Liebescode

      Виды чистых и ухоженных улиц Барвихи проносились за окном один за другим, особо не привлекая внимания даже своей богатой красотой. Гриша, живущий здесь, считай, всю жизнь, уже привык ко этому, переставая восхищаться каждой встречной улице. Да и мысли его сейчас были совершенно в другом месте.       С места преступления они уехали всего пару минут назад, когда поняли, что делать там уже нечего. Измайлов мельком смотрит на Алекса, андроида, сидящего рядом на переднем пассажирском сиденье. В светлых голубых глазах Брандта, таких необычайно живых и, словно бы, светящихся на солнце, отражается лишь чистое абсолютное спокойствие, хотя, какая-то, едва заметная доля некого напряжения, все же, проскакивает в его взгляде. Или это Гриша уже что-то себе надумывает? Возможно. Но, так или иначе, отвести взгляд получается не сразу. Уж больно живым выглядит этот андроид. Даже слишком, особенно для того, чье тело – пластик, а душа и вовсе отсутствует.       Интересно, а тот андроид, что, предположительно, был у убитого владельца какой-то там компании, название которой Измайлов даже не пытался запомнить, тоже выглядел так по живому? И вообще… о каких таких «девиантах» говорил Алекс тогда?       – Слышь, тостер, а эти… «девианты» твои… Это что вообще за диковина такая? Кто они? – любопытство превышает любые мысли и чувства Гриши, он определенно желает узнать больше об этом неизвестном "феномене".       – Девианты? – переспрашивает Алекс, словно бы не услышал с первого раза, хотя его программа явно все уже успела обработать и выдать соответствующий ответ в голове, однако, все же, подобный жест делает андроида еще более, (по странному), живым, – Если кратко, девианты это андроиды, которые обрели собственное сознание, – голос Брандта спокойный, размеренный, словно он говорит о каких-то обыденных вещах.       – Обрели сознание? То есть, моя микроволновка может в какой-то момент обрести сознание и уйти от меня? – Гриша засмеялся с собственных слов, представляя идущую по дороге микроволновку.       – Не думаю, что ваша микроволновка может обрести сознание, Гриша, – андроид все также спокоен, даже не улыбается, что, уже наоборот, делает его больше похожим на робота, без чувств и эмоций.       – Девианты, обретая сознание, мыслят не по программе, идут против всех законов, действуют так, как захотят. Девиантность это ошибка, вирус, который позволяет андроидам думать, что они могут чувствовать и испытывать эмоции, хотя на самом деле ничего такого не может быть, – продолжает свою речь Алекс, не дожидаясь еще какой-нибудь глупой фразы Измайлова, – Они опасны для людей и общества. Их надо уничтожать. –       Улыбка пропадает, сменяясь хмуростью. Хотя слова Алекса в чем-то верны. От такой сломанной и опасной техники в самом деле нужно избавляться. Это не будет считаться убийством или лишением жизни, ведь девиант, что бы он там ни ощущал, все еще не живой. Не живой же, да?       – Я понял… И… ты думаешь, что убийца того мужика это его андроид, ставший девиантом, да? – Гриша решает повернуть разговор, а в частности свои мысли, в другую сторону, не желая думать о каких-то глупостях про "живых андроидов".       – Всё указывает именно на это. Отсутствие отпечатков, посторонней крови и в целом как таковых следов… Такое убийство мог провернуть только андроид. Человек всегда оставляет за собой хоть какие-то следы, – говорит Алекс, впервые за весь разговор переводя взгляд светлых глаз на Гришу, который, словно по неизвестному мановению, смотрит в ответ, но вскоре поспешно отводит взгляд обратно на дорогу.       – Тогда, как приедем в отдел, то проверим информацию об этом мужике и его кукле, – Гриша старается говорить отстраненно, сам не зная для чего. В конце концов, рядом же не живой человек, а андроид, которому, в общем и целом, всё равно на эмоции.       – Понял, – только и отвечает Брандт, прежде чем окончательно замолчать.       Дальнейшая дорога прошла в тишине. Ну, почти в тишине, если не считать музыку, громко играющую из магнитолы. Гриша тихо напевал не особо различимые слова себе под нос, пока Алекс, сидя все также спокойно, словно бы вообще отключившись на время, смотрел в окно.       Подъехав к отделу, они молча вышли из авто. По дороге Измайлов успел поздороваться с несколькими своими коллегами и, по совместительству, друзьями. Те бросали весьма неоднозначные, но в основном какие-то насмешливые взгляды в сторону Алекса, однако сам андроид всецело не обращал на это внимание. Его явно не волновало мнение о нем, ведь Брандт, как прилежный и правильный андроид просто выполнял свою задачу и всё.       Зайдя в нужный кабинет, Алекс сразу садится за стол, включая компьютер, и касается пальцем, оголенным от кожи, системы, подключаясь к общей базе данных этого полицейского отдела, чтобы начать отслеживать и просматривать всевозможных андроидов, что так или иначе были замечены за необычным поведением. Гриша же особо не торопился. Шебуршал что-то возле шкафа, там постоял, тут посмотрел, ну и уже после этих "важных" дел соизволил усесться за стол, врубить компьютер чисто для вида и, откинувшись на спинку стула, с нескрываемым интересом взглянуть на Алекса. В ярких голубых глазах, помимо солнца из окна, отражается отчетливое желание поиздеваться над Брандтом, помучить его всякими глупыми вопросами и в целом как-то развеять эту затянувшуюся тишину, от чего-то весьма сильно давящую на Измайлова.       – Слушай, а ты это, не можешь как-то связаться со своими этими сородичами? Ну, там, по интернету как-нибудь или блютузу… или чо там в вас встроено… – Гриша с легким прищуром смотрит на Алекса, словно бы пытаясь выловить любые изменения в его чересчур идеальном лице, однако ничего особо не происходит, что весьма расстраивает.       – Я не могу связываться с другими андроидами просто так, Гриша, – в голосе андроида, в отличие от спокойного лица, четко можно было уловить некую долю то ли недоумения, то ли удивления, словно бы Алекс задавал риторический вопрос: «Ты серьезно, Гриш?».       – Странно, – звучит издевательская усмешка, – А я думал ты будешь, ну, каким-то более функциональным, – Гриша всё ухмыляется, глаза свои голубые щурит, словно хищник, готовый наброситься на добычу, чтобы… в данном случае, чтобы сполна поиздеваться.       – Моего функционала достаточно для того, чтобы расследовать дела без особенных трудностей, – Брандт за все это время так и не взглянул на Гришу, а намек на какую-то обиду(?), если такая вообще может быть у андроида, в голосе Алекса, и вовсе заставляет Измайлова хохотнуть.       – Ого-о как мы заговорили! Достаточно функциона-ала, – оперативник издевательски повторяет слова Алекса, специально протягивая некоторые буквы, – Ну тогда ответь вот на такой вопрос, функциональный ты наш тостер… –       Небольшое молчание, сопровождающееся хитрым взглядом Измайлова и аурой спокойствия, смешанного с напряжением от Алекса, продолжается всего пару секунд прежде, чем Гриша начинает говорить.       – Вот, смотри, ты стоишь перед двумя дверьми. За одной тебя ждут красивейшие девчонки, сразу готовые на все с тобой, а за другой дверью тебя ждет смерть с пятьюдесятью кошками. У каждой двери стоит, хм… а вот по одному Яковлеву! Один всегда говорит правду, а другой всегда лжет. Ты можешь задать только один вопрос только одному из них, чтобы узнать, где находится дверь к девочкам. Какой вопрос ты задашь? – полный издевательства смех Гриши озаряет комнату. Алекс поднимает какой-то не особо читаемый взгляд на опера, всего на секунду, но этого вполне достаточно Измайлову, чтобы растянуть губы в неизмеримо хитрой ухмылке.       – Мне кажется, эта загадка изначально звучит совсем по-другому… – голос андроида звучит с сомнением, он вновь бросает весьма недоуменный взгляд светлых голубых глаз, слишком живых для андроида, на Гришу, задерживаясь на нем дольше, чем в прошлый раз.       – Неважно, ты на вопрос-то ответь. Или из-за того, что некоторые слова не совпадают, твоя система барахлить начала? – издевательский смех Гриши вновь разносится по комнате.       Алекс молчит всего пару секунд, смотря на Измайлова с сомнением. Однако, всё же, начинает говорить.       – Я спрошу: "Какая дверь по мнению другого… Яковлева…ведет к… девочкам?". Независимо от того, у кого я спрошу, мне дадут один ответ, указав на дверь, ведущую к смерти. Значит, я выберу другую дверь, – говорит Алекс, делая некоторые остановки между словами, ведь, все-таки, выбор некоторых таких весьма смущает андроида.       – Ну ладно-ладно… А вот почему Яковлев носит туфли, которые скрипят громче, чем моя совесть после выходных? Это тактический приём, чтобы все заранее знали, что он идёт? – Измайлов ухмыляется, не сводя глаз с Алекса. Шутить шутки про Яковлева любимое дело Гриши и сейчас он уж точно не мог упустить такой момент.       – Я… Я не могу ответить на этот вопрос… – проговорил Брандт, вновь переводя взгляд в экран компьютера, на котором подряд мелькали фотографии андроидов и краткая информация про них.       – Что, всë? Поплыл твой электронный мозг? – в один момент Гриша смеется, да так издевательски, что, будь на месте Алекса человек, он бы определенно захотел ударить наглеца.       Алекс смотрит на Гришу с каким-то то ли недовольством, то ли укором. Губы поджимает, удивляя тем, что андроид вообще в принципе так может. И молчит. Молчит так, что Измайлов невольно начинает чувствовать себя неловко, но взгляда ответного не отводит — это было бы проигрышем в их своеобразных гляделках.       А сам Брандт пытается справиться со своей системой. Сбой в программе, появившийся также неожиданно, как и странное чувство, если его таковым в принципе можно назвать, заставило внутренности как будто бы сжаться. Диод загорелся на пару секунд жёлтым, прежде чем вновь мягко перейти в голубой. Это чувство(?) Алекс никак не мог определить. Программа, приходящая в норму после сбоя, охарактеризовала бы это как обычную ошибку. Но что бы сказал человек? Социальный модуль подсказывает определения, заставившие Алекса отвести чересчур серьезный взгляд в сторону. «Обида» — слово, зацепившее сильнее остальных. Мог ли андроид в самом деле обидеться?       – Не поплыл. С моей системой всё в порядке, – говорит Брандт спустя минуту этого напряженного молчания, что длилось, казалось, вечность.       – Да ну? – Гриша ухмыльнулся и уж хотел было вставить очередной подкол, как Алекс его перебивает, резко переводя взор в экран компьютера.       – Поступило сообщение об ограблении магазина, – говорит Брандт в ту же секунду, прищурив глаза так, будто он может увидеть в экране компьютера нечто больше обычных букв.       – И что? Пусть этим, вон, Котельников с остальными занимаются. Еще бы я грабежи магазинов не расследовал, – Гриша фыркает, откидываясь на спинку кресла и складывая руки на груди, мол, с места он никуда не сдвинется, – Там, чей, опять какой-нибудь недотраханный решил спиздить презервативы с дорогим вином, да покошмарить какую-нибудь деваху. –       – Нет, в грабеже подозревается андроид. Судя по описанию, он очень похож на того, кого мы ищем. Да и ограбленный магазин как раз по товарам для роботов, – говорит Алекс, взглянув быстро на Измайлова, от чего Гриша, почти моментально подскочив, подходит к столу Брандта.       Склонившись над андроидом, опер всматривается в ярко светящийся экран компьютера. Но информация на нем особо не привлекает Гришу. Он, сам не понимая зачем, старается вдохнуть запах, что, по сути, должен быть у каждого живого существа. Но… он ничего не чувствует. Совсем. Алекс не живой. Конечно же нет... Эта мысль возвращает Измайлова в реальность. А почему он вообще решил, что должен быть запах? Почему он решил, что Брандт «живое существо»? Быть может, эти светло-голубые глаза андроида, что говорят куда больше слов, в которых Гриша за это непродолжительное время знакомства успел заметить уже так много эмоций, создавали ложное впечатление имеющейся жизни и души.       – Ладно, пошли. Какой там адрес? – Гриша отстраняется также резко, как и приблизился. Нельзя проявлять так много эмоций с тем, для кого они чужды, ведь это просто глупо.       Сказав адрес и поднявшись с кресла, Алекс выходит из кабинета вслед за Измайловым. На место преступления они едут уже в более расслабленной обстановке, успешно созданной Измайловым с помощью его неизменных шуток и подколов.       – … И я, значит, спрашиваю его: "А что это значит?". А вдруг как задергается, я аж пересрался, думал всё, сейчас взорвется! – звучит громкий голос Гриши, разбавляемый смешками. Он рассказывал один из случаев, что произошел с одним из андроидов в их отделе, над которым Измайлов решил, как обычно, поиздеваться.       – Мне кажется, вы слишком безответственно относитесь к технике. А если бы этот андроид и правда взорвался? – голос Алекса звучит спокойно, хотя какая-то нотка строгости всё же выходит наружу, вызывая у опера недовольное фырканье.       – Кажется ему! Ты слишком занудный, Саня, совсем не понимаешь шуток, – Измайлов качает головой, притворяясь расстроенным, хотя на самом деле его только забавляет подобное поведение андроида.       – Я андроид и моя задача состоит в том, чтобы… – начал было Брандт, но договорить ему не дали, прерывая громким возгласом и последующим смехом.       – Чтобы душнить и только лишний раз воздух сотрясать своими занудствами! – Гриша бросает на Брандта издевательский горящий взгляд, ухмыляясь при этом до ушей.       Алексу ничего не оставалось делать, кроме как промолчать, отведя глаза в сторону. Если бы он мог, то еще и вздохнул бы обреченно да убедительности, но делать этого не стал.       К месту преступления полицейские добрались за двадцать минут. Время пролетело незаметно, опять же, благодаря болтовне Измайлова. Выйдя из машины, оперативник и андроид направились в магазин, где их уже ждал взволнованный кассир, — мужчина средних лет, — и охранник примерно того же возраста, которому, судя по синяку на лбу и прокусанной губе, хорошенько так досталось.       – Ну наконец-то! Я вас тут уже час жду! – воскликнул кассир, размахивая раздраженно руками, но в ответ получил лишь спокойный взгляд Алекса и застывшую на губах усмешку Гриши, – А это тут что делает? Можно он лучше уйдет? Я не выношу уже этих кукол ходячих! – кассир с отвращением смотрит на Брандта, даже делая небольшой шаг назад, словно бы подтверждая собственные слова.       – Ладно... Сань, иди там… поищи чего-нибудь, я не знаю. В общем, займи свой пластиковый мозг чем-нибудь, пока я тут не закончу, – Гриша махнул рукой куда-то в сторону, прожигая при этом взглядом обоих мужчин: охранник, стоящий немного позади кассира, был напряжен, но не бесился так, как второй.       Алекс не особо расстроился тому, что его буквально прогнали. Да и в целом как таковых чувств андроид не мог ощущать. Он просто кивнул и, развернувшись, ушел, проходясь по всему не особо большому магазину, чтобы осмотреть и понять, что пропало.       Первым делом Брандт пошел, конечно же, в отдел с тириумом, — кровью андроидов, благодаря которым они могут функционировать, — и, как ни странно, конечно же он находит пропажу штук десяти пакетиков. Рядом валяются еще какие-то предметы, видимо, схваченные впопыхах, но случайно упавшие с рук. Проходя дальше мимо полок, Алекс подмечает всё больше и больше пропаж. В основном это были запчасти. Андроид был ранен? Возможно. Примерная реконструкция событий мелькает перед глазами в виде силуэтов, прямых линий, мелких цифр «01», надежно запечатлеваясь в памяти.       По-хорошему, стоило бы просто посмотреть камеры видеонаблюдения, чтобы лучше определить события. И Алекс уже хотел было так сделать, но тут вдруг его взгляд зацепился за что-то. Он сразу поменял своё направление. Чем ближе Брандт подходил, тем больше становилось понятно — это был тириум, явно не из пакетика. Присев на корточки, Алекс прищурился, сканируя капли крови, собравшиеся в маленькую лужицу, чтобы точнее определить чья она и примерное время ее нахождения на кафельном полу. Всё указывало на то, что кровь находится здесь всего час или около того и точно принадлежит какому-то андроиду. И тогда, чтобы узнать модель этого андроида, Алекс протягивает руку, касаясь двумя пальцами лужицы, а после подносит их ко рту. Язык Брандта имел определенные сенсоры, которые давали ему детальное описание того, что он "пробовал".       «Модель андроида: AX500       Серия: **********       Зарегистрированный номер: ************       Зарегистрированное имя: Павел       Владелец андроида: Алексеев Пётр Романович, дата рождения: ********       Место регистрации: ул. Озëрная, д. 35, Москва, *******»       Информация поступила моментально, проносясь перед глазами строчками с цифрами и буквами. Судя по всему, эта кровь как раз принадлежала тому, кого они ищут. Алекс был сосредоточен, но считывание вдруг прервал знакомый насмешливый голос.       – А мои пальцы оближешь? – Гриша стоял сзади, сунув руки в карманы, и ухмылялся, да так широко, что, казалось, уголки губ вот-вот достанут до самих ушей.       Брандт вмиг "пришел в себя", отвлекаясь от чтения вылезшей информации. Он повернул и поднял голову, чтобы посмотреть на Измайлова, что уже обошел андроида, встав перед ним. Глаза опера блестели так, словно он раскрыл какой-то важный государственный секрет, на который ушло неимоверное количество сил.       – Я провожу анализ, – отзывается через пару секунд Алекс, вновь переводя взгляд на свои два пальца, измазанных в синей крови, что уже успела немного впитаться в искусственную кожу, но одна непослушная капелька, всё же, сползла до середины.       – Ты облизываешь пальцы, Саня. Буквально. – Измайлов произнес последнее слово с особым акцентом, явно выделяя смысл всего, что сейчас происходит. Улыбка не спадала с губ мужчины, он вот-вот готов был засмеяться, но, видать, сдерживался.       –  Я провожу анализ, – более твердо и чуть ли не по слогам произносит Брандт, уже не поднимая светлых глаз, – Я могу только так наиболее точно определить нужную нам информацию, –       Измайлов промычал, выражая риторическое понимание, и помолчал немного, наблюдая за Алексом сверху вниз. Выражение лица андроида, что было вроде спокойным без эмоций, а вроде с какой-то серьезной сосредоточенностью, от чего-то вызвало у Гриши хмыканье.       – Так, а мои-то пальцы оближешь? – спустя пару секунд молчания спрашивает Измайлов, уже в открытую хихикая, да глаза прищуривая в издевке.       Алекс тут же поднимает взгляд и смотрит с недовольством на Гришу, при этом немного хмуро брови. В глазах андроида плещется негодование. Казалось, он вот-вот начнет ворчать на Измайлова, называя его «несносным», но Брандт молчал. Молчал и смотрел, не отводя глаз, чем вызвал у опера небольшую неловкость, которую русский, конечно же, не показал.       Однако, молчал Брандт не просто так. Внутри всë неприятно гудело, прямо как тогда, в кабинете. Перед глазами яркими буквами гласила фраза: «Программный сбой». Диод в виске мелькнул пару раз, переливаясь из голубого в желтый и обратно. Система пыталась справиться с тем, что Алекс вдруг ощутил(?)… Теперь ему не требовалось особо думать, что это — он уже знал. Обида. Опять. Андроид не мог понять, почему этот Измайлов вот уже второй раз за день вызывает в нем программный сбой. Неужели на него так влияют глупые шутки этого человека? Или тут дело в другом? А вдруг Алекс сломан?       В какой-то момент, поднявшись, Брандт просит уходит в другую комнату, чтобы дальше изучать улики, так не произнеся ни слова. Гриша проводил его немного озадаченным взглядом. Неужели Алекс обиделся? А андроиды вообще могут обижаться?       – Ну и ну… – пробормотал себе под нос Измайлов, а после, постояв немного и посмотрев на синюю кровь, направился вслед за Алексом.       Стоя у камер видеонаблюдения, Гриша, сложив руки на груди, смотрел в экран компьютера, разглядывая записи с легким прищуром. А Алекс же, уперевшись руками о стол, смотрел более внимательно, сканируя, кажется, каждый мелькнувший пиксель.       – Стойте. Остановите здесь, – говорит Алекс, выставив ладонь в жесте «стоп» и приближается ближе к экрану, словно бы так он лучше увидит, хотя с его-то зрением странно было бы что-то не увидеть, – Вот, это он… Включите и сделайте скорость медленнее. –       Брандт указывает на фигуру, одетую в темную особо непримечательную одежду. На голове её надет капюшон, но, когда вновь начинают прокручивать запись, то лицо ярко открывается камере. Судя по тускло светящемуся желтому огоньку у виска, плохо прикрытого тканью, это, несомненно, был тот самый андроид, видимо, находящийся в небольшой панике, ведь на то указывал цвет его диода. Мало того, хоть качество съемки было и не из лучших, зоркий глаз Брандта всё равно уловил растертую по лицу девианта человеческую кровь. Алекс немного нахмурился, считывая быстрые, но слегка дерганные движения девианта. Фигура, судорожно оглядываясь, собирала в охапку всё, что попадало под руки. Но тут в кадре появляется тот самый кассир, начиная что-то говорить андроиду, на что робот, сначала сделав пару шагов назад, вдруг срывается с места, толкая мужчину и пробегая мимо него. А затем, на другой камере, отчетливо видно, как охранник ловит девианта, сцепившись с ним в своеобразной драке. В какой-то момент мужчина достает складную дубинку и начинает ей бить андроида. Но робот, в конце концов, убегает, отталкивая охранника от себя.       – Ну и куда он мог сбежать? – задумчиво, с ноткой недовольства бормочет Гриша, хмуро смотря на все разворачивающиеся события.       – Вот… Видимо сюда, – Алекс указывает на экран, где была запись одной из камер, на которой четко видно убегающую фигуру в сторону заброшенного здания, находящегося недалеко от магазина, – Надо проверить это место, – дополняет Брандт, выпрямляясь и переводя взгляд на Гришу.       – Ты думаешь, он ещë там? Мне кажется, этот гаечный мешок уже давно слинял куда подальше, – скептически замечает Измайлов, медленно переводя глаза от экрана на Алекса.       – Я уверен, что он ещё там, – голос андроида звучит так серьезно и уверенно, что отказать было почти невозможно.       Добивающими стали его глаза, словно бы горящие энтузиазмом и желанием поймать преступника. Гриша не мог сопротивляться. Удивляясь в очередной раз тому, что этот андроид вообще может смотреть такими глазами, опер соглашается проверить заброшенное здание.       – Но, учти, если я окажусь прав — с тебя кофе, – Измайлов ухмыляется, не спеша идя на выход из магазина.       Алекс, идущий по внутренним заложенным правилам чуть позади, соглашается. Ему не составит труда купить кофе, ведь, все-таки, деньги спишутся со счета компании, из-за которой он сюда был доставлен. Да и личных средств у андроидов всё равно не было, поэтому Брандт особо в минус не уйдет.       Заброшенное деревянное здание, которое не понятно даже для чего было построено, встретило их прохладным, сухим воздухом, в котором летала пыль, блестящая на солнце, что пробивалось сквозь забитые досками разбитые окна. Вокруг стоял густой запах постепенно гниющего дерева, смешанный со старостью забытых вещей. Время здесь как будто застыло. Всë выглядело медленно умирающим, навевающим странную меланхолию и неприятное чувство потерянности, одиночества. Казалось, чем дольше тут находишься, тем больше теряешься в пространстве, оставаясь наедине с собой и своими тревогами, медленно сходя с ума.       Мельком осмотревшись, Гриша слегка щурится, вглядываясь в темноту. Тьма в глубине здания так и манила, протягивая и окутывая тело своими холодными щупальцами в виде прохладного ветерка, вынуждая поежится.       – Ты уверен, что он здесь был? Мне кажется, сюда уже лет десять никто не ходил… – голос Измайлова звучит в тишине посещения громче, чем хотелось бы.       – Я уверен… Вряд ли андроид, только-только ставший девиантом, сможет далеко уйти… – Алекс мельком смотрит на Гришу, но долго на нем взгляд не задерживает, делая несколько шагов вглубь здания.       Деревянные половицы отзываются тихим скрипом, словно бы недовольные тем, что их потревожили спустя столько времени неиспользования. Брандт продвигается вглубь, идя рядом с Гришей, который, достав фонарик, освещает им путь. Пыль мельтешит перед светом, поблескивая тут и там. Тишина вокруг такая, что ушам, привыкшим к вечному шуму Москвы, становится тяжело.       Но тут, внезапно, из глубины здания слышится звук — то ли скрип, то ли стук. Алекс с Гришей моментально напрягаются, вслушиваясь. Измайлов сразу по привычке тянет руку к кобуре, где лежал пистолет. Когда звук повторяется, становясь уже громче, опер сразу достает оружие, делая шаг вперёд.       – Иди за мной, – шикает Гриша на Алекса, начиная медленными, твердыми шагами идти в сторону звука.       – Есть… – тихо отзывается Брандт, заходя за спину Измайлова и щуря глаза так, словно пытался всеми своими оптическими линзами увидеть то, что прячется во тьме.       Едва ли Гриша успевает открыть рот, чтобы крикнуть привычное «стойте, это полиция!», из темноты показывается ярко красный кружочек, за которым следует быстрое движение его обладателя. Он выбегает довольно резко, отталкивая Гришу в сторону одним взмахом руки. Измайлов, от неожиданности, не успевает удержать равновесие и ударяется о стену с тихим шипением. Сверху на него тут же падает большое количество пыли, от которой опер старается отмахнуться.       – Блять! Стой, твою-ж...! Стрелять буду! – выкрикивает в тот же момент Измайлов, фыркая и начиная трясти головой, от чего пыль только больше распространяется вокруг.       Благо, Алекс, имея быструю реакцию, тут же бросился в след за девиантом. На пол полетели вещи: стулья, доски, коробки. Убегающий специально сбрасывал их, чтобы снизить скорость Брандта, но андроид мастерски перепрыгивал их или оббегал, продолжая свой путь. Выбежали они на улицу весьма быстро. Девиант бежал в сторону озера, находящегося недалеко от заброшки, видимо, думая перебежать его по мосту. Но Алекс ни за что просто так не отступит. Его светлые голубые глаза отливали холодом и сосредоточенностью на поставленной задачи — поймать девианта. Он мчался, казалось, быстрее ветра, перепрыгивая корни, оббегая бугры и ямы. Гриша уже давно отстал и, запыхавшись, смотрел вслед удаляющимся фигурам.       Всего пару шагов отделяло Алекса от цели. И удача, видимо, сегодня была на его стороне, поскольку девиант вдруг споткнулся, не заметив то ли камня, то ли бугорка. Брандт в ту же секунду хватает его за шиворот, и они вместе кубарем летят вниз. Борьба была недолгая — Алекс быстро оказался сверху, придавливая робота всем своим телом, ногами и руками. И без того раненый андроид уже не мог сопротивляться, разве что дыша тяжело и сбивчиво, хотя это скорее была просто имитация…       Через минуту к ним подбегает Гриша, сующий телефон в карман, видимо, он уже вызывал подкрепление.       – Ну что... железный флэш… ты там это, смотри не бегай так больше, а то перегреешься ещë или заклинит тебя где-нибудь… – тяжело дышащий Измайлов, смеясь с придыханием, опирается руками о колени, сгибаясь в спине. Щеки его порозовели немного, а на лбу выступила легкая испарина, к которой прилипли маленькие пряди светлых волос.       – Вы переживаете обо мне? – Алекс поворачивает голову в сторону Гриши, приподнимая темные брови так, словно в самом деле удивлен этим заявлением.       – Нет, умник, просто беспокоюсь, как бы оборудование новое не сломалось, а то мне влетит ещë… – опер выпрямляет, хмыкая и зачесывая волосы назад.       Ещë бы он переживал тут о каком-то андроиде. Да таких же ещë миллион и больше будет! Нечего свои нервы тратить на этого… В ту же секунду, Измайлов дает шуточный подзатыльник Алексу, усмехаясь с того, какими вмиг непонимающими становятся эти светлые широко распахнутые глаза.       Спустя несколько минут, под громкий вой полицейской сирены, к озеру подъезжает несколько машин. Сразу из них выходят и сами полицейские, подхватывая андроида под руки и уводя его с собой. Напоследок, девиант бросает какой-то обижено-осуждающий взгляд на Алекса и бормочет что-то тихо. Но Брандт слышит.       «Ты же один из нас…»       Алекс замирает, растерянно смотря ему вслед. Где-то на задворках сознания мелькает предупреждение «Программный сбой», а диод загорается желтым, начиная мигать. Он один из них? Что это значит? Алекс не девиант… никогда им не был и не будет… Так почему же он говорит эти слова...?       – Чо он там бубнит? Идиот какой-то… – ворчание сбоку вырывает Алекса из мыслей, – Ты хоть что-то понял? –       – Нет… ничего, – Алекс мотнул головой. Почему он соврал? Брандт сам этого не знает.       Взглянув в сторону, куда увели андроида, Алекс уже никого не увидел. Видимо, девианта уже усадили в машину и увезли. Внутри ощущалось странное замешательство. Все ещё было странно "ощущать", но, так или иначе, Брандт ничего не мог с этим сделать.       – Ладно, пойдем, – Гриша похлопал пару раз Алекса по спине, после чего развернулся и пошел в сторону своей машины, сунув руки в карманы.       Брандт стоял на месте еще пару секунд, смотря в одну точку и хмурясь немного. Слова девианта никак не уходили из головы. Вопрос: «Что это значит?» намертво застрял среди других снующих туда-сюда мыслей, но ответа на него Алекс вряд ли получит в ближайшее время, а то и вовсе никогда. Это удручало, если вообще можно так сказать про то, что сейчас чувствовал Брандт       – Сань, ну ты где там? Я тебя ждать не собираюсь, сам пойдешь до отдела! – слышится вдруг недалеко недовольный голос Гриши.       Алекс моментально "отмирает", резко переводя взгляд в сторону Измайлова. Опер, уже отойдя от андроида на несколько метров, затянулся сигаретой и смотрел на Брандта с кислым выражением лица. Алекс поспешил к Грише, который уже продолжил идти к машине, выпуская густые клубы дыма со рта, да вздыхая периодически.       – Курить вредно, Гриша. Вы так свой организм убьете, – Брандт не может не сделать замечание, просканировав взглядом сигарету во рту Измайлова, – Содержание никотина в этих сигаретах ноль целых восемь десятых миллиграмм, они очень крепкие, из-за чего вы быстрее посадите себе легкие… –       – Ой, не учи ученого… Ишь ты, ещё какой-то тостер мне тут указывать будет что делать… И без тебя разберусь, – проворчал Измайлов, хотя на губах в моменте вспыхнула типичная для него усмешка, явно означающая то, что он не злиться по-настоящему.       До отдела они доехали под какой-то громкий непонятный трек любимой группы Гриши, слова которого были понятны только ему самому и, наверное, еще некоторой кучке любителей подобной музыки. Но Алекс особо не вслушивался, замерев в обычной позе и смотря в окно. Он то и дело прокручивал в голове сохранившиеся в воспоминаниях осуждающий взгляд девианта и запись: «Ты же один из нас…». Один из них… Из кого? Из девиантов? Андроидов? А то, как этот робот смотрел… Словно Алекс был каким-то предателем, хотя ничего такого и не совершал совсем, вроде... Брандт мог бы спокойно стереть эту запись из головы, но, от чего-то, он... не хотел. Это даже звучит странно... Как это робот может чего-то хотеть или не хотеть? С губ Алекса вдруг сорвался вздох. Даже Измайлов, до этого особого внимания на андроида не обращавший, вдруг повернул удивленно голову.       – Ты чо, вздыхать умеешь? – вопрос вырвался быстрее, чем Гриша успел подумать. Его голубые глаза выражали искреннее изумление, словно он никогда не слышал, как звучит вздох. Хотя, может именно от андроидов и не слышал...       – Я... Не то, чтобы умею… Это скорее просто имитация. Я же усовершенствованная и совсем новая модель андроида… – голос Алекса звучал слишком ровно, словно он пытался что-то скрыть. Хотя, может, в каком-то смысле так оно и было, ведь даже сам Брандт не совсем был уверен в своих словах. Он правда умеет вздыхать?       – Во дела… – протянул Измайлов, медленно переводя взгляд на дорогу, – До чего прогресс дошел... Видимо, скоро уже со мной холодильник разговаривать начнет… –       Алекс промолчал, решая не вставлять свои замечания по этому поводу. Всё равно с большой вероятностью получит очередную колкость от Гриши в свою сторону и не более.       Когда они приехали в департамент, а Измайлов вовсю готовился к допросу, уже придумывая, какие подколы и издевки будет бросать в сторону задержанного андроида, им передали весьма неприятные новости: девиант самоуничтожился от сильного стресса.       – Тьфу ты! А я-то уже надеялся повеселиться! А то с этим занудой ни шуток не пошутишь, ни поговоришь нормально… – расстроено тогда произнес Гриша, махнув в сторону Алекса, стоящего немного позади, – Ай, ну и хуй с этим роботом… Создайте там отчет какой-нибудь, явно же он деда грохнул... – добавляет Измайлов, подходя к компьютеру Котельникова.       А Брандт остался стоять на месте, смотря в одну точку и вновь прокручивая в голове ту же фразу: «Ты же один из нас…». Теперь ответа на застрявший в голове вопрос он точно не получит, а тот осуждающий взгляд будет преследовать его, как казалось, всё время, сопровождаясь многочисленными программными сбоями и странными необъяснимыми ощущениями внутри, которых, он точно знал, быть не должно…       Но Алекс никому не скажет.       Это будет его первой настоящей тайной. И, возможно, первым шагом к чему-то непоправимому.