Принцесса и убийца

      Комната Райи, обычно полная магической тишины и спокойного света от золотистых ламп, теперь казалась полем невидимой битвы. Каждый, кто был в ней, был охвачен собственной борьбой с решимостью, страхом и планами. Воздух, словно пропитанный незримой энергией, стал тяжелее. Лололошка стоял, его взгляд, казалось, был направлен внутрь себя, туда, где его мысли сталкивались с бурей эмоций. Его плечи были чуть подняты от напряжения, но руки крепко сцеплены, как будто он пытался удержать себя от слишком поспешных движений.       Ричард, напротив, двигался, не находя себе места. Его массивная фигура отражала кипящую силу, но в его шагах читалась тревога. Каждый скрип деревянного пола под его тяжёлыми ботинками был словно гром в напряжённой тишине. Он почти не поднимал головы, но каждое его движение говорило: он готов идти, готов сражаться, готов спасти. Райя, всё ещё сидя за столом, казалась единственным островком спокойствия. Её тёмные волосы лежали на плечах, а кончики пальцев мягко скользили по свиткам перед ней, но глаза часто поднимались к Ло и Ричарду. В её взгляде читалась не только тревога, но и мудрость человека, который уже переживал подобные моменты и понимал, насколько важно действовать с разумом.       Когда дверь открылась, мягкий, но определённый звук заставил всех поднять головы.       Джодах вошёл, и его присутствие изменило атмосферу. Белоснежный плащ слегка колыхался, даже когда он двигался медленно, как будто воздух вокруг него шептал в унисон с его шагами. Его фиолетовые глаза осматривали каждого, но не с осуждением, а с той мудростью, которая видит насквозь. Магия почти ощущалась в комнате, как легчайшие импульсы, исходящие от его фигуры. — Я нашёл их, — сказал он, остановившись посреди комнаты. Его голос был глубоким и спокойным, но каждая интонация пробудила в слушателях волну надежды. — Место, где они находятся, скрыто сильной магией. Но это не значит, что оно неприступно.       Лололошка повернулся к магу, его лицо освещалось лёгким проблеском надежды, но в движениях всё ещё оставалось напряжение. Он сделал шаг ближе, как будто эти слова Джодаха стали мостом между его сомнениями и действием. — Мы должны идти прямо сейчас, — сказал Ло, его голос был полон решимости, но звучал резко, как будто каждая секунда ожидания была мучительной.       Ричард остановился, его тяжёлые шаги затихли, и его огромные руки сжались в кулаки. — Нет времени ждать, — произнёс он, его голос был низким, как раскат грома. — Магия Джона слишком сильна. Чем дольше мы тянем, тем меньше шансов у Дилана и Эграсселя. Кто знает, зачем ему всё это...       Взгляд был полон тревоги за своих друзей, но в нём также горел огонь готовности действовать,а слова были подтверждением того, что он готов пойти до конца, даже если это будет стоить ему жизни.       Райя, которая до этого момента молча наблюдала, мягко, но твёрдо подняла голову. В её глазах появилась стальная серьёзность, которая заставила обоих мужчин замереть. — Стойте, — произнесла она так тихо, что это прозвучало как приказ. Но её тон был настолько уверен, что ни Ло, ни Ричард не осмелились продолжить спор. — Идти на некроманта без магической поддержки — это самоубийство. Даже если вы найдёте их, вы не сможете справиться.       Её слова повисли в воздухе, превращаясь в каменную истину. Ло бросил на неё взгляд, в котором смешались боль и понимание.       Джодах сделал шаг вперёд, остановившись рядом с Райей. Его взгляд пересёкся с её глазами, и он слегка улыбнулся, как будто их союз был предопределён. — Она права, — спокойно сказал Джодах. — Без магической защиты ваши шансы ничтожны. Вы можете довериться нашей силе, иначе всё потеряно.       Ричард сжал зубы, его кулаки напряглись так, что побелели костяшки пальцев. Он ненавидел чувствовать свою зависимость, но не мог отрицать правду. Лололошка, напротив, задумчиво смотрел на магов. Его взгляд колебался между отчаянием и благодарностью. — Мы точно сможем сделать это вместе, — наконец произнёс Ло, его голос стал ровнее, в нём появилась нотка благодарности. Он сделал шаг вперёд, принимая помощь, хотя это давалось ему тяжело.       Спокойный, но решительный голос Окетры раздался от стены, куда она прислонилась, наблюдая за разговором. — Тогда я тоже присоединяюсь, — сказала она, её голос был твёрдым, как отполированная сталь. — Некромант — это враг, которого нельзя недооценивать. Дополнительная сила вам не повредит.       Она усмехнулась, поправляя оружие за поясом, и направилась к остальным. Её уверенность была заразительной, как будто её слова добавили огонь в сердца всей команды.       Лололошка посмотрел на собравшихся — на Райю, Джодаха, Окетру и Ричарда. Каждый из них был готов пойти до конца. Его сердце наполнилось уверенностью, которой ему так не хватало. — Хорошо, — произнёс он, его голос был твёрдым, как меч, направленный к цели. — Мы отправляемся. Вместе.       Джодах слегка кивнул, его плащ зашевелился, словно реагируя на слова Ло. Райя собрала свитки со стола, её движения были быстрыми, но выверенными, словно она готовилась к битве не только физически, но и морально. Окетра крепко затянула ремни своих ножен, её глаза горели предвкушением. Ричард, наконец, разжал кулаки, его лицо стало более сосредоточенным, но в глубине глаз всё ещё теплилась тревога.       Они готовы. Команда сплотилась, и их объединённая решимость была сильнее любой магии. Путь впереди был опасным, но у них был шанс — и этого было достаточно, чтобы начать.

***

      Комната, в которой находились Эграссель и Дилан, была словно воплощением одиночества и безысходности. Её стены — серые, влажные, покрытые светящимися зелёными рунами — создавали атмосферу, которая угнетала разум. Руны переливались слабым светом, который казался живым, но холодным, словно имело собственную волю. Воздух был плотным, насыщенным металлическим запахом, который проникал в лёгкие и оставлял горечь на языке.       Эграссель сидел на грубой кровати, которая издавала едва слышные скрипы при любом движении. Её поверхность была жёсткой, покрытой старым серым покрывалом, которое, казалось, впитало в себя всю влажность помещения. Рядом с ним сидел Дилан, его спина была прямой, но глаза выдавали усталость. Его тело выглядело напряжённым, как будто он пытался удержаться от того, чтобы рухнуть под весом ситуации. — Ты думаешь, они нас найдут? — наконец произнёс Дилан. Его голос был тихим, почти шёпотом, но беспокойство прорвалось в его интонации, заставляя эхо камерных стен отражать каждый его звук. Его взгляд был направлен куда-то в пустоту, словно он искал ответ не только у Эграсселя, но и у самого себя.       Эграссель посмотрел на него, его лицо было напряжённым, а брови нахмурены. Он хотел дать утешение, но в глубине души он и сам сомневался, хотя старался скрыть это. — Лололошка никогда не сдаётся, — сказал он, его голос звучал ровно, но в нём не хватало той уверенности, которая могла бы успокоить. — Если кто-то способен пробиться через магию Джона, то это он.       Дилан слегка улыбнулся, но его лицо снова стало серьёзным. Улыбка была как слабый луч света, который угасает в ночной тьме. — Джон… ты знаешь, что он не остановится. Для него все мы — просто инструменты, — тихо добавил он, его глаза на миг встретились с глазами Эграсселя.       Эграссель глубоко вздохнул, его плечи едва заметно опустились, как будто груз слов Дилана стал ещё тяжелее. Тревога нарастала, словно невидимая сила затягивала их обоих в мрак. Он хотел ответить, хотел поддержать Дилана, но перед тем как слова успели сорваться с его губ, он заметил что-то странное.       Дилан внезапно замер. Его дыхание стало медленным, почти незаметным, а глаза закрылись так резко, будто кто-то выключил свет в его сознании. Его тело медленно рухнуло на кровать, словно его энергия внезапно исчезла, оставив только пустую оболочку. — Дилан? — прошептал Эграссель, его голос дрогнул от неожиданности. Он склонился к нему, его руки мягко коснулись плеча друга, пытаясь найти хотя бы малейшую реакцию. — Дилан, очнись! — голос Эграсселя стал громче, нарушая хрупкую тишину. Но каждый его зов отдавался эхом, который оставался без ответа.       Эграссель почувствовал, как его сердце учащённо бьётся, а дыхание становится прерывистым. Он пытался привести Дилана в сознание, но каждое движение было бесполезным. Глаза Дилана оставались закрытыми, его дыхание ровным, но тело выглядело беспомощным, словно его лишили жизни, но оставили дышать.       Звук шагов заставил Эграсселя резко обернуться. Джон вошёл в комнату, его фигура двигалась медленно, но уверенно. Чёрный плащ слегка колебался, а его глаза, блестящие хищной холодностью, были направлены прямо на Эграсселя. Он остановился у кровати, его взгляд задержался на Дилане. — Не беспокойся, принцесса, — произнёс он спокойно, но в его голосе чувствовалась издёвка. — С ним всё будет в порядке. Просто маленькая мера предосторожности. Захотелось поговорить с тобой по душам. Лично.       Джон сел рядом на кровать, его движения были излишне расслабленными, как будто он хотел подчеркнуть своё превосходство. Он приподнял голову бессознательного Дилана и положил себе на колени. Его пальцы мягко коснулись волос брюнета, и он начал медленно гладить его голову, словно какого-то кота.       Эграссель чувствовал тяжесть воздуха, его сердце билось быстрее, напряжение усиливалось с каждой секундой. Джон сидел рядом с ним, его движения были плавными, но наполненными скрытой угрозой. — Что ты хочешь? — резко спросил Эграссель, его голос дрожал, но он старался звучать уверенно. Его руки сжались в кулаки, а глаза следили за каждым движением Джона.       Джон усмехнулся, его улыбка была холодной, почти механической. Он слегка наклонился вперёд, его фигура казалась монолитной, как сама тьма, которая окружала их. — Я хочу поговорить, — произнёс он, его голос был низким, но спокойным, с лёгкой издёвкой в интонации. — Ты ведь понимаешь, что у тебя уже нет выхода. Ты здесь, со мной. И никто не придёт за тобой… вовремя.       Эграссель напрягся, его дыхание стало прерывистым. Он хотел ответить, но прежде чем слова успели сорваться с губ, Джон продолжил. — Ты ведь помнишь ту историю с похищением принцессы? — произнёс Джон, его взгляд стал задумчивым, почти рассеянным. — Забавно, что никто так и не понял, кто на самом деле стоял за этим.       Эграссель нахмурился, его сердце пропустило удар. — Ты…? — спросил он, его голос был почти шёпотом, в котором смешались недоумение и гнев.       Джон кивнул, его улыбка стала шире, почти торжествующей. — Это был я. Я тайно дал задание. Всё это было частью плана. И, как видишь, всё прошло так, как должно было. Ты здесь. Ты мой.       Эграссель почувствовал, как его грудь сжимает гнев. Он хотел возразить, но Джон, словно чувствуя его эмоции, заговорил вновь. — Когда я был моложе, — начал Джон, его голос стал чуть мягче, но в нём не было настоящих эмоций, — я учился у одного старого мага. Эо. Великого, мудрого, но странного. Он показал мне всё: магию жизни, магию смерти. Некромантия была его истинным даром.       Джон продолжал, его взгляд становился всё более оживлённым, словно он возвращался к тому времени, когда он был всего лишь учеником. — Эо научил меня тому, как можно стать сильнее, чем кто-либо другой. Как можно управлять самой сущностью жизни. Но он всегда был слишком осторожен. Его страхи мешали ему сделать шаг вперёд. А я… я был готов.       Он взглянул на Эграсселя, его глаза блестели странным огнём, в котором читалась смесь гордости и безумия. — И теперь я здесь, потому что я лучше него. Потому что я понял, что сила — единственное, что имеет значение.       Джон на мгновение замолчал, его рука мягко скользила по голове Дилана, словно утешая его, хотя в этих движениях чувствовалась лишь холодная манипуляция. — Ты мой ключ, Эграссель, — произнёс он, его голос стал тише, но в нём звучала скрытая угроза. — Ты принесёшь мне то, чего я ждал так долго. Ты и Дилан — мои идеальные инструменты, с помощью которых я достигну своей цели.       Эграссель почувствовал, как его дыхание становится тяжелее. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. — Эо был великим магом, но он боялся идти дальше. Его мечта была проста: создать идеальную магическую цепь. Поток энергии, который никогда не иссякнет. Жизнь, которая будет питать магию, и магию, которая будет питать жизнь. Это идеально... но он не смог найти источник. Ты же — идеальный сосуд. Твоя магическая природа, твоя сущность… всё это — то, что мне нужно. Ты — моя энергия, мой ключ, который позволит довести его работу до совершенства.       Эграссель замер. Его мысли хаотично метались между осознанием происходящего и поиском выхода из этого кошмара.       Джон наклонился ближе, его лицо почти касалось лица Эграсселя. — Не пытайся сопротивляться, принцесса, — произнёс он, его тон стал почти шёпотом, но угроза звучала в каждом слове. — У тебя нет выбора.       Зеленоватый свет рун на стенах усилился, отбрасывая на лицо Джона зловещие отблески. Комната погружалась в ещё больший мрак, словно сама магия поддерживала его слова.       Эграссель напряжённо сидел, наблюдая за Джоном, чьи слова обрушивались на него, как мощный шторм. Он чувствовал, как земля под ним исчезает, а стены камеры словно сжимались всё сильнее, угрожая поглотить его. Мягкое поглаживание Дилана по голове только добавляло напряжения. Это было странно, пугающе... и безумно. Джон, со своей загадочной улыбкой, больше походил на марионеточного мастера, чем на человека, сидящего рядом.       Эграссель выровнял дыхание, стараясь держать себя в руках. Каждый его мускул был напряжён, как натянутая струна. Он чувствовал себя беспомощным, запертым в этом кошмаре, но сдача не входила в его планы. — Ты думаешь, что это работает? — наконец произнёс Эграссель, его голос был низким, но твёрдым. — Ты действительно веришь, что твоя сила абсолютна?       Джон слегка улыбнулся, его взгляд был полон тонкого презрения. — Сила не бывает абсолютной, — произнёс он, словно читая из давно заученной книги. — Но бывает достаточно сильной, чтобы контролировать всё и всех. Например, Дилана и тебя. Ах, Лололошка даже не помня, подсознательно пытался тебя спрятать. Но, как видишь, ему это не удалось, его сила была не достаточна.       Эграссель почувствовал, как в нём нарастает гнев. Его дыхание стало прерывистым, он сжал кулаки так сильно, что почувствовал, как ногти впиваются в кожу. Он понял, что Джон не просто манипулирует им, а наслаждается этим процессом. Он не хотел быть частью этой безумной схемы, не хотел позволять Джону вершить свои жестокие планы за счёт других. — Я не позволю тебе использовать меня, — резко сказал он, его голос был твёрдым, как сталь. — Ни меня, ни Дилана.       Джон лишь усмехнулся, как будто ожидал такой реакции. — Ты можешь сопротивляться, сколько хочешь, — произнёс он спокойно, его рука мягко провела по волосам Дилана. — Но это ничего не изменит. Каждый твой шаг — лишь часть пути, который я уже предусмотрел.       Прежде чем Эграссель успел ответить, свет рун на стенах начал мерцать. Комната наполнилась странным звуком — низким, вибрирующим, похожим на биение сердца. Джон поднялся, его взгляд на миг стал серьёзным. — Кажется, игра начинается, — сказал он, его голос был полон нетерпения. — А теперь, принц, расслабься. Всё уже предрешено.       Джон быстро направился к выходу, оставив Эграсселя одного с бессознательным Диланом. Зеленоватый свет рун усилился, и светловолосый почувствовал, как волна энергии прокатилась по комнате, наполняя её странным ощущением движения. Он не знал, что это значит, но одно было ясно: время играло против него.       Как только дверь камеры захлопнулась, эхо её глухого звука прокатилось по комнате, заставив стены вздрогнуть. На мгновение всё стало ещё тише, и свет рун казался почти недвижимым. Эграссель замер, его взгляд всё ещё был направлен на Дилана, который лежал перед ним неподвижным. Но вдруг лицо Дилана вздрогнуло, его дыхание стало чуть заметнее, а затем глаза распахнулись, блеснув удивлением и тревогой. — Эграссель! — резко произнёс он, его голос был громким, словно пытался прорвать гнетущую атмосферу комнаты.       Дилан поднялся так быстро, что чуть не сбил Эграсселя, который не успел отреагировать. Его руки уже были на плечах друга, его взгляд метался по лицу и телу блондина, будто искал следы повреждений. — Он ничего не сделал? — спросил Дилан почти панически, его тон был одновременно резким и мягким. — Ты в порядке?       Эграссель на мгновение замер, поражённый реакцией друга, но затем медленно кивнул, его руки мягко коснулись запястий Дилана, чтобы успокоить его. — Я в порядке, — сказал он, его голос звучал тихо, но уверенно. — Он ничего не сделал. Но… он говорил.       Дилан нахмурился, его губы сжались, а глаза блеснули решительностью. — Что он говорил? — спросил он, его взгляд стал более сосредоточенным.       Эграссель посмотрел на Дилана, его взгляд был серьёзным, но в глубине глаз читалась тревога. — О его прошлом. О его планах. И… — он замолчал на секунду, словно собирался с духом, — о том, что я ему нужен. Как источник энергии.       Дилан напрягся, его плечи стали жёсткими, а дыхание участилось. — Он… он не получит тебя, — сказал он твёрдо, но в его голосе слышались нотки страха. — Я не позволю.       Эграссель слегка улыбнулся, его губы дрогнули, но глаза оставались серьёзными. — Я знаю, — тихо сказал он, его тон был успокаивающим. — Но нам нужно быть готовыми. Он не остановится.       Дилан медленно сел рядом, его движения были менее резкими, но его тревога всё ещё была видна. Он взял руку Эграсселя и слегка сжал её, как будто пытался показать, что он рядом, что он не даст Джону осуществить его план.       Эграссель ненадолго отвёл взгляд, чувствуя, как в груди утихает буря. Его взгляд остановился на узком окне камеры, за которым тьма ночи окутывала мир. Свет рун отражался в стекле, но за ним Эграссель заметил тонкую линию луны, которая едва просматривалась сквозь облака. — Завтра полнолуние, — наконец произнёс он, его голос был почти шёпотом.       Дилан поднял голову, его взгляд также устремился к окну. Они оба молча смотрели на тусклый свет ночного неба, чувствуя, как время тихо течёт, приближая их к неизвестному.