Принцесса и убийца

      Солнце продолжало подниматься, заливая лес тёплым светом, который струился сквозь густую листву, рисуя на земле причудливые узоры. Лес жил своей жизнью: птицы перекликались между собой, где-то слышался лёгкий шорох листвы, а вдалеке журчал маленький ручей. Каждый новый шаг, казалось, пробуждал новые звуки, новые ароматы, и эта живость природы контрастировала с внутренними размышлениями двух путников.       Лололошка снова взглянул на Эграсселя, который остановился, чтобы дотронуться до старого дуба. Принц провёл рукой по грубой коре, словно хотел ощутить её историю. Его лицо выражало тихую радость, смешанную с вдумчивостью. Ло вздохнул, пытаясь понять, что в этом человеке такое, что выводит его из равновесия. — Ты всегда так восхищаешься... деревьями? — наконец спросил он, пытаясь замаскировать своё искреннее удивление под насмешку.       Эграссель, не оборачиваясь, улыбнулся, его пальцы всё ещё скользили по коре. — Деревьями, солнцем, землёй... всем этим, — тихо ответил он. — Когда ты проводишь большую часть жизни в каменной башне, начинаешь ценить простые вещи.       Он повернулся к Лололошке, его улыбка была мягкой, но в глазах блеснуло что-то, что заставило убийцу почувствовать лёгкий укол странного смущения. Он отвернулся, сосредотачиваясь на тропе. — Ты совсем не похож на того, кто жил в башне, — пробормотал Ло, будто сам себе.       Эграссель остановился, удивлённый этим замечанием. Он слегка наклонил голову, изучающе глядя на спутника. — А что ты ожидал? — в его голосе звучала лёгкая, но не обидная насмешка.       Лололошка остановился, заложив руки за спину. Он несколько секунд молчал, пытаясь подобрать слова. Это было нечто новое для него – обсуждать что-либо, кроме своих обычных задач. Говорить с тем, кто так легко открывается миру. — Всё равно странный ты, — наконец пробормотал он и, чтобы скрыть своё смущение, ускорил шаг. Его голос больше не был холодным, как раньше, в нём появилось что-то более мягкое, хотя сам Ло старался этого не замечать. — Просто... странно видеть, как ты радуешься всему этому. — Он взмахнул рукой, указывая на лес вокруг.       Эграссель не ответил сразу. Он закрыл глаза и на мгновение вдохнул запах леса, будто наполняя себя силой окружающего мира. Когда он наконец заговорил, его голос звучал тихо, но твёрдо: — Ты бы тоже так радовался, если бы всю свою жизнь провёл в клетке. Каждое дерево, каждый луч солнца для меня — это свобода.       Он сделал шаг ближе к Ло, остановившись на расстоянии вытянутой руки, и тихо добавил: — А ты? Что для тебя свобода?       Вопрос застал Лололошку врасплох. Он поднял взгляд на Эграсселя, и на мгновение в его глазах появилась неуверенность. Это было странное чувство – как будто принц не просто задавал вопрос, а предлагал заглянуть куда-то глубже, туда, где Ло давно не позволял себе смотреть. — Свобода? — Ло усмехнулся, стараясь скрыть внутреннее волнение. — Это возможность идти, куда хочешь, не оглядываясь назад.       Эграссель внимательно посмотрел на него, изучая его слова, но не стал спорить. Вместо этого он мягко улыбнулся, будто уловил в этих словах нечто большее, чем казалось на первый взгляд. — Тогда, может быть, мы оба ищем одно и то же, — тихо сказал он, вновь отводя взгляд к лесу.       Лололошка на мгновение замер. Эти слова остались с ним, отозвавшись в глубине его души. Он ничего не ответил, только молча двинулся дальше по тропе, но в его движениях чувствовалась новая задумчивость. Эграссель остался немного позади, но его лёгкая улыбка говорила о том, что для него этот момент был важен.       Солнце продолжало подниматься, освещая их путь. Лес был живым, и теперь казалось, что это живое пространство не только окружало их, но и начинало проникать внутрь, меняя их обоих.

***

      Полуденное солнце тихо играло на зеркальной глади озера, словно стараясь успокоить все тревоги, притаившиеся в сердцах двух путников. Лололошка наполнил свою флягу холодной водой, глядя на собственное отражение. Вода не отражала эмоций, но он не мог сказать того же о себе. Мимолётная мысль — странный этот принц — всё ещё крутилась в его голове.       Эграссель сидел на берегу, позволяя прохладной воде омывать его босые ноги. Он смотрел на водную гладь, но его глаза не видели её. Вместо этого, они будто устремлялись внутрь, разглядывая мысли и воспоминания, которые он слишком долго держал в себе. — Ло, — наконец прозвучало его имя. Голос Эграсселя был тихим, но в нём чувствовалась решимость сказать что-то важное. — Ну? — отозвался Лололошка, стараясь звучать как можно менее заинтересованно. Он бросил взгляд через плечо, стараясь не задерживаться на лице Эграсселя слишком долго. — Ты всегда был таким одиночкой? — Эграссель задал вопрос осторожно, словно боялся нарушить невидимую границу, которой Лололошка старательно окружал себя.       Убийца замер, взвешивая слова, прежде чем заговорить. Ему не нравились такие вопросы. Они были слишком личными, слишком "раскрывающими". — Это просто удобнее, — сказал он наконец, его голос звучал холодно, но в нём уже не было той суровости, к которой привыкли все остальные. — Привязанности ни к чему хорошему не приводят.       Эграссель слабо усмехнулся и посмотрел на Лололошку. Его улыбка была задумчивой, но в глазах было искреннее любопытство. — Значит, я для тебя проблема? — он наклонил голову, а его голос был мягким, но в нём звучал вызов.       Лололошка нахмурился, его взгляд стал напряжённым, но затем что-то в нём дрогнуло. Сам не осознавая, он ответил: — Ты — исключение.       Эти слова сорвались с его губ прежде, чем он успел подумать. Ло быстро добавил, стараясь вернуть холод в свой тон: — Но не расслабляйся. Как только я пойму, что с тобой делать, ты пойдёшь своей дорогой.       Эграссель молчал какое-то время, его взгляд смягчился, и он снова опустил глаза на воду. Затем, немного поколебавшись, он произнёс: — Я думаю, привязанности делают нас сильнее, а не слабее. — Сильнее? — фыркнул Лололошка, но в его голосе было меньше насмешки, чем он сам хотел бы. — Уж прости, но твой отец тоже был "привязан". К власти. И что из этого вышло?       Эграссель вздрогнул от этих слов. Лицо его стало серьёзным, будто эти слова задели что-то глубоко спрятанное. Он не спорил. Он знал, что Ло был прав в своём замечании. Но всё же, не смотря на справедливость этих слов, они вызывали боль. — Привязанность к власти — это не то же самое, что привязанность к людям, — тихо сказал он, наконец нарушив молчание. — Настоящая привязанность... она не разрушает. Она даёт силы идти вперёд, как бы трудно ни было.       Лололошка хотел что-то ответить, но замолчал. Он видел, как Эграссель вновь опустил взгляд на воду, словно то, что он сказал, было предназначено не только Ло, но и самому себе. Это заставило Ло почувствовать что-то странное. Как будто эти слова нашли отклик где-то глубоко внутри.       Лес вокруг них, залитый полуденным светом, был тихим и мирным, но между ними царило напряжение — не враждебное, но... значительное. Они оба чувствовали, что этот разговор был важным, хоть и не до конца поняли, почему.       Лололошка отвернулся, вернувшись к своим делам, но его движения стали чуть более медленными, словно он пытался осмыслить сказанное. Эграссель же остался сидеть на берегу, тихо опуская ладонь в воду и глядя на круги, расходящиеся по поверхности. Каждое слово, сказанное Ло, оставалось с ним, но не ранило, а побуждало размышлять.

***

      К вечеру они добрались до поляны, где высокие деревья словно охраняли их тишину. Солнце опускалось за горизонт, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, а воздух наполнился прохладой, предвещающей ночь. Лололошка, привычно сосредоточенный, разжигал костёр быстрыми, уверенными движениями, избегая излишних разговоров. Эграссель, напротив, неспешно собирал дрова, время от времени останавливаясь, чтобы смотреть на разноцветное небо или слышать, как хрустят ветки под его ногами. Между ними царила странная, негласная гармония, которую никто из них не осмеливался нарушить.       Когда костёр наконец загорелся, Лололошка сел напротив Эграсселя, протянув руки к мягкому теплу огня. Пламя отражалось в его глазах, будто скрывая те вопросы, которые он пока не решался задать. — Ты ведь знаешь, что возвращаться в замок тебе не стоит, — заговорил он после долгой паузы, его голос был низким и сдержанным. — Если твой отец узнает, что ты здесь, он отправит целую армию.       Эграссель замер, его взгляд скользнул к Ло. Он не выглядел удивлённым, только спокойно кивнул, принимая слова. — Знаю, — ответил он, но его тон был наполнен чем-то большим, чем просто соглашение. — Но знаешь... я больше не боюсь. Даже если он найдёт меня, я уже не тот человек, который сидел в башне. Я больше не его инструмент.       Эти слова прозвучали в ночной тишине так чётко, что Лололошка почувствовал, как они дрогнули где-то внутри него. Он поднял взгляд на Эграсселя, изучая его. Принц сидел прямо, его лицо выглядело мягким, но не слабым. Это была сила другого рода – не агрессивная, а настойчивая, будто внутренний свет, который никто не мог угасить. Лололошка усмехнулся, но его усмешка была скорее удивлением, чем насмешкой. Он не привык к людям, которые держатся за свою душу даже после всего, что с ними случилось. А этот странный принц был именно таким. — Тебе это может показаться странным, — вдруг продолжил Эграссель, его голос был тихим, но наполненным искренностью, — но я благодарен тебе. Ты дал мне шанс быть свободным.       Лололошка замер. Его взгляд встретился с глазами Эграсселя, и что-то в них, в их мягкости и силе, заставило убийцу на мгновение потерять свои привычные стены. Эти слова звучали просто, но Ло знал, что они значат больше, чем принц мог выразить. Он почувствовал, как что-то внутри него становится лёгким, будто этот признание освобождает не только Эграсселя, но и его самого.       Но вместо ответа, который бы раскрыл его собственные мысли, Лололошка отвёл взгляд, возвращая себе привычную холодность. — Странный ты, — сказал он, уже не раз повторяя эти слова. Они стали его щитом, его способом скрыть то, что он пока не готов осознать.       Эграссель не обиделся. Наоборот, он улыбнулся, его улыбка была лёгкой, тёплой, словно тепло костра, который горел между ними. Эта улыбка сказала всё, что было нужно: он понимал Ло, принимал его таким, какой он есть, без претензий и ожиданий.       В голове Лололошки мелькнула мысль, неожиданная и непрошенная. Ему стало интересно, почему этот человек, которого он едва знает, вызывает в нём такие перемены. Это было не только доброта Эграсселя, не только его слова – было что-то большее. Ло чувствовал, как невидимая сила, мягкая и светлая, окружает их обоих. Это ощущение было странным, почти магическим, но он не хотел думать об этом. Он лишь коротко усмехнулся, чтобы скрыть эти мысли, и тихо добавил: — Ладно, если ты теперь "свободный", будь готов идти дальше. Это путешествие только началось.       Эграссель вновь кивнул, его взгляд был спокойным, но в нём блестела искра надежды. Они оба знали, что впереди их ждёт неизвестность. Но в этот момент, под небом, наполненным звёздами, их путь казался чуть легче, чем раньше.

***

      Тишина леса ранним утром была почти абсолютной, нарушаемая лишь шорохом ветра в листьях и далёкими трелями птиц. Лололошка проснулся, не чувствуя привычной тяжести усталости. Это было странно, почти неестественно, ведь за последние годы он привык дремать на грани сна и бодрствования, каждый звук или движение заставляли его быть настороже. А сейчас, впервые за долгое время, он по-настоящему выспался, словно напряжение, постоянно жгущее его изнутри, растворилось.       Открыв глаза, он тут же заметил Эграсселя, который прижался к его плечу, дыхание было медленным и спокойным. Светлые волосы принца лежали на его руке, а лицо выражало умиротворение, почти детскую невинность. Лололошка почувствовал странное тепло там, где их плечи соприкасались. Оно не было физическим – скорее что-то глубоко внутри него словно наполнялось светом.       Слегка смутившись, он осторожно сдвинул плечо, позволяя Эграсселю устроиться удобнее, не разбудив его. Принц, пошевелившись, тихо вздохнул, а затем ещё ближе подтянулся к нему во сне. Ло нахмурился, не понимая, почему от этого движения его охватывает какая-то неведомая нежность. Он отвёл взгляд, устремляя его на огонь костра, который уже почти потух.       И вдруг мысль пронзила его. Это тепло, этот покой – было ли это связано только с присутствием Эграсселя, или что-то ещё происходило рядом с ним? Лололошка никогда прежде не чувствовал себя настолько расслабленным, даже рядом с самыми близкими союзниками. Он всегда держал себя настороже. Но рядом с этим странным, добрым принцем его страхи и тревоги казались... исчезающими. — Святая магия, — пробормотал он тихо, едва заметно нахмурив брови. Он вспомнил рассказы о тех, кто владеет исцеляющей силой, способной не только лечить тела, но и приносить покой душам. Это объясняло многое: почему ночь прошла так тихо, почему его сон был столь глубоким, почему даже сейчас, сидя рядом с Эграсселем, он чувствовал, как его давно усталое сердце обретает странную лёгкость.       Но он тут же отбросил эту мысль. Нет, это же просто совпадение. Ещё чего не хватало – верить в такое особое влияние на него этого человека, только потому, что он выспался. Тем не менее, сомнение осталась где-то на краю его сознания, затаившись, словно ожидая подходящего момента, чтобы вырваться наружу.       Эграссель пошевелился, тихо проснувшись, и, подняв голову, улыбнулся, протирая глаза. На его лице всё ещё виднелись следы от слёз, но оно светилось мягким счастьем. — Доброе утро, — сказал он, его голос был слегка сонным, но мелодичным. Лололошка быстро отвёл взгляд, будто боялся, что принц увидит его замешательство. — Доброе, — коротко бросил он, стараясь вернуть свою холодную маску. — Ты опять плакал ночью?       Эграссель спокойно кивнул, всё ещё улыбаясь. — Да, но это были слёзы радости. Спасибо, Ло. Я не знаю, как объяснить... Мне просто спокойно рядом с тобой.       Эти слова вызвали у Лололошки странное ощущение. С одной стороны, он чувствовал себя неловко, а с другой — это тепло, которое он ощущал, стало немного сильнее. Он поднялся, стряхнув с себя остатки сна. — Ладно, собирайся. Надо двигаться дальше.       Принц кивнул, всё ещё слегка сонный, но по-доброму глядя на своего спутника. Лололошка, не глядя, начал собирать свои вещи, но где-то глубоко внутри признался себе: что-то с этим парнем было не так. И дело было не только в его личной доброте. Чувствовалась сила, теплая, мягкая, но в то же время мощная, которая невидимо окружала его.       Лололошка не ответил, но его взгляд стал чуть менее жёстким. Они начали собираться в путь, и, хотя слова оставались немногословными, их шаги становились всё более слаженными, как будто дорога впереди уже не была чужой ни для одного из них.