядом с позвоночником, и всё закончилось. Кевин потерял сознание. Теперь его обмякшее тело мужчина прижимал к себе. — Что нам делать, мистер Эпро? — отозвался один из охранников. По лицу Адама Гэбри было сложно прочесть эмоции от увиденного, однако более всего на язык напрашивалось разочарование. Чего он ожидал увидеть, но не увидел? В отличие от него, старик дал больше реакции, правда, договорить реплику ему не дал сам хозяин особняка. — Уберите их отсюда. Я больше не хочу видеть никого с фамилией Гэбри! К моменту их ухода Кевина уже уложили в постель, где ему приснилось множество разных снов. Он видел маленького, дрожащего на полу мальчика. Присмотревшись, он понял, что это он сам в детстве. Следом ему предстал на вид щуплый и бледный подросток, который сидел в классе и беззвучно плакал. Молодой человек хотел было утешить его, но его рука прошла сквозь тело тинейджера, словно тот был бесплотным призраком. С тех пор как он потерял память, ему часто снились такие сны — мрачные, тягучие, несущие в себе грусть и одиночество, без капли радости или счастья. Неужели в первой половине его жизни не было ничего светлого? Когда Кевин очнулся, то от дезориентации забыл, что произошло. Он лежал на кровати, уставившись в потолок, и только через некоторое время понял, что на дворе уже глубокая ночь. Знакомый стрёкот насекомых в саду доносился через открытую балконную дверь. Он сел, привлечённый оранжевым огоньком то загорающейся, то гаснущей сигареты. То Эпро стоял у перил, куря. — Проснулся? — почувствовал его пробуждение тот. — Голоден? На столе есть еда. — Нормально. Подойдя ближе, он заметил на перилах снайперскую винтовку, холодный металл которой блестел в темноте. — Это что, Barrett M? — Угу. — Зачем ты её сюда притащил? Эпро лучезарно улыбнулся. — Этой винтовкой ты пользовался чаще всего на службе в ФБР. В одном из боев с наркоторговцами ты из неё подбил двигатель вооружённого вертолёта. Свет от взрыва был настолько ярким, что его было видно даже из пригорода Нью-Йорка. Кевин не мог оторвать от винтовки глаз. — Я правда был… агентом ФБР? — Можно сказать и так. — Что значит "можно сказать"? — Ну, — затянувшись сигаретой, гангстер медленно выдохнул в воздух кольцо дыма, — ты не сразу стал агентом. Ты решил сотрудничать с ФБР, чтобы уйти из G.A. В то время я хотел, чтобы ты стал моим преемником, но ты жаждал уйти. Чтобы добиться своего, ты договорился с одним… политическим кланом и привел ФБР прямо к нашему временному штабу. Я был с тобой, и мы оба оказались в зоне поражения вооружённого вертолёта ФБР. — И что было потом? — Потом… Усмехнувшийся Эпро задрал рубашку любовника, дабы огладить его правый бок: — Ты помнишь, откуда у тебя здесь ожог? — Нет… не помню. — Несправедливо. То, что я так хочу забыть, но не могу, ты забыл так легко. Кевин не выдержал: — Что же произошло, не томи? — Раньше здесь была татуировка — феникса и лотоса. — Эпро снова затянулся сигаретой. — Когда-то у меня был подчинённый, ветеран вьетнамской войны, который выжил после 23 пуль и выстрела из 9-мм пистолета. Его руки и всю спину покрывали татуировки с драконами, черепахой, фениксом и лотосом. Местные говорили, что это приносящие удачу обереги для детей. Позже я сделал такую же татуировку и тебе. Глаза Кевина полезли на лоб. Сколько ещё ему предстоит открытий? — В тот вечер ты сжег эту татуировку зажигалкой прямо у меня на глазах. Кевин, я пережил многое, что обычному человеку даже представить сложно. Я бывал в ситуациях, которые выходят за пределы твоего понимания. Иногда мне кажется, что в этой жизни уже не осталось ничего, что могло бы меня удивить. Но когда ты сжигал свою кожу зажигалкой и упрямо терпел процесс целых пять минут, я… — Эпро замолчал, подбирая правильные слова, — …я потерял способность дышать. Лучше бы я сам оказался на твоем месте… Ночной ветерок шелестел листьями растений на балконе и больше никакие посторонние звуки комнату не наполняли. — А потом я отпустил тебя. Понял, что продолжать эту борьбу бессмысленно. Кевин вперился в пустоту, не имея сил выдерживать тяжёлый, пронзительный взгляд приёмного отца. — И все это ради того, чтобы я стал полицейским? — наконец устало подытожил он. — Не только. — А что ещё? — Мы разные люди. — Эпро потушил сигарету в пепельнице. — Ты не заставлял меня входить в твой мир, а я заставил тебя войти в свой. В этом корень всех ошибок. Ладно, хватит разговоров. Иди поешь. — Я не голоден… — Невозможно, сегодня уже суббота, — Эпро потёр большим пальцем руки его щеку. — Кевин… ты был без сознания двое суток.