Откуда взялись небылицы?

А самолёт летит, Колёса стёрлися. А вы не ждали нас, А мы припёрлися. Современный русский фольклор Но в жизни далеко не всё идёт по плану. […] Именно поэтому всегда нужно иметь запасной план. Харуки Мураками. «О чём я говорю, когда говорю о беге» Он ещё не знал, что ждёт его там, куда он едет, но он был уверен: это будет лучше, чем то, что он оставлял позади. Джоан Роулинг, «Гарри Поттер и Философский камень»

Шан Хуа не знал, что ему и делать. То ли кататься по постели, скулить и ругаться как пьяный моряк из-за накатывающей волнами головной боли и чуть-чуть из-за ноющей спины, то ли ржать как ненормальный от комичности ситуации. Ему хотелось затискать и расцеловать умничку и милоту на ножках сяо Бая — за то, что таки догадался ускользнуть от жопоруких растяп из Цветочного Дворца и свалиться ему на голову. Но и потрясти за воротник этого мелкого демонического засранца, в уже и так истощённом состоянии активировавшего технику, которая была ему пока ещё не по зубам, и теперь валявшегося в отключке с физиономией, перепачканной кровью из носа. От последнего Шан Хуа останавливало только то, что маленький нахал сейчас воротника не имел. Потому как совершенно бесстыдно разделся и залез в его постель в одних драных штанах, едва прикрывающих самое главное. Нет, конечно, у него был весомый повод, да и в этом возрасте смотреть было особо не на что, разве что, чтобы поумиляться, но всё же Шан Хуа не уставал восхищаться наглостью своего мелкого (пока ещё) сердечного друга. Который уже успел на голубом, эээ… то есть, на синем глазу заявить, что собирается на нём жениться. Ладно. Отставить веселье, сначала надо привести этого мазохиста в порядок. Шан Хуа решительно кивнул своим мыслям, сморщился и зашипел от усилившейся горячей и стреляющей тяжести в висках. А потом вздохнул, набросил на плечи вчерашнюю рубаху, послюнил рукав и начал оттирать присохшую кровь с бледной демонической рожицы. Эх, каким всё же милым был его сяо Бай в этом возрасте — вот сейчас, если бы ему не приходилось из-за нездоровья двигаться медленно и печально, Шан Хуа точно этого бутуза затискал бы и защекотал не хуже, чем какая-нибудь девчонка плюшевого мишку в полный рост! А ещё его демонюка явно вчера умолчал о кое-чём важном, — подумал Шан Хуа и поставил ещё одну мысленную галочку в лист долгов и прегрешений будущего жениха. Потому как мелкому демонёнку, изрядно напуганному первой встречей с людьми, совсем неоткуда было знать, как прилично вести себя среди людей. И тем более он не смог бы довериться незнакомому человеческому мальчишке настолько, чтобы попросить о помощи и рассказать о своих бедах вместо того, чтобы начать кусаться или стрекануть куда подальше. А это значило, что как раз сяо Бай с первого момента их встречи прекрасно знал, с кем имеет дело. И беззастенчиво втирался в его доверие, но ни словом не обмолвился о своём нечестном преимуществе. …Хотя, если честно, даже сам Шан Хуа не мог бы представить, как бы рассказывал о таком. Хэй, я помню другое будущее, в котором мы были женаты? И ещё одно, в котором случилась катастрофа и распидорасило всё мироздание? Мда, как ни крути, а выходит нелепая и неправдоподобная чушь. Ладно уж, пусть живёт. Словно дождавшись его смягчения, как раз в этот момент сяо Бай что-то промычал себе под нос, состроил в полусне гримаску — и открыл свои синющие глаза. — Хуа-гэ? Тебе лучше? — прошептал демонёнок и потянул к нему руки. Но Шан Хуа всё ещё злился на его безответственность, и потому отпихнул эти загребущие лапы и насупился. Он понимал, что выглядит смешно — этаким надутым шпендиком, ещё мельче, чем сяо Бай — но ничего не мог с собой поделать. Ибо нефиг его так беспокоить, вот! Примерно так он и высказался при виде вопросительно поднятых сложенных домиком бровей и чуть выпяченной губы. — Не пытайся меня разжалобить, булочка моя, и не заговаривай зубы. Вот какого болотного гуя ты подверг себя такой опасности, а? — он наставительно ткнул пальцем в бледную грудь и полюбовался недоумением на милейшей рожице. — А кто ночью полез ко мне с техникой памяти и чуть не надорвался? — А? Я не нарочно, Хуа-гэ, я… мне просто очень не хватало твоего совета, и оно, наверно, само, я… я не помню, — обескураживающе честно ответил сяо Бай, хлопая глазами. Но тут же просиял, резко сел и загрёб его в свои холоднючие объятия, зарывшись носом в его макушку и немного сбивчиво пробубнив в волосы. — Я так рад, что ты со мной. Совсем-совсем. — …Аха, — сдался Шан Хуа и обнялся в ответ. Расправил, как мог, свой куцый и еле трепещущий язычок ауры, пытаясь нащупать холодок его сяо Бая. Толком ничего не нащупывалось, но ци определённо в эту холодную тушку втягивалась, так что он оставил всё как есть. Сяо Баю сейчас нужнее. — Но ты всё равно очень сильно и резко потратился. Так что сегодня точно никуда не идёшь, а сидишь тут на постельном режиме, понял? Как если бы Му-дайфу запер тебя в палате. Чтобы подчеркнуть свою серьёзность, Шан Хуа сильно ущипнул плотный бок. — Мн. Буду тут, с тобой, — без всякого сопротивления согласился демонёнок, втихомолку затягивая его к себе на колени. — Ты, небось, так ночью и не поохотился? — повернул голову и подозрительно покосился Шан Хуа, услышав очередное демоническое рычание из живота, к которому был притиснут, — и не поужинал? — Ну. Было не до того, потом я не мог тебя оставить, ну и… вот. — Хм. Сейчас уже поздно, светает, и тебя могут увидеть, — решил Шан Хуа. — Так что придётся моими сухарями откармливать. И ещё со стола натаскаю потом. — Ммм, спасибо. Только осторожно, а то снова… — демонёнок шмыгнул носом, не договорив. — Пф, не учи рыбу плавать. И вообще, у тебя вчера уже и план был на возвращение домой, так с чего мой совет так резко потребовался-то? Параллельно с вопросами, он уже выволакивал из тайника свои припасы, одновременно прикидывая, можно ли сейчас сунуться на кухню за водой, или лучше погодить, пока мама поднимется и начнёт шуметь, одеваясь и приводя себя в порядок. — С того и понадобился. Как… как ты можешь с ними жить? — …А, вот оно что. Ничего трагичного со мной не случилось. Ну, выпороли. В первый раз, что ли? И вообще, вот кто бы говорил. — Они тебя не ценят и притесняют. А у нас во Дворце всем влетает поровну, и наказывают меня только за дело, а не как тут. — Ты ещё скажи, что ассасины тоже за всеми поровну приходят, — не выдержал и съязвил Шан Хуа, затыкая протесты демонёнка куском вяленого мяса. Ну очевидно же, у кого происходящий в жизни пиздец толще! — С ними я справлюсь, — махнул рукой сяо Бай, торопливо прожевав и заглотив мясной «кляп». — Вон, помирюсь с шушу, и мы их, как раньше, будем вместе отщёлкивать. — Вот и я вполне способен здесь дождаться того времени, пока можно будет на Цанцюн поступать. На самом деле, мне не так часто и прилетает. Куда реже, чем тебе, между прочим. — Хуа-гэ, я же демон, мне не так больно, и всё проходит быстрее… И вообще, раз у тебя раскрылись духовные вены, то и в ученики тебя уже сразу могут взять. …А ведь и правда. Это обычных, даже самых гениальных детишек, на гору никто раньше девяти-десяти лет не пустил бы. А вот тех, кто уже начал совершенствоваться — да и отмазка у него в виде проклюнувшихся воспоминаний о прошлой жизни была бы железная. Главное, не особо распространяться, кем именно он в прошлой жизни был. Тогда всю взрослость суждений, понимание метафизических материй и схватывание на лету духовных техник окружающие, не раздумывая, спишут на реинкарнацию бессмертного мастера! — Бай-эр, ты гений! Чмок! — Шан Хуа на радостях влепил смачный поцелуй в моментально поголубевшую щёчку. — Значит, мой план «А» будет смыться… скажем, с ближайшим караваном до Саньцзяо, а там привлечь внимание любого из старших адептов Аньдина. Вот примерно в таком ключе они проболтали до самого завтрака, обсуждая, как добраться до Цанцюна и закрепиться там. Шан Хуа намеревался вечером, когда будет помогать маме забирать у прачек постиранное бельё, отлучиться до караван-сарая и посмотреть, кто из караванщиков там сейчас остановился. Благо, что в бытность наследником, а потом и главой Аньдина в других временах он успел узнать всех водящих караваны мимо Тяньгуна купцов не только по именам, но и лично, а дело это, как и обычно торговля, было наследственным. Так что вся разница состояла в том, что сейчас караваны водили отцы-деды-дядья его знакомых. В любом случае, он вполне мог бы прикинуть, к кому из караванщиков можно подойти насчёт временного найма пары детей в служки, не боясь быть брошенными, а то и проданными по дороге. Или в крайнем случае, кто не вышвырнет и не вернёт домой «зайцев», обнаруженных на середине дневного перехода. И да, двоих, потому что сяо Бай упрямо выдвинул челюсть и настоял, что проводит его и лично убедится, что его Хуа-гэ попал на Аньдин. Поэтому пришлось ещё планировать, как бы незаметно спереть пару смен одёжек дагэ, чтобы обрядить в них своего демонёнка, из каких лоскутков от его драной одёжки можно выкроить налобную ленту, чтобы спрятать хуадянь… И даже нарисовать в тусклом свете эскизы якорей скрывающего ци массива, чтобы Мо Бай по этому образцу наколупал своими острыми когтями резных бамбуковых планок с запасом и пропитал их своей духовной энергией. В ленте у мелкого мальчишки бамбуковые щепки были бы слишком палевны, но их можно было и в поясе спрятать. Как обычно после наказаний, отец не стал нагружать его до обеда слишком сильно, так что после завтрака Шан Хуа удалось не только утянуть приличную порцию остатков со стола для его Мо Бая, но и, нарочно продемонстрировав маме надутую мордочку с выражением обиды на вчерашнее несправедливое наказание, под этим предлогом утянуть в свой закуток и сегодняшнее задание. Перебрать от мусора несколько небольших мешков разноцветных бобов и фасоли — фигня вопрос, если работать в четыре руки. За этим медитативным занятием сяо Бай насел на него снова, настаивая на том, чтобы хотя бы вчерне продумать планы Б, В и Г — на случай, если план А провалится. И предложенные им варианты были довольно неплохи, хотя и сулили более раннее и близкое знакомство с ночными охотами и тому подобным воинственным времяпровождением, чем это было по вкусу Шан Хуа. Ну не любил он драться, хотя и умел — в других временах, конечно. В любом случае, нынешний глава Вэнь охотно передавал на усыновление в младшую ветвь клана подброшенных к воротам поместья сирот с хоть самой малой искрой таланта. Хуа Фусин, дядюшка чернобурой лисички Цзяохуа, ради будущей выгоды прямых торговых договорённостей с орденом Цанцюн и кланом Владыки Севера принял бы в семью и взялся выращивать в меру своего разумения даже болотного гуя, а не то что личинку праведного заклинателя. Да и доброта и ответственность Чжунли-цяньбэя, уже год как нянькавшегося с этой самой лисичкой, вполне могли выдержать дополнительную нагрузку в виде более мелкого, но тоже талантливого мальчишки. После третьего предложенного сяо Баем запасного плана Шан Хуа не выдержал напора озабоченности его благополучием и ринулся в ответную атаку. — А что это мы только о моём будущем говорим, если у сяо Бая в наличии пока всего один план по налаживанию отношений с коварнейшим и милейшим Линьгуан-цзюнем? — Почему один… — попытался отмазаться демонёнок, но кто бы ему позволил. — Ну, полтора. Одно упоминание деда Байи на целый план всё равно не тянет. Маленький демон задрал свой безупречный носик: — Боцзуфу лучше знать, какие у него убедительные аргументы и обездвиживающие декокты найдутся для Сюэ-баба. — …Ладно, убедил. Но всё равно лучше иметь запас, чем не иметь… — задумавшись, Шан Хуа уставился на белый рисунок метки хуадянь, красующийся на лбу его демона и непривычно его взгляду не перекрытый синим огоньком. О, идея! — Слуушай, вот твои снежавчики, конечно, намекают на владение ледяной стихией, но как-то очень уж косвенно. Сюэцю может решить, что их для тебя кто-то другой наловил. Так вот, как насчёт того, чтобы обзавестись неоспоримым свидетельством проснувшейся стихии, м? Сяо Бай проследил направление его взгляда, почесал когтём лоб и наклонил голову набок: — Предлагаешь мне заглянуть к духу Пустошей, Бинсюэ-лаоцзу? — Ну! Ты же знаешь, что он к тебе будет благоволить. По дороге прихвати какие-нибудь подношения, он и отдарится этим вашим традиционным поцелуем-холодного-огня. Теперь настала очередь задуматься для демонёнка. Его когтистые пальцы продолжали механически щёлкать сухими фасолинами, а вот нос забавно сморщился: — …Если сунусь тайно, старейшины потом развоняются. Ты же знаешь, эти древние кучки наста везде норовят подвох найти, потому как у самих рыла в пушку. Нужен свидетель, а лучше несколько. — Ну вот деда Байи и Сюэцю и прихвати. Пусть твой дядя лично полюбуется, чтобы потом не увиливал! — Они оба из нашей же ветви, так что веским аргументом их свидетельство будет не для всех. — О, тогда ещё дядюшку Чжунци. Он тоже старейшина, и у его кровной линии, как все у вас знают, на вашего прошлого Короля зуб немалый имеется за выставление из ветви. Да и силушки у него немерено, хватит даже на то, чтобы Линьгуан-цзюня за шкирку взять и потрясти. В самый раз в качестве запасного варианта, а? — Пф. Знаешь же, что он сейчас в дела нашей ветви не лезет, и почему. — Ну так скажи ему, что наткнулся на пророка, и намекни, что про кузину Хэмао в курсе и не обидишь, а наоборот, позаботишься всеми силами. Хех. Эй, а ведь она сейчас тоже ещё совсем малышка. Представь, как она выглядит в своём обороте — пухленькая, голубоглазая, с белой чёлочкой и тюленьим хвостиком… — Хэй! — сяо Бай подозрительно покосился на него и надул щёки. — Хи-хи! Не ревнуй, булочка моя, милее тебя я всё равно никого не найду! От домашнего имени-прозвища «баоцзы» и щедрого комплимента маленький демон повеселел и снова гордо задрал нос, но голубоватый отлив его ушей был заметен даже в тусклом свете каморки, заставив Шан Хуа захихикать в рукав. Разложив по мешочкам обратно чистенькие бобы, Шан Хуа решил не возвращать их на кухню сразу — это было бы подозрительно быстро — а пока помедитировать на пару, чтобы у сяо Бая запасы ци не болтались так жалко на самом дне резерва. Юный демон с готовностью согласился и сел на матрасе, свернув ноги калачиком, только чтобы тут же потащить его к себе на колени «ради парной циркуляции ци». Маленький нахал. Ладно, в их возрасте всё равно никакие срамные желания и мысли в голову не лезли, так что сяо Бай имел в виду максимум невинные обнимашки и эту самую циркуляцию. Так что Шан Хуа не стал противиться и плюхнулся в прохладное гнёздышко, повернувшись и опёршись спиной на приятно широкую — уже! как нечестно! — грудь демонёнка. Замер на мгновение, когда прохлада обожгла ноющую и чешущуюся после вчерашнего кожу, а потом решительно притёрся, удовлетворённо вздыхая. Это прикосновение было приятным. Сяо Бай посопел ему в макушку и притянул к себе потеснее, а потом шмыгнул носом и пробормотал: — Всё равно не понимаю, почему твой отец вчера поверил этому свинёнку, а не тебе. Ведь очевидно же! — Пф, — фыркнул Шан Хуа, опустив затылок во впадинку между шеей и плечом своего демона. — Поверил? Вряд ли. Скорее уж просто сделал вид. — Но зачем поощрять такое? Покрывать обман? — Хех, ну, в торговом деле кристальной честностью многого не добьёшься, складно врать тоже нужно уметь. Но это так, бонус, главное для отца другое, — на вопросительное хмыканье Шан Хуа пояснил. — Он ведь почему так цепляется за этот традиционный уклад, что ди-дети выше по положению и всё такое? Просто ему самому ещё с детства этим мозги промыли. Отец ведь тоже родился шу-сыном, да только в богатой семье, где такие капиталы крутятся, что его скромная лавка — плюнуть и растереть. Вот ты слышал про сеть аукционных домов Юйшан по продаже элитных сортов вина? Ей как раз сейчас дед заправляет. А вот отцу даже и бокала понюхать от того вина не досталось. Вот и утешается тем, что всё идёт, как Небесами предопределено. Сяо Бай внимательно слушал его откровения, понимающе пофыркивая и сочувственно гладя его бока. — И вообще, дед вместо того, чтобы выделить ему кусочек семейного дела или хотя бы приказчиком принять, просто взял и… ну, говоря прямо, выдал его замуж за дальнюю кузину. А в качестве приданого ограничился некоторой суммой в серебре. Вот оно так и вышло, что отец своей жене поперёк и слова сказать не может. Потому что мадам Шан, как ди-дочери, родители при вступлении в брак отсыпали имущества пощедрее, и ей и дом принадлежит, и лавка почитай наполовину на её деньги создана. И вчера… вчера отец не наследника выгораживал, а к своей благоверной подлизывался. — Подкаблучник, — ворчнул сяо Бай. — Аха, — согласился Шан Хуа и криво усмехнулся. — Когда они лавку завели, до смешного доходило. У нас тут магистрат, ну… блудливый он, как черепаха. Зато серебра у него куры не клюют, так что взятки предпочитает брать натурой. Перетрахал чуть ли не половину обеспеченной части города, а при его положении подкладывать ему простую прислугу, ну, уже будет неуважением. Служанок он и в собственном поместье может попользовать, а тут нужно из семьи взяткодателя кому-то отдуваться. Шан-фужэнь хоть и недурна собой, а раздражать её такими просьбами отец не решался, ну, так нашёл служанку посимпатичнее и взял в наложницы. Чтобы, значит, самому лишний раз под стол нырять не приходилось для игры на флейте при визитах такого важного гостя, лучше уж ему свою наложницу предложить со всем уважением… Он меня ещё и из-за того недолюбливает, что подозревает магистрата в отцовстве. — Зелёную шляпу, значит, примеряет. Ну, так сам же и виноват, что теперь на женщину пенять, и тем более на ребёнка! — Всё равно вспоминать неприятно лишний раз. Да только промахнулся отец с этим… О, вот помнишь, в одной из временных линий у меня с семьёй скандал был? — Мн. Ты тогда просил меня не лезть в эту грязь, так что даже не знаю, чем у вас там дело закончилось. — Я же как раз в статусе взлетел, наследующий ученик в семнадцать, да ещё слухи пошли, что шицзунь ко мне как к сыну относится. Ну, отец и решил попытаться восстановить отношения, чтобы не позориться, да моей репутацией попользоваться. А Шан-фужэнь этим была недовольна и начала прилюдно припоминать ему про те подозрения, ну, что я не его сын. Шицзунь, не будь дурак, достал талисманы на кровное родство — мы всё равно собирались рвать отношения с этими окончательно, так что скандала не боялись. Да и признать, что усыновил меня, ифу не постеснялся бы, даже если бы я оказался бастардом. — И что выяснилось? — Ну, дагэ мне, и правда, не брат. Да вот только у магистрата то ли проклятие какое, то ли болячка, точно не помню, а хоть нефритовый столп у него и действует исправно, но толку с того ноль. Вот он и пользуется, пускаясь во все тяжкие без страха внебрачных детей наделать. А чтобы обзавестись наследниками, заводил любовников из молодых клерков, затейник такой, те его жён под его же присмотром и брюхатили. Так что Шан я по крови, без всякого сомнения. — А ваш шифу, который грамоте учит? — Ну, с ним мама сошлась уже позже, когда его наняли для наследника, а она привычно взялась передком скидку добывать на моё обучение. Зато сам наследник… ха! Оказалось, что у Шан-фужэнь аппетиты после замужества проснулись, но её вкусам, увы, отцовы тощие мощи не удовлетворяют. — И? — заинтересовался сяо Бай. — Если вы с этим поганцем не братья, то кто его отец? — Ну, мы с шицзунем не стали зазря тратить талисманы на то, чтобы выяснить, кто из её любовников тут постарался. Мог быть и сосед-мясник, и его младший брат, и сын кузнеца из кузни через две улицы, и дюжий охотник, у которого она дичь покупает. Ну, и мало ли кто ещё мог приходить к госпоже матушке «по делу», пока отец в лавке сидит. Так-то она любого привечает, лишь бы был хорошо сложен да не совсем урод на морду. Шан Хуа язвительно показал пальцами воздушные кавычки и снова скривил губы в злой усмешке. — Так что она хотела отца с мамой в грязь макнуть, а и сама в ту же лужу влетела с размаху по самую маковку. А единственный, кто от скандала только выиграл, так это магистрат. Он же тех своих любовников подбирал с умом. Не просто с милым личиком, упругой задницей да хорошей родословной, но и способностями не обиженных. И не забывал потом поддерживать при дворе, так что они все себе хорошие карьеры сделали. А он, когда всё открылось, не постеснялся на весь город заявить, что раз уж Небеса ему собственных кровиночек завести не дали, то ему не впадлу вырастить детей столь выдающихся придворных и известных учёных, как своих. А воспитывает он их и впрямь ответственно, да и обязанности магистрата выполняет без нареканий, несмотря на блудливость, так что ему только посочувствовали да больше зауважали. — Нда… А теперь что ты с этим делать будешь? — А ничего. Они сами этот рис сварили, теперь пусть сами и хлебают. Давай уже медитировать, ну их всех. — Мн, — согласился сяо Бай и замер. Ощущение прохлады со спины постепенно усилилось, просачиваясь в немногие пока открытые меридианы, но и сам Шан Хуа не отставал, усердно раздувая огонёк в даньтяне и пропихивая тёплые капельки своему демону через их сплетённые руки.

∞ ⁠(ΦᆺΦ)⁠ ∞

Пока Хуа-гэ — его А-Хуа, теперь совсем его! — усердно делился крохотными искрами своего ласкового янтарного огня, Мо Бай не менее старательно медитировал, чтобы ни одна, даже самая ничтожная капелька подаренной ему ци не пропала зря. А вот потом Хуа-гэ убежал, снова погрузившись в ворох обыденных дел — хоть они и планировали покинуть этот негостеприимный дом вместе, но пока его маленькому человечку приходилось делать вид, что всё идёт своим чередом. Уроки грамоты, домашние задания и домашняя работа, беготня по городу с поручениями — и необходимость выведать и собрать всё необходимое для предстоящего побега Хуа-гэ от этих… Мо Бай помогал ему, чем мог, чтобы не висеть совсем уж инертным грузом на плечах своего хлопотливого друга, но больше всё-таки отдыхал, восстанавливал силы и думал. Объяснения Хуа-гэ сделали поступки его родственников более понятными — но менее неприглядными они от этого не стали. Так что подкаблучник Шан, его блудливая жена и свинообразный наследник вполне заслужили полное отсутствие почтительности со стороны Хуа-гэ и пролёт мимо преференций, какие могла получить впоследствии пусть смертная, но всё же семья Пикового Лорда. И Мо Бай совершенно не жалел о том, что собирался забрать из этого свинарника своего сердечного друга и проследить, чтобы он нашёл куда более подходящую его многочисленным достоинствам поддержку. Единственное, демону было чуточку жалко, что кровным отцом его Цветочка всё-таки оказался не магистрат. По обмолвкам Цинхуа в других временах было ясно, что город под его началом процветал. А видимое из сегодняшнего рассказа умение обернуть свою беду в удовольствие и на пользу семье, да и под репутацию соломки подстелить — такое не каждому было дано. Так что и отец из этого чиновника вышел бы всяко лучше недалёкого и обиженного на судьбу лавочника. А что гулящий не хуже чистокровных черепах Цзя, ну так это не такой уж большой недостаток. Вон, не помешало же это горожанам, явно любящим своего управителя, сочувствовать его бездетности и простить потерю лица. Да и то сказать, такие нетрадиционные взятки явно многим были больше по душе, поскольку сберегали содержимое кошелей и способствовали благосостоянию куда лучше, чем обычные поборы — требования серебра, дорогостоящих товаров или услуг. …Наконец, семейный ужин и длинные нудные нравоучения главы семейства подошли к концу, и уставший Хуа-гэ снова завалился в его объятия, морщась и потирая голову. На Мо Бая тоже до сих пор время от времени накатывала головная боль, но он привычно старался не обращать на неё внимания. И если Хуа-гэ пришлось за опыт и знания заплатить такую же цену, то единственное, что мог сейчас сделать демон, это вздохнуть, обнять своего человека и очень осторожно, вливая начинающие лучше слушаться его капли ци, помассировать виски его обессиленного человечка. Отдохнув за день, вторую половину ночи Мо Бай дремал вполглаза, а потому без труда разбудил Хуа-гэ незадолго до рассвета. Обрядился в одёжки свинёнка, туго затянув пояс и морща нос — а куда деваться, не показывать же всем драный демонический шёлк! Выскользнул вслед за своим сердечным другом из дома во двор, помог А-Хуа забраться на крышу и спрыгнуть в самый разросшийся пучок травы возле боковой стены, прихватив с собой туго набитые походные котомки. Проникнуть во двор караван-сарая было так же легко, и они успели забраться в одну из крытых повозок, выбранную Хуа-гэ по каким-то своим соображениям, до того, как окончательно рассвело и работники каравана захлопотали вокруг. А после они пригрелись в обнимку в уютной норе, которую расковыряли между мягкими тюками с рухлядью, и задремали, слушая голоса караванщиков, поскрипывание колёс и стук копыт — волов, тянущих повозки, да коней всадников-охранников. Их ждал небольшой, но уютный городок Саньцзяо у самого подножия Тяньгуна. Городок, где на улицах можно было встретить торопливую молодёжь в ученической униформе заклинателей или более степенных бессмертных мастеров в расшитых мантиях никак не реже, чем чиновников и мастеровых. А до того — пыльная дорога, ночёвки у костра и подсобные работы в помощь караванщикам.