Принцесса и убийца

      Эграссель почувствовал, как холод окутывает его кожу, словно напоминание о том, что он находится далеко от того места, где чувствовал себя в безопасности. Каменные плиты под ним были шероховатыми, их поверхность неприятно давила на тело, усиливая ощущение слабости. Его дыхание было едва слышным, прерывистым, как у человека, только что вынырнувшего из глубины сна. Вдалеке капли воды стучали о камень, их звук отдавался приглушённым эхом, словно пытался рассказать истории заброшенного места.       Глаза Эграсселя медленно открылись, хотя веки всё ещё сопротивлялись свету, который падал с кристаллов, вмонтированных в стены. Этот свет был странным: неестественно зелёным, пугающим, будто живущим своей собственной жизнью. Его тело всё ещё казалось тяжёлым и неподвижным, но мысли начинали понемногу собираться, пробивая путь сквозь туман.       Комната, в которой он оказался, была мрачной и угнетающей. Её своды уходили высоко, создавая ощущение замкнутости и одновременно величественности, как будто она предназначена для чего-то важного, но забытого. Стены были украшены узорами, напоминающими древние магические символы. Они светились, как будто сквозь них проходила магическая энергия, но этот свет был угасшим, лишь отголоском истинной силы.       Воздух был плотным, насыщенным сыростью и металлическим запахом, который будто впитался в камни этого места. На мгновение Эграссель подумал, что он находится не просто в камере, а в сердце какой-то древней магической конструкции, построенной для целей, которые лучше не знать.       Когда его глаза, наконец, привыкли к свету, он начал осматривать пространство вокруг. Но его внимание быстро привлекла фигура, сидящая неподалёку. Это был Дилан. Его спина была прислонена к стене, голова чуть наклонена, а выражение лица выдавало усталость, почти физическую слабость. Дилан выглядел так, будто только что вернулся с поля битвы, но самое странное было в его глазах — там больше не было той пустоты, которая пугала. Казалось, он снова стал собой. Но за этой оболочкой что-то всё равно скрывалось, словно остатки пережитого кошмара. — Эграссель? — тихо позвал Дилан, его голос раздался так неожиданно, что у Эграсселя на миг дрогнуло сердце. Этот звук, мягкий, но пропитанный усталостью, казался единственным настоящим в этом холодном месте.       Эграссель, услышав голос Дилана, почувствовал лёгкий импульс силы, который заставил его попытаться двигаться. Он слегка приподнялся, его руки дрогнули, когда он попытался опереться на каменные плиты. Голова всё ещё кружилась, но он собрал всё своё упорство, чтобы ответить. — Дилан… — прохрипел он, его голос был слабым, но в нём прозвучала нотка облегчения. Увидеть Дилана таким — без пустоты в глазах — уже было надеждой.       Дилан чуть наклонился вперёд, его лицо изменилось, выражая лёгкую тревогу. — Ты… ты как? — спросил он, его голос был тихим, почти шёпотом, но в нём звучала забота, которую сложно было скрыть.       Эграссель, хотя и чувствовал сильную слабость, сумел изобразить лёгкую улыбку. — Всё… нормально, — ответил он, медленно переводя дыхание.       Но внутри него росло странное чувство — ощущение, что они не одни. Каменная комната, с её сводами и магическими узорами, казалась не просто клеткой. Она была чем-то большим, чем-то живым. И эта мысль не давала покоя.       Когда фигура Джона появилась из теней, напряжение в комнате стало почти физически ощутимым. Его плащ, сливаясь с мраком, будто был частью самой тьмы, которая окутывала их пространство. Слабый зеленоватый свет магических кристаллов отражался на его лице, освещая самодовольную усмешку, растянувшую его губы. Глаза Джона сияли холодным огнём, пугающим в своей уверенности. Каждый его шаг был медленным, но уверенным, как будто он наслаждался каждой секундой своей власти.       Воздух в комнате стал ещё более плотным, будто сам её облик реагировал на его присутствие. Капли воды, падающие на каменную плитку, будто замедлили свои движения, а шум далёкого ветра приглушился. Каменные своды, украшенные древними рунами, казались живыми, наблюдая за ним, как за своим хозяином. — О, принц Эграссель наконец-то решил нас порадовать своим присутствием, — протянул Джон с издевкой, его голос был глубоким и тягучим, словно каждая произнесённая фраза должна была проникнуть в сознание и оставить там след. — Надеюсь, ты выспался. Ведь это был, пожалуй, единственный момент, когда ты мог чувствовать себя в безопасности.       Эграссель напрягся, его тело всё ещё было слабым, но его взгляд остался твёрдым. В его глазах зажглось неповиновение, искра, которая не могла угаснуть даже под тяжестью энергии Джона. — Что тебе нужно? — охрипшим голосом произнёс он, пытаясь не показать страх, хотя его мышцы были на пределе.       Джон сделал шаг ближе, его высокие сапоги глухо стукнули о каменные плиты, звук разлетелся эхом по комнате. Его взгляд переключился на Дилана. Тот встретил его глазами, в которых читалась ненависть, но его лицо оставалось нейтральным, почти бесстрастным. — Дилан, Дилан, — начал Джон, покачав головой, как будто сожалел. Его тон был пропитан фальшивой заботой, звучавшей скорее как насмешка. — Сколько же пришлось потрудиться, чтобы снова вернуть тебя к тому, кем ты был. Этот принц… — он кивнул в сторону Эграсселя, его улыбка стала ещё шире, но холоднее. — Как же он тебя потрепал. Ты бы видел себя. Жалкое зрелище.       Дилан напряжённо молчал, его пальцы тихо сжались в кулаки. Он чувствовал в себе гнев, но знал, что любое слово будет только на руку Джону. Джон, заметив это, продолжал говорить, наслаждаясь своей властью: — Но ты можешь не переживать, — добавил он, приподняв брови в притворной заботе. — Ведь такой великий и могущественный Джон всё восстановил. Хотя, конечно, пришлось постараться.       Джон медленно опустился на одно колено перед Диланом, его фигура казалась мрачной на фоне тусклого света. Он взял руку Дилана с уверенностью, не позволяя тому отдёрнуть её. В его пальцах блеснул чёрный браслет, покрытый странными рунами, которые, казалось, поглощали свет вокруг. — Это… чтобы ты не натворил глупостей, — объяснил Джон, его голос стал тише, но не менее угрожающим. Он надел браслет на запястье Дилана, а когда руны замерцали, Дилан почувствовал, как магия внутри него исчезла. Это было ощущение пустоты, словно что-то важное и живое забрали силой.       Джон поднялся, бросив взгляд на Эграсселя. — Что касается тебя, принц, — произнёс он, его тон стал ещё холоднее, — ты, кажется, не умеешь атаковать. Это делает тебя бесполезным. Но твоя энергия мне пригодится позже.       С этими словами Джон развернулся, его плащ мелькнул, как тёмное пламя. Он медленно начал двигаться к теням, которые окутывали дальний угол комнаты. Его фигура растворялась в мраке, но даже когда она полностью исчезла, атмосфера комнаты не стала легче. Каменные стены будто пропитались его присутствием, сохраняя гнетущее ощущение его силы.       Воздух оставался таким же тяжёлым, его металлический привкус только усилился. Свет кристаллов стал менее стабильным, их мерцание приобретало слабую, угасающую природу, словно они реагировали на отступление Джона.       Эграссель медленно поднял голову, его глаза встретились с глазами Дилана. На мгновение оба остались молча, слишком потрясённые тем, что произошло. Дилан перевёл взгляд на браслет на своём запястье, его лицо исказилось смесью гнева и беспомощности. — Он заблокировал мою магию, — наконец тихо сказал Дилан, его голос звучал так, как будто он говорил это не Эграсселю, а самому себе. — Ты как?       Эграссель ненадолго замолчал, пытаясь понять, что он чувствует. Всё его тело болело, но его дух всё ещё был силён. — Со мной всё нормально, — наконец ответил он, его голос стал твёрже. — Но, Дилан, что он имел в виду, говоря, что твоя энергия восстановлена? Он контролировал тебя, да?       Дилан опустил глаза. Его лицо стало мрачным, но он кивнул. — Да. Это... сложно объяснить. Всё, что я делал, было не по моей воле. Но я чувствовал это. Я всё осознавал, но не мог ничего сделать.       Эграссель, чувствуя в себе нарастающий гнев, опёрся о стену, чтобы подняться на ноги. Его взгляд оставался твёрдым, но внутри него бушевала буря. — Мы найдём способ выбраться, — произнёс он твёрдо, его голос был напряжённым. — Мы не позволим ему использовать тебя.       Дилан посмотрел на него, и в его глазах появилась тень надежды. — Только если будем действовать вместе, — тихо произнёс он.

***

      Комната, где Лололошка встретился с Джодахом, была словно создана под стать магу. Светлые, просторные пространства с высокими потолками, украшенными затейливой резьбой, излучали некое величие. Золотые узоры на стенах будто оживали в мягком свете магических ламп, установленных по углам. Воздух был наполнен ароматом древесного масла, смешанного с едва уловимыми нотами магии, придававшими помещению атмосферу чего-то потустороннего. Всё здесь дышало древностью и силой, словно сама природа этого пространства была вплетена в ткань магических потоков.       В центре комнаты, за массивным столом, стоял Джодах. Его фигура напоминала неподвижную гору, вечную и нерушимую. Свет мягко отражался от его смуглой кожи, подчёркивая её идеальную гладкость. Длинные белые волосы падали на его плечи, сияя, как потоки серебра, их движение было едва заметным, словно они следовали за каждым его движением, подчёркивая величие их владельца.       Роскошное одеяние Джодаха излучало ту же аристократичную грацию, что и он сам. Прошитое золотыми нитями, оно переливалось сложными узорами, похожими то ли на магические символы, то ли на изысканные абстрактные рисунки. Его чёрно-красный плащ был, пожалуй, самым примечательным элементом — он ниспадал с плеч мага, создавая иллюзию массивных сложенных крыльев. Этот плащ словно жил своей жизнью: его края едва заметно колебались, будто поддавались влиянию невидимого ветра, и это усиливало ощущение его необыкновенности.       Но больше всего Лололошка не мог отвести взгляд от глаз Джодаха. Пронзительно фиолетовые, они будто смотрели прямо в душу, раскрывая её глубины. Этот взгляд был одновременно гипнотизирующим и устрашающим. Ло чувствовал, как его нутро трепещет под этим вниманием, как будто каждая его мысль, каждое воспоминание были на поверхности, доступные для изучения.       Джодах стоял неподвижно, внимательно слушая Ло. Его поза выдавала величественное спокойствие, но тонкая линия напряжения сквозила в его взгляде, будто он уже начал анализировать каждое сказанное слово. Речь Ло была взволнованной, но сдержанной. Когда он закончил своё объяснение, Джодах слегка наклонил голову, его длинные волосы плавно перешли к движению, словно подчёркивая каждый его жест. — Ты упомянул, что Дилан был под чьим-то контролем, — медленно произнёс маг, его голос звучал глубоко и успокаивающе, но каждая его интонация была насыщена силой. — Это осложняет дело. Расскажи всё, что ты знаешь. Каждая деталь может быть важной.       Ло кивнул и начал рассказывать всё. Его голос дрожал лишь немного, но за этой дрожью скрывалась решимость.

      Джон.

      Как же так... он же... мёртв.       Лололошка говорил о таинственном контроле над Диланом, о необычной некромантии, которая была замечена Райей, и о том, как они нашли шляпу Дилана и заколку Эграсселя в пустынном переулке. Ло достал заколку из кармана, её золотистая поверхность блеснула в мягком свете комнаты. — Это заколка Эграсселя, — сказал он, протягивая её Джодаху. — Возможно, она поможет в поиске. У нас есть ещё шляпа Дилана, если этого недостаточно.       Джодах взял заколку в руки, его движения были плавными, но уверенными. Его пальцы аккуратно провели по поверхности, и на мгновение он закрыл глаза. Сразу же вокруг него начали мерцать лёгкие искры магии, едва уловимые, но всё же явно ощутимые в воздухе.       В комнате стало ощутимо тише. Золотой свет узоров на стенах начал перемешиваться с мягким фиолетовым свечением, исходящим от глаз Джодаха. Заколка, лежавшая в его ладони, начала мерцать. Ло чувствовал, как напряжение в воздухе нарастает, словно сама комната начала жить в такт с магией, которую пробуждал Джодах.       И вот, из ниоткуда, в воздухе начали появляться глаза. Фиолетовые, полупрозрачные, они мерцали, словно звёзды на ночном небе. Их было множество, они висели неподвижно в воздухе, окружая Джодаха и Ло, а затем медленно начали двигаться, формируя сложные узоры. Ло не мог отвести от них взгляд — было что-то одновременно красивое и пугающее в этом явлении. — Моя магия настроена на живых, — наконец заговорил Джодах, не отрывая взгляда от глаз, которые теперь двигались медленно, будто что-то искали. — Если бы они были мертвы, эти глаза ничего не показали бы. Но Эграссель… он жив. Его энергия ослаблена, но я могу почувствовать её след.       Ло выдохнул, впервые за время их разговора позволяя себе крошечную надежду. Глаза начали стягиваться в одну линию, указывая направление. Их движение стало чуть быстрее, словно они пытались что-то показать. — Я знаю, где он находится… приблизительно, — добавил Джодах. Его голос звучал более напряжённым. — Но мне нужно увидеть это место своими глазами, чтобы быть уверенным.       Джодах, всё ещё стоя у центра магического круга из фиолетовых глаз, поднял руки вверх. Вокруг его фигуры начал формироваться магический вихрь, а свет в комнате стал менее стабильным. Тени от арок на потолке начали двигаться, словно подчиняясь невидимой воле. Ло замер, наблюдая за трансформацией, не в силах отвести взгляд.       Тело Джодаха начало изменяться. Его фигура стала вытягиваться, кожа покрылась перьями, блестящими в магическом свете. Его руки превратились в могучие крылья, из которых исходила сила, сравнимая с бурей. Вскоре перед Ло стояла огромная птица с черным отливающим красным оперением, её фиолетовые глаза были теми же, что маг проецировал ранее. — Я отправлюсь на разведку, — голос Джодаха прозвучал громко, как раскат грома, заполнив всю комнату. — Я должен лично увидеть место, чтобы дать вам шанс.       С этими словами птица Джодаха взмахнула своими мощными крыльями, и вихрь магической энергии закружился вокруг неё. Птица раскинула свои массивные крылья, и свет вокруг неё заиграл ещё ярче. С одним мощным взмахом крыльев она поднялась в воздух и, пронзив мерцающий портал, исчезла из комнаты.       Когда всё успокоилось, Ло остался стоять в комнате, его взгляд всё ещё был прикован к месту, где только что стоял Джодах. Воздух был насыщен магией, и тишина вновь обрела свои права. Ло выдохнул, чувствуя, как напряжение его покидает, но вместе с тем его сердце было переполнено тревогой. — Найди их, Джодах, — тихо произнёс Ло, его голос растворился в пустоте комнаты.

***

      Комната Райи напоминала хранилище древних знаний. Узкие деревянные полки, заполненные фолиантами и свитками, окаймляли стены, создавая ощущение, что пространство пропитано тайнами. Воздух был густым, насыщенным ароматами старой бумаги и сушёных трав, которые были аккуратно связаны в пучки и свисали с потолка. Масляные лампы, расставленные в углах, излучали мягкий свет, который заполнял комнату приглушённым золотистым свечением. Тени от огоньков танцевали на стенах, будто повторяя ту напряжённость, которая витала среди её обитателей.       Ричард ходил взад-вперёд, его шаги звучали гулко, иногда сопровождаемые лёгким скрипом деревянного пола. Его движение не только выдавали его беспокойство, но и наполняли комнату звуком, который контрастировал с тишиной, источающей ожидание. Ло стоял у окна, его фигура была частично скрыта падающим светом лампы, который окрашивал его лицо в задумчивые оттенки. В руках он медленно вращал заколку Эграсселя, её гладкая поверхность отражала слабые блики, словно передавая скрытую энергию. Ло смотрел на заколку, но его взгляд то и дело уходил в пространство, будто он пытался найти ответ в каждой её линии. — Даже если мы найдём их место, — сказал Ричард, его голос был низким, но напряжённым, как струна, готовая порваться. — Как мы справимся с Джоном? Ты понимаешь, что он не просто маг. Это некромант, который способен контролировать жизни.       Слова Ричарда, произнесённые резко, словно удар о стену, заставили воздух в комнате чуть дрогнуть. Райя подняла голову, её взгляд стал тревожным, но она ничего не сказала, лишь продолжила медленно листать страницы старинного текста перед собой. — Понимаю, — сухо ответил Ло, его тон был ровным, но в нём сквозила усталость. Он бросил взгляд на собеседника, его фиолетовые глаза встретились с глазами Ричарда, и на мгновение между ними словно возникла невидимая борьба. — Но без попыток мы никогда не узнаем, — продолжил Ло, его голос стал чуть громче, но всё ещё оставался сдержанным. — У нас есть фиолетовые глаза Джодаха, это уже даёт нам преимущество.       Райя, сидя за столом, выглядела погружённой в свои мысли. Её руки мягко перебирали страницы свитков, иногда задерживаясь на древних символах. Свет лампы освещал её лицо, делая видимой каждую морщинку сосредоточенности. Она казалась отстранённой, но её острый ум внимательно следил за разговором мужчин, которые её окружали. — Возможно, стоит подождать результата разведки Джодаха, — осторожно предложила она, её голос звучал мягко, но твёрдо. — У нас нет права на ошибки.       Её слова зависли в воздухе, оставив за собой ощущение, будто она призывала их успокоиться, но при этом понимала, что каждая секунда ожидания приближала к опасности. Её взгляд вновь опустился на свиток, который она изучала, но её пальцы слегка замедлили движение, будто она всё ещё обдумывала произнесённое.       Молчание вновь заполнило комнату, но это было не спокойное молчание — оно было густым, пропитанным напряжением. Ричард остановился и посмотрел на Ло. В его взгляде читалась смесь гнева и разочарования. Он хотел действовать, хотел рвать и метать, но что-то внутри него сдерживало. — Ты думаешь, что он успеет? — резко спросил Ричард, его тон был почти обвиняющим.       Ло не сразу ответил. Он медленно перевёл взгляд на заколку в своих руках, затем на окно, за которым ночь уже начала окутывать улицы города. — Джодах всегда успевает, — сказал он тихо, но с уверенностью. — Если кто-то способен найти их… это он.       Райя, не поднимая головы, тихо произнесла: — Джон… — её голос был так тих, что мужчины едва её услышали. — Мы должны быть готовы к тому, что он знает больше, чем мы думаем.       Её слова, хотя и звучали спокойно, отозвались тревожным эхом в их сознании. Заколка в руках Ло показалась ему вдруг гораздо тяжелее, а шаги Ричарда стали тише, но более выверенными.

***

      Комната, в которой находились Эграссель и Дилан, была пропитана холодом. Сводчатые потолки, покрытые рунами, казались древними, словно они видели века страданий. Зеленоватый свет магических кристаллов был единственным источником освещения, его отблески создавали зловещие тени на каменных плитах. Влажный воздух с металлическим привкусом пронизывал каждое дыхание, наполняя пространство ощущением чего-то подавляющего.       Эграссель, стоя возле стены, выглядел напряжённым. Его пальцы мягко касались светящихся рун, которые слегка вибрировали под его прикосновением. Магия, заключённая в них, казалась издевательской — она отталкивала его попытки, словно живое существо, насмехающееся над его слабостью. Каждый раз, когда он пробовал направить свою энергию, руны становились ещё ярче, испуская импульс, который заставлял Эграсселя отступить.       Дилан сидел на полу, его спина опиралась на холодную каменную стену. Его лицо, обычно сосредоточенное и спокойное, теперь было наполнено усталостью и угрюмостью. Его руки опустились на колени, и он изучал их, словно надеясь найти способ использовать их без магии. Но каждый взгляд только усиливал отчаяние — магия была заблокирована браслетом на его запястье, который будто горел, напоминая о его бессилии. — Это не сработает, — тихо сказал Дилан, его голос звучал как далёкий шёпот. Он не смотрел на Эграсселя, его глаза были устремлены куда-то в пустоту. — Джон знает слишком многое. Мы здесь… беспомощны.       Эграссель, отступив от стены, нахмурился. Его ноги были тяжёлыми, каждая попытка двигаться казалась борьбой с самим пространством. Но внутри него всё ещё была искра сопротивления, которую он не хотел терять. — Мы не беспомощны, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал твёрдо. Но даже он чувствовал, что слова были скорее попыткой убедить себя, чем Дилана.       Дилан поднял голову, его взгляд, полный сомнений, встретился с глазами Эграсселя. В этой тишине между ними казалось, что даже каменные стены слушают их разговор. — Тогда скажи мне, — произнёс Дилан, его голос был резким, но тихим. — Как? Как мы можем бороться с тем, кто уже нас победил?       Эграссель молчал. Его мысли были тяжёлыми, как камни на мостовой, по которой он когда-то шагал рядом с Ло. Образы прошлого — моменты, когда он чувствовал себя сильным, когда у них был план — казались такими далёкими. Но сейчас, в этой камере, каждая попытка найти выход из положения разбивалась об стены реальности.       Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. В голове возникло лицо Ло, его спокойный взгляд, его уверенность. Мысль о том, что он больше никогда не увидит его, заставила сердце Эграсселя сжаться. Это страх, который он не мог позволить себе признать вслух, но он был там, под кожей, сжимающий его изнутри. — Мы должны бороться, — вдруг произнёс Эграссель, его голос был тихим, но уверенным. Он открыл глаза и посмотрел на Дилана. — И если сейчас нет выхода, мы создадим его.       Дилан, хотя и выглядел удивлённым, лишь фыркнул, его лицо оставалось напряжённым. — Ты говоришь, как Ло, — сказал он, его голос был пропитан сарказмом, но в глубине читалась слабая тень надежды.       Эграссель молча кивнул, его губы изобразили лёгкую улыбку.        — Возможно, это потому, что я верю, что он придёт за нами, — сказал он, отвернувшись к рунам. — И пока мы здесь, мы должны оставаться сильными.       Комната вновь погрузилась в тишину, но теперь эта тишина была более напряжённой, словно каждый их шаг, каждое слово оставляло след на магии вокруг. Зеленоватый свет рун продолжал пульсировать, а звук капель воды стал громче, как будто сам воздух начал реагировать на их слова.       Эграссель закрыл глаза, его руки коснулись стены. Он знал, что не может прорваться через магию, но он также знал, что надежда — это то, что отличает их от Джона. И он не собирался её терять.       Комната, освещённая тусклым светом магических кристаллов, казалась замкнутой и бесконечно далёкой от реального мира. Своды потолков, покрытые древними символами, словно шептали истории, наполненные тайной и магией, которую невозможно разгадать. Каждый шорох, каждое движение воздуха отдавались эхом, усиливая одиночество двух узников. Эграссель стоял посреди холодной каменной комнаты, его плечи были слегка согнуты, а взгляд опущен. Всё вокруг — от тяжёлого запаха сырости до тревожного сияния кристаллов — нагнетало чувство безнадёжности.       И вот, в один из таких моментов, когда мысли Эграсселя начали погружать его в глубокий мрак, он заметил нечто, что нарушило устоявшуюся тишину. Лёгкая тень мелькнула за узким окном, едва уловимая, но достаточная, чтобы его сердце дрогнуло. Он замер, его глаза устремились к источнику движения. Ум, который до этого был окутан отчаянием, вдруг пробудился.       Эграссель быстро подошёл к окну, его шаги звучали глухо, как будто даже каменная плитка хотела скрыть его движения. Его руки дрожали, когда он опёрся о холодную раму окна, взгляд устремился наружу. Там, в тусклом свете, который проходил сквозь магические потоки, появилась она — огромная птица с черно-красным оперением, её величественные крылья слегка раскачивались на слабом ветерке. Фиолетовые глаза птицы, странно знакомые и притягивающие, мягко светились, словно были окнами в неведомую тайну.       Этот миг был коротким, но он казался вечностью для Эграсселя. Он почувствовал, как её взгляд остановился на нём, их глаза встретились, и через этот контакт передалась удивительная энергия. Она была тёплой, как свет солнечного утра, которого он давно не видел. Эта энергия внушала обещание спасения, словно голос, шепчущий: "Тебя найдут. Ты не один."       Птица замерла только на мгновение, её фигура, освещённая слабым светом, казалась воплощением надежды. Затем она стремительно взмахнула крыльями, её движение было быстрым, почти молниеносным. Лёгкий шум воздуха, созданный её взмахами, прокатился по камере, оставляя за собой странное чувство тепла. Эграссель наблюдал за её отлётом, пока она не исчезла за горизонтом, оставив лишь след своей магии в его сердце.       Эграссель остался стоять у окна, его руки всё ещё касались холодного камня. Но внутри него, вопреки всему, было тепло — лёгкая, едва заметная искра надежды. Её отражение можно было увидеть на его лице, в той лёгкой улыбке, которую он не пытался скрыть. Это была первая настоящая эмоция за долгое время — маленькая, но полная решимости.       Тусклый свет магических кристаллов продолжал медленно пульсировать, наполняя камеру мрачным зеленоватым сиянием. Воздух был густым, насыщенным влажностью и запахом магии, проникающим в каждую пору. Эграссель всё ещё стоял у окна, его руки цеплялись за холодный камень, но сердце билось быстрее, чем обычно. Он чувствовал прилив адреналина, который пытался унять. Птица… её взгляд. Он не мог избавиться от этого ощущения тепла, которое она оставила, как шёпот надежды посреди ужаса. — Что такое? — голос Дилана прозвучал неожиданно, как далёкий раскат грома. Его усталость была очевидна, но в словах чувствовалось лёгкое любопытство. Он сидел на полу, спиной к стене, его глаза блестели в свете рун, словно он пытался понять, что так внезапно изменилось в выражении лица Эграсселя.       Эграссель резко отвёл взгляд от окна. Он знал, что не может рисковать. В голове эхом отозвались мысли: Джон мог подслушивать через Дилана. Он мог видеть, слышать… Чёрт, он может знать всё, о чём мы думаем или говорим. Эта мысль окутала его сердце ледяным страхом, но Эграссель не мог позволить себе показать это. — Ничего, — отрезал он, его голос был натянутым, но не дрогнул. Он сделал вид, что сосредоточился на каменной стене, касаясь пальцами вырезанных древних рун. — Просто задумался.       Эти слова повисли в воздухе, и Эграссель почувствовал, как напряжение между ними на мгновение обострилось. Дилан, хотя и не поверил полностью, не стал настаивать. Его лицо не выразило никакого явного разочарования или подозрения — вместо этого он просто медленно отвёл взгляд, вновь уставившись куда-то в пустоту. — Задумался, да? — спустя паузу произнёс Дилан, его голос звучал мягче, но в нём оставалась нотка недоверия. — Ладно, твои тайны — это твоё дело.       Эграссель, чувствуя его взгляд на своей спине, немного ссутулился, чтобы скрыть дрожь в плечах. Но Дилан не двинулся с места и, к счастью, больше ничего не сказал. Эграссель, стоя перед стеной, чувствовал, как его сердце колотится так громко, что, казалось, его грохот мог услышать весь мир. Его пальцы крепко сжимали края руны, словно пытаясь впитать её магию, как источник силы. Он снова подумал о птице. Эти фиолетовые глаза, полный уверенности взгляд. Джодах нашёл нас, осознал он. Это была единственная причина, почему птица появилась у их окна. Они знают, где мы. Всё ещё есть шанс.       Но каков был этот шанс? И что он мог сделать, чтобы не испортить его? Он почувствовал, как страх вновь окутал его, смешанный с надеждой. Джон был хитёр и умён. Если он начнёт радоваться или делиться своими мыслями с Диланом, это может стать их концом. Эграссель не знал, насколько глубоко простирается влияние Джона через этот браслет, но он был уверен, что говорить вслух — слишком большой риск.       Держись. Не показывай ничего. Ло, если это ты… если Джодах действительно знает, где мы, не дай им медлить. Пожалуйста. Его мысли были как мольба, обращённая к звёздам. Он сделал глубокий вдох, стараясь вернуть своему лицу нейтральное выражение, но внутри его бушевала буря. Чувство ответственности за их спасение давило на него, превращая даже минуты в каменный груз.       Эграссель отпустил стену и чуть отклонился назад, его движения были замедленными, будто он пытался показать, что всё нормально. Его взгляд теперь снова изучал руны, но не с тем тщанием, что раньше. Это был лишь предлог, чтобы отвлечь Дилана. Он не мог позволить себе расслабиться — не в этой комнате, не сейчас, когда каждое его действие могло стать роковой ошибкой.