Принцесса и убийца

      Лес казался живым, дышащим существом, обволакивающим их своим мягким присутствием. Ветви деревьев плавно покачивались под лёгким ветром, шелестя так, будто шептали истории старше, чем сам замок Эграсселя. Звёзды мерцали на чёрном бархате ночного неба, похожие на тысячи глаз, наблюдающих за ними с любопытством и пониманием. Их свет отражался в пламени костра, который, хотя и невелик, разгонял ночной холод.       Эграссель сидел чуть ближе к огню, будто искал его тепло. Его лицо, освещённое трепетным светом, казалось ещё мягче, но в глазах читалась задумчивость. Лололошка, напротив, сидел с другой стороны, скрестив ноги и привычно держа руки близко к рукоятке кинжала, хотя в этом лесу, казалось, не было ничего, что могло угрожать им. — Спасибо, что позволил мне остаться с тобой, — сказал вдруг Эграссель, его голос прозвучал тихо, почти застенчиво.       Лололошка поднял взгляд на принца, на мгновение удивившись. Слова прозвучали искренне, без притворства, и это застало его врасплох. — Позволил? — пробормотал он, опуская взгляд обратно на огонь. — Не так уж и много у меня было вариантов, “принцесса”.       Эграссель слегка улыбнулся, но в его улыбке мелькнула грусть. — Не зови меня так. Я ведь даже не представился как следует, а ты уже дал мне имя. Меня зовут Эграссель.       Лололошка поднял брови, удивлённый неожиданным тоном искренности. Его холодный, изучающий взгляд на миг встретился с мягким и тёплым взглядом принца. — Лололошка, — коротко ответил он, с лёгким смущением осознавая, что сам только что сделал первый шаг к открытости. — Но ты можешь звать меня Ло, если уж на то пошло.       Эграссель кивнул, уголки его губ тронула едва заметная улыбка. — Ло... Это звучит как ветер. Приятно. — Его слова прозвучали с такой простотой и теплом, что Ло почувствовал странное, но приятное тепло в груди. Он, конечно, тут же это отмёл. — Как скажешь, ветреный поэт, — буркнул он, стараясь вернуться к своему привычному тону.       Эграссель тихо рассмеялся, его смех напоминал лёгкий звон хрустального колокольчика в ночной тишине. Затем он немного помолчал, будто собирался с мыслями, прежде чем заговорить. — Ты знаешь, что я не “принцесса”. Отец придумал эту роль, чтобы удержать народ в повиновении. Я должен был быть тем, кто вселяет в них надежду. — Он на мгновение замолчал, его взгляд устремился в огонь. — Но знаешь, сложно давать надежду другим, когда в самом тебе её нет.       Лололошка почувствовал, как его строгое выражение лица смягчилось, хотя он и старался не выдавать этого. Ему было неудобно слышать такие откровенные слова. Он привык к людям, которые скрывали свои чувства за масками, как это делал он сам. Но Эграссель не был таким. Он говорил с такой чистотой, что это сбивало Ло с толку. — После смерти матери я потерял даже то немногое, что делало мою жизнь настоящей. — Голос Эграсселя стал мягче, и в нём слышалась скрытая боль. — Она была светом в нашем замке. И когда её не стало, отец стал холодным, как камень. Он использовал меня, заставлял исполнять эту ложную роль "святой девы". Каждый день я надевал платья и улыбался так, как хотел он. Я даже не мог выбрать, кто я на самом деле.       Эграссель снова замолчал, его руки невольно сцепились, как будто он пытался удержать что-то внутри. Затем он посмотрел прямо на Ло, его глаза блеснули в свете костра. — Поэтому, когда ты пришёл за мной, я был благодарен. Не важно, зачем ты здесь. Ты дал мне шанс быть собой.       Эти слова застали Лололошку врасплох. Они проникли глубже, чем он хотел бы признать. В них была истина, которую он не мог игнорировать, даже если пытался. Ло почувствовал, как что-то внутри дрогнуло, но он быстро отогнал эти мысли, возвращая себе привычную холодность. — Чудной ты, — пробормотал он, пытаясь отвернуться от разговора.       Эграссель слегка наклонил голову, но не настаивал. Он понял, что Лололошка ещё не готов говорить о себе. Его улыбка осталась мягкой, но он позволил тишине вновь овладеть этим моментом.       Огонь трещал, свет мягко играл на их лицах, а звёзды над ними были свидетелями этих первых шагов к взаимопониманию. Эграссель, завернувшись в своё тонкое покрывало, вскоре погрузился в глубокий сон, его дыхание было ровным и спокойным. Лололошка же ещё долго сидел у костра, глядя на пляшущие языки пламени. Его мысли хаотично метались, как угли, которые разлетались от ветра.       И всё же, в какой-то момент он ощутил спокойствие, такое редкое для себя, и сон тоже одолел его, будто сама ночь обернула его своим покровом.       Эграссель не стал настаивать. Они оба постепенно углубились в тишину ночи, и вскоре он, завернувшись в тонкое покрывало, погрузился в глубокий сон. Ло долго ещё сидел, глядя на огонь. Мысли хаотично мелькали в его голове, но сон в конце концов одолел и его.

***

      Утренние лучи солнца пробивались сквозь плотные кроны деревьев, заливая поляну мягким золотым светом. Воздух был прохладным, но тёплым, освежающий аромат леса наполнял всё вокруг. Птицы за окрестными деревьями оживленно перекликались, предвещая начало нового дня.       Лололошка замер, глядя на Эграсселя, который прижался к его плечу, словно ища у него защиты даже во сне. Принц выглядел спокойно, его черты были расслабленными, но следы слёз, блестевшие на щеках, противоречили этому умиротворению. Лололошка вдруг ощутил странное тепло в груди, чувство, которого он давно не испытывал, и которое тут же оттолкнул как неуместное.       Он мягко сдвинулся в сторону, убирая Эграсселя от себя. Принц слабо потянулся во сне, но не проснулся сразу. Лололошка поднялся, осторожно потянувшись за своим ножом, чтобы скрыть нарастающее беспокойство. — Ты что, плакал? — всё же спросил он, когда Эграссель начал просыпаться. Его голос был грубее, чем он ожидал, как будто он пытался защититься от того, что чувствовал.       Принц потёр лицо рукой, будто смывая остатки сна, и посмотрел на Лололошку. Его улыбка была тихой, мягкой, но в ней было что-то, что резануло Ло острее любого меча. — Это были слёзы радости, — ответил он с лёгким смехом, его голос всё ещё звучал сонно. — Радости? — Ло нахмурился, скрестив руки на груди. — Ты точно в своём уме?       Эграссель тихо рассмеялся, его смех был непритязательным, но честным. — Просто... я никогда не спал так спокойно. Никогда не просыпался в месте, где чувствую себя... свободным. Это странно, но так хорошо. Спасибо, Ло.       Лололошка на миг замер, услышав эти слова. Что-то в них заставило его снова почувствовать это тепло, заполняющее пустоту, о существовании которой он даже не подозревал. Он отвернулся, кашлянув, чтобы скрыть неловкость, и начал собирать свои вещи, бросив через плечо короткое: — Собирайся. Надо двигаться дальше.       Но даже когда он нагнулся, чтобы поправить свою сумку, слова Эграсселя продолжали звучать у него в голове. "Спасибо, Ло." Почему эти простые слова так задели его? Почему он чувствовал, что рядом с этим странным, мягким принцем он начинает забывать, как это – быть постоянно настороже?       Пока Эграссель тоже собирал свои вещи, Ло мельком взглянул на него. Принц двигался медленно, почти лениво, будто наслаждаясь утренней тишиной. Но Лололошка заметил что-то ещё. Это было нечто, что он ощущал с самого начала, но не мог описать. Это тепло, это спокойствие... что-то, что словно вытягивало тьму из его души. — Ты опять задумался, — голос Эграсселя вернул его в реальность. Принц стоял рядом, его лицо было наполнено солнечным светом, а в глазах читалось искреннее любопытство. — Просто думаю, как нам добраться до следующей деревни, — отмахнулся Ло, стараясь скрыть, что его мысли были совсем о другом.       Эграссель улыбнулся, но не стал настаивать. Он снова повернулся к костру, аккуратно разбирая его, чтобы не оставить следов. Лололошка, наблюдая за ним из тени деревьев, понял, что этот человек был для него самой большой загадкой. Он не мог понять, как Эграссель, после всего, что пережил, сохранял эту мягкость, эту способность к радости.

***

      Когда они наконец отправились в путь, лес снова принял их в свои объятия. Ло шёл впереди, как всегда, настороженный, но его шаги были немного легче, чем обычно. Эграссель шёл позади, поглядывая на окружающий мир с той же лёгкой улыбкой, которая так раздражала и, одновременно, поражала Ло.       На этот раз тишина между ними была менее напряжённой. Она была почти комфортной, как будто лес и утро наполнили их сердца миром. И, хотя Ло старался не думать об этом, он знал одно: Эграссель был не просто принцем, который хотел сбежать. Он был кем-то, кто начинал менять не только себя, но и мир вокруг.